На президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова совершено покушение. В результате погибли охранник и водитель главы республики, а сам Евкуров оказался в реанимации. Ситуацию для «Полит.ру» комментирует член правления правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов:

Юнус-Бек Евкуров руководит республикой меньше года. От предыдущего руководителя республики Мурата Зязикова ему досталось тяжелое наследство: подполье объявило властным структурам настоящую войну, «силовики» в ходе «контртеррористических операций» сами систематически нарушали закон и попирали права человека, коррупция достигла небывалых размеров, произошел полный отрыв власти от общества.

За то небольшое время, что Евкуров руководит республикой, он показал серьезную смену курса и настрой на изменения. Во-первых, изменились стиль и методы власти в противостоянии вооруженному подполью. Республиканское руководство прилагало немалые усилия к тому, чтобы исключить злоупотребления в нарушении законодательства в ходе «контртеррористических операций». Во-вторых, при этом Евкуров старался опираться на ингушское общество, включая правозащитные организации. Наконец, президент начал борьбу с коррупцией.

Все это отличается от соседнего Дагестана. У Ингушетии, зажатой между двумя источниками насилия, властью и террором, появился шанс выйти из тупика.

Очевидно, Юнус-Бек Евкуров не устраивает многих. Его попытка опереться на общество лишает вооруженное подполье мобилизационной базы. Впрочем, столь же неудобен он для коррумпированных представителей власти и силовых структур.

Мы желаем президенту Ингушетии скорейшего выздоровления. Ждем, что он вернется к своей нелегкой работе.

Что касается изменений в регионе, на Зязикова покушались многократно, в том числе въезжали на машине с взрывчаткой в его колонну. Правда, машина взорвалась в стороне, но воронка была большая. После этого в регионе изменилось одно: при проезде Зязикова перекрывали большой участок федеральной трассы «Кавказ» для всех машин. Как в Москве Кутузовский проспект, говорят, стоит при проезде премьера и президента, так и в Ингушетии кусок федеральной трассы от села Барсуки до столицы республики города Магас был полностью перекрыт для движения. Кроме того, ужесточились действия власти.. Зязиков, который до этого пытался не замечать происходившее, теперь каждое посягательство на своих родственников воспринимал как личную ситуацию, и, по сути, значительная часть политики была личной местью.

Но вряд ли можно ожидать подобного в данном случае. Все-таки Евкуров - это не «паркетный чекист», а военный с большим опытом, в том числе с опытом руководства большим числом людей и ответственности за большое число людей. Собственно, он это уже показал. Покушения на него планировались и раньше, это известно. В конце концов, в отличие от Зязикова, его работа и раньше была связана с риском для жизни, так что Евкуров, надеюсь, сможет вернуться и продолжить свое дело.

Другое дело - политика федерального центра. Приезжая в Махачкалу после убийства Адильгирея Магомедтагирова, Медведев задал несколько противоречивых сигналов: он говорил и о коррумпированных кланах, и о необходимости еще жестче противостоять ваххабитам. Куда жестче? Метода, которая используется в Дагестане, исправно воспроизводит это самое подполье на протяжении по крайней мере уже десяти лет.

Согласитесь, это естественная реакция на уровне рефлекса «раздражение – ответ». Здесь мы имеем дело со сложной ситуацией, и чем сильнее раздражение, тем сильнее ответ, что ведет лишь к усугублению ситуации, потому что насилие порождает насилие. Незаконное, неизбирательное насилие порождает насилие. У власти всегда появляется соблазн действовать как можно более жестко, как будто действия террористов оправдывают действия власти.

Тут я должен нас отослать в давние времена к знаменитому эпизоду со спартанцами и царем Дарием. Когда персидские послы пришли к спартанцам с требованием «земли и воды», то есть покорности, лаконические спартанцы этих послов кинули в колодец: «Получайте и того, и другого». Это известно. Менее известно другое: что после этого лаконические спартанцы послали своих послов к Дарию, по принципу «мы твоих послов съели, теперь ты съешь наших». Что на это сделал Дарий? Он заявил: «Я не буду убивать послов, потому что тогда я бы уподобился спартанцам и утратил бы право их судить».

Это всегда очень большой соблазн - уподобиться террористам и отказаться от права и закона, выйти за рамки. Когда власть выходит за рамки закона, она лишается морального права судить бандитов. Она становится с ними на одну доску, и сложно понять, кто есть кто. Это лежит в основе гуманитарного права и всего того, что придумало человечество, чтобы насилие не было самодовлеющим, чтобы оно не становилось из средства (иногда необходимого) самоцелью.

Я считаю, что в данном случае Евкуров уже показал, что он адекватно воспринимает ситуацию. Я надеюсь, что он продолжит свой курс и сможет дальше действовать средствами, соответствующими ситуации, не поддаваясь соблазну простых решений сложных проблем.

См. также:

• Григорий Шведов ("Кавказский узел"): в покушении на Евкурова заинтересованы высокопоставленные чиновники