Новости и статьи с тегом лингвистика

Двуязычные пожилые люди используют свой мозг эффективнее

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Mon, 14 Jan 2013 19:34:29 +0400

Полученные Брайаном Голдом данные свидетельствуют о значении регулярной стимуляции ментальной активности в течение всей жизни. В пожилом возрасте обычно снижение когнитивной гибкости – способности адаптироваться к незнакомым или неожиданным условиям.

У билингвов это снижение менее выражено, что может быть связано с опытом постоянного переключения между языками. Исследователи предлагали испытуемым в возрасте 60 – 68 лет задания, связанные с переключением между разными задачами. Те из испытуемых, которые с детства владели двумя языками, справлялись с такими заданиями быстрее.

При использовании функциональной магнитно-резонансной томографии оказалось, что двуязычные испытуемые расходуют меньше энергии в коре лобной части мозга, которая задействована при переключении задач. У молодых одно- и двуязычных испытуемых разницы в скорости переключения между задачами не отмечено.

В итоге Брайан Голд пришел к выводу, что двуязычные пожилые люди используют свой мозг более эффективно, чем одноязычные, так что билингвизм может дать значительные преимущества в работе лобной зоны мозга в процессе старения.

Зависимость восприятия текста от шрифта, которым он набран

Максим Руссо — Sun, 13 Jan 2013 14:07:18 +0400

Журнал New Scientist опубликовал краткий обзор исследований о восприятии типографских шрифтов. Поводом для публикации в New Scientist стала реакция части публики на использование шрифта Comic Sans в презентации Фабиолы Джанотти, представлявшей исследовательскую группу ATLAS, которая объявила об обнаружении бозона Хиггса в ходе работы на Большом адронном коллайдере.

Использование шрифта Comic Sans в презентации Фабиолы Джанотти, представлявшей исследовательскую группу ATLAS

У многих вызвало глубокое возмущение несоответствие шрифта и серьезного, значительного события. Среди отзывов есть и такие: «Использовать в данном случае Comic Sans – это всё равно, что прийти на похороны в гавайской рубашке». Склонные к юмору читатели предложили переименовать Comic Sans в Comic Cerns.

Эти истории показывают, что шрифт – нечто большее, чем он кажется на первый взгляд. Шрифт оказывается способным оказывать влияние на читательское восприятие и оценку текста, написанного этим шрифтом. Еще в 1955 году Сирил Бёрт и коллеги в Лондоне определяли, насколько быстро дети читают тексты с различными шрифтами. Как оказалось, даже очень похожие шрифты порой сильно различаются по степени легкости чтения. Так, Bodoni читать труднее, чем Times New Roman.

Менее очевидны результаты другого исследования, определявшего влияние шрифта на запоминание текста. В 2010 году такой эксперимент провела группа исследователей под руководством Дэнни Оппенгеймера в Принстонском университете. Они предлагали участникам запомнить 21 характеристику трех видов фантастических инопланетян. Обнаружилось, что те, кому доставался список, напечатанный более сложным шрифтом, тратили больше времени на чтение, однако запоминали куда больше деталей, чем те, кто читал список, напечатанный шрифтом Times New Roman. Позднее Оппенгеймер обнаружил тот же эффект у школьников, усваивающих учебные материалы.

Психологи Хён Чин Сон и Норберт Шварц из Мичиганского университета выяснили, что шрифт может влиять и на оценку читателем собственных возможностей.

В 2008 году психологи Хён Чин Сон и Норберт Шварц из Мичиганского университета выяснили, что шрифт может влиять и на оценку читателем собственных возможностей. Они предлагали испытуемым описание физического упражнения, напечатанное популярным шрифтом Arial или более сложным для чтения шрифтом Brush Script. После чтения участников просили оценить ложность упражнения и время, которое займет его выполнение. Те, кому доставался текст с Brush Script давали более высокие оценки сложности и времени. Эти же исследователи провели аналогичный опыт с кулинарным рецептом, отпечатанным шрифтом Arial и шрифтом Mistral, который имитирует рукописный текст. В результате те, кто читал рецепт, написанный шрифтом Mistral, считали, что блюдо будет готовиться дольше и требует более высокого уровня мастерства, чем те, кому достался Arial.

Изучалось и влияние шрифта на явление, которое в когнитивной психологии называют предвзятостью подтверждения (confirmation bias) – склонность искать в новой информации подтверждения уже имеющегося у индивидуума мнения.

Изучалось и влияние шрифта на явление, которое в когнитивной психологии называют предвзятостью подтверждения (confirmation bias) – склонность искать в новой информации подтверждения уже имеющегося у индивидуума мнения

Психолог Джесси Ли Престон из Иллинойского университета в Урбане-Шампейне предлагал испытуемым, причислявшим себя к либералам или к консерваторам, текст, содержавший аргументы в пользу смертной казни. Те, кто получал этот текст в более простом шрифте, куда чаще воспринимали эти аргументы лишь как подтверждение собственных воззрений, те же, кто получал сложный для восприятия шрифт, более взвешенно их оценивали и лучше осознавали сложность аргументов.

Во втором эксперименте участники читали документы вымышленного судебного процесса. Оказалось, что, если тексты были в более трудном шрифте, читающие могли более эффективно отсеять содержащуюся в текстах не относящуюся к делу информацию. Престон полагает, что, если текст труднее читать, это стимулирует внимание и мышление читателя.

Восприятие шрифта разной степени легкости изучалось и при помощи функциональной магнитно-резонансной томографии. Этим занималась группа под руководством Станисласа Деана в Коллеж-де-Франс. Они показали, что, когда читать легко, человек пропускает отдельные буквы, угадывая слова при помощи зоны мозга, отвечающей за распознавание образов. Если графический образ более сложный, человек читает букву за буквой, при этом в процесс кора верхне-теменной области, где локализован механизм побуквенного чтения. Эта зона также связана с механизмами внимания и памяти.

Уточнен официальный статус русского жестового языка

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Mon, 31 Dec 2012 15:33:35 +0400

30 декабря президент России В. В. Путин подписал поправки к закону «О социальной защите инвалидов», касающиеся статуса русского жестового языка. В предыдущей редакции закона говорилось: «Язык жестов признается как средство межличностного общения». Фактически это означало существование жестового языка лишь как средства бытового общения и отсутствие программ по его государственной поддержке. Следствием этого было отсутствие официальных программ обучения жестовому языку в школах для детей-инвалидов. Курсы жестового языка и подготовка преподавателей и переводчиков в ряде учебных заведений до самого последнего времени оставались инициативой снизу.

В 1960-е годы стало ясно, что жестовые языки глухих представляют собой полноценные языковые системы с собственной грамматикой и позволяют выражать сложные смыслы.

Столь низкий статус жестового языка в России объясняется двумя еще не до конца преодоленными убеждениями, восходящими к мнениям сурдопедагогов еще XIX века, что жестовый язык не является полноценным языком и что изучение жестового языка затрудняет освоение глухим ребенком обычного языка.

Первое из этих убеждений было преодолено лингвистами лишь в 1960-е годы, когда стало ясно, что жестовые языки глухих представляют собой полноценные языковые системы с собственной грамматикой и позволяют выражать сложные смыслы. Со временем было опровергнуто и второе убеждение, когда практика сурдопедагогики показала, что изучение глухим ребенком жестового языка наоборот стимулирует его языковую способность и увеличивает вероятность успешного освоения звукового языка.

Пока же новые веяния распространялись, жестовые языки глухих продолжали существовать лишь в качестве средства бытового общения внутри сообщества глухих каждой страны. Это однажды привело к интересному случаю – возникновению нового языка в очень краткие сроки.

Когда сандинистское правительство Никарагуа в 1979 году создало в стране первые школы-интернаты для глухих детей, там школьников обучали чтению по губам и звуковому языку.

Когда сандинистское правительство Никарагуа в 1979 году создало в стране первые школы-интернаты для глухих детей, там, по распространенной тогда методике школьников обучали чтению по губам и звуковому языку. Но, когда дети общались между собой в неофициальной обстановке, они постепенно выработали систему жестовой коммуникации, которая превратилась в никарагуанский жестовый язык – популярный сейчас объект исследования у психолингвистов. Им сейчас владеет около трех тысяч человек.

Несмотря на то, что отсутствие государственной поддержки жестового языка привело к появлению такого интересного лингвистического объекта, для развития жестовых языков признание официальными органами служит положительным социолингвистическим фактором. Единые программы обучения, учебные пособия, подготовка преподавателей и сурдопереводчиков в государственных центрах приводят к стандартизации жестового языка и появлению у него литературной нормы. Повышается престиж жестового языка. Развиваются области специальной терминологии, что приводит к более широкому выбору профессии для глухих. Облегчается взаимодействие глухих граждан с государственными и судебными органами.

Юридический статус жестовых языков в разных странах.

Это может быть просто официальное признание жестового языка полноценным языком, могут даваться гарантии образования для глухих с использованием жестового языка, может гарантироваться перевод при обращении на жестовом языке в официальные органы, наконец, жестовый язык может быть признан официальным национальным языком (это произошло в Исландии и Новой Зеландии).

По уровню государственного признания жестового языка можно различить признание в конституции страны, в общегосударственном законе или в законодательном акте, принятом отдельным органом.

Иногда между декларативным признание жестового языка и реальными мерами по его государственной поддержке проходит несколько лет. По уровню государственного признания можно различить признание в конституции страны, в общегосударственном законе или в законодательном акте, принятом отдельным органом (как правило, это министерство образования).

В федеративных государствах иногда жестовые языки получают официальное признание в отдельных субъектах федерации, а не на государственном уровне. Такова ситуация в США, где амслен – американский жестовый язык – признан несколькими штатами в качестве языка школьного обучения, но не признан в федеральных законах.

В ноябре 2012 года более 25 тысяч американцев подписали петицию к президенту США с просьбой признать амслен. В 2007 году закон о государственной поддержке жестовых языков глухих принят в Испании, однако из 17 автономных сообществ соответствующие законы пока приняты лишь в трех: Каталонии, Валенсии и Андалусии.

Что принесут русскому жестовому языку поправки в законе?

Если раньше жестовый язык признавался лишь языком «межличностного общения», то теперь это «язык общения при наличии нарушений слуха и (или) речи, в том числе в сферах устного использования государственного языка», теоретически это должно означать гарантию возможности обращения человека, владеющего жестовым языком, в государственные, муниципальные и судебные органы и получение услуг переводчика.

Закон гарантирует подготовку сурдопереводчиков и преподавателей жестового языка, обеспечение обучающихся жестовому языку учебными пособиями.

Закон гарантирует подготовку сурдопереводчиков и преподавателей жестового языка, обеспечение обучающихся жестовому языку учебными пособиями.

Здесь, как и для любого другого законодательного акта, становится важным то, какие меры будут в действительности приняты для того, чтобы написанное воплотилось в жизнь. Однако в любом случае отрадным является уже тот факт, что впервые в истории русский жестовый язык получил признание на официальном уровне.

Отдельный интерес представляет то, что именно понимается в законе под гарантированными услугами сурдопереводчика. Дело в том, что ранее в нашей стране сурдопереводчики чаще использовали не русский жестовый язык, а так называемую калькирующую жестовую речь. Жесты в ней используются как замена слов звукового языка и следуют в том же порядке, что и слова в предложении русского языка. Одновременно переводчик артикулирует слова, чтобы глухие читали по губам. Грамматику собственно жестового языка, где предложения строятся по иным принципам, калькирующая жестовая речь не отражает. Именно эту разновидность коммуникации глухих многие могли наблюдать по телевизору в 1980-е, когда некоторые программы новостей сопровождались сурдопереводом.

Из хроники официального признания жестовых языков

1984 Закон Великобритании требует предоставления переводчика при работе правоохранительных органов с глухими.

1988 Европарламент принял резолюцию о жестовых языках глухих, призвав страны-челны Евросоюза официально признать национальные жестовые языки.

Жестовый язык официально признан в канадской провинции Манитоба.

1989 Статья о защите и развитии жестового языка появилась в новой конституции Португалии.

1990 Жестовый язык официально признан в канадской провинции Альберта.

1991 Национальное собрание Франции приняло закон

1994 Использование жестового языка признано законом Каталонии.

1995 Статья о национальном жестовом языке и гарантии прав глухих появилась в конституции Финляндии.

Закон о жестовом языке глухих принят в Словакии.

В новой конституции Уганды появилась статья о признании национального жестового языка.

1996 Носитель угандийского жестового языка Алекс Ндеези избран в парламент.

1997 Южноафриканский жестовый язык признан языком школьного образования.

1998 Вторая резолюция Европарламента о жестовых языках глухих. «Закон о жестовом языке» принят в Чехии Региональный закон Андалусии гарантирует использование испанского языка жестов.

1999 В резолюции постоянного секретаря по образованию правительства Таиланда гарантируется использование тайского жестового языка в школьном образовании.

В конституцию Венесуэлы внесены две статьи об праве глухих на использование национального жестового языка и об их праве на информацию на этом языке в телевещании.

2000 Официально признан греческий жестовый язык.

2001 Получил официальное признание жестовый язык Уругвая.

2002 Официально признан бразильский жестовый язык. В немецком законе о равных правах инвалидов признано право глухих на бесплатное предоставление переводчика для контактов с государственными органами на жестовом языке.

2003 Национальный жестовый язык признан парламентом Валлонского языкового сообщества Бельгии. Официально признан британский жестовый язык. Законодательную поддержку получило использование мексиканского жестового языка в обучении глухих.

2004 Закон об использовании жестового языка в сфере образования принят Министерством образования, науки и культуры Исландии. Британский и Ирландский жестовые языки официально признаны в Северной Ирландии.

2005 Признание австрийского жестового языка закреплено в конституции страны В Бразилии закон закрепил статус жестового языка. Официально признаны профессии преподавателя и переводчика. Школы и медицинские учреждения обязаны обеспечить взаимодействие с глухими на жестовом языке

2006 Генеральной Ассамблеей ООН принята Конвенция о правах инвалидов, в которой упомянуто, в том числе, признание, поощрение к использованию и содействие в использовании в официальной сфере жестовых языков. Национальный жестовый язык признан парламентом Фламандского языкового сообщества Бельгии Новозеландский жестовый язык стал официальным языком страны наряду с английским и маори. В новом Статуте автономного сообщества Каталония есть статья о каталонском жестовом языке. Статут автономного сообщества Валенсия гарантирует право глухих на использование валенсийского жестового языка.

2007 Жестовый язык официально признан в канадской провинции Онтарио.

Испанский и каталонский жестовые языки признаны парламентом Испании.

2008 В уругвайском законе об образовании признается статус национального жестового языка. Его планируется использовать в качестве основного языка обучения глухих. После подписания Конвенции о правах инвалидов двадцатью государствами она вступила в силу.

2009 Принят закон о признании македонского жестового языка. Закон гарантирует обучение языку и услуги переводчика в случае необходимости. Венгерский парламент единогласно принял акт о защите венгерского жестового языка.

2010 Новая конституция Кении гарантирует глухим право на использование кенийского жестового языка, а также называет этот язык в числе рабочих языков парламента (наряду с суахили и английским). Закон о национальном жестовом языке принят в Перу. Закон о жестовом языке принят в Японии. Большую роль в принятии закона сыграла принцесса Кико, жена младшего сына императора. Принцесса владеет специальностью переводчика японского жестового языка и патронирует ежегодные студенческий конкурс по жестовому языку и акцию по поддержке матерей, воспитывающих глухих детей.

2011 Исландский парламент единогласно одобрил законопроект, который признает исландский язык жестов в качестве официального языка. «Закон о равных правах и возможностях инвалидов», принятый во Франции, признал французский жестовый язык особым языком.

2012 Хорватский закон о радиотелевещании поддерживает использование национального жестового языка в этой сфере.

После инсульта англичанин забыл родной язык и заговорил на валлийском

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Fri, 28 Dec 2012 18:33:46 +0400

Алун Морган рассказал журналистам, что происходит из семьи валлийцев, живших в Лондоне и говоривших по-английски (о его происхождении говорит и имя Alun – валлийский вариант имени Алан). В детстве он немного знал валлийский язык, но активно им пользовался лишь четыре года, когда в эвакуации жил в Уэльсе.

Валлийский (уэльский) язык принадлежит к кельтским языкам. На нем говорит более 700 тысяч человек, живущих в основном в Уэльсе (Великобритания). Почти все носители языка двуязычны – владеют еще и английским. Для англичан валлийский язык стал стереотипным обозначением языка сложного и непонятного.

Следует заметить, что появляющиеся порой сообщения о том, что после травмы головы или инсульта, человек начинал говорить на неизвестном ему до этого языке, не находят подтверждения. Известия о том, как вышедшие из комы люди говорят исключительно на шумерском или старофранцузском, увы, лишь плод фантазии журналистов.

Однако хорошо известны и описаны случаи, когда пациенты, получившие мозговую травму или перенесшие инсульт, теряют навыки владения своим основным языком, но начинают говорить на языке, которым они в той или иной степени владели раньше, даже если за прошедшие годы они утратили этот навык. Надо также подчеркнуть, что во всех этих случаях языковая способность всё-таки страдает, и пациент не начинает бегло говорить на языке, который знал в детстве, а лишь объясняться на нем с той или иной степенью затруднений. Неврологи также описали случаи восстановления языковых навыков после инсульта у полиглотов, когда разные языки восстанавливаются в разной степени.

Подобные случаи объясняются тем, что язык, который человек освоил в детстве, и язык, выученный позднее, обслуживаются разными зонами мозга, и при повреждении одних зон для компенсации активизируются другие. В связи с этим можно вспомнить гипотезу Романа Якобсона, согласно которой процесс утраты речевых навыков при афазиях зеркален по отношению к процессу освоения языка. При нарушении речи первыми утрачиваются те элементы языка, которые осваиваются ребенком позднее. Якобсон приводил примеры этого на разных уровнях языка: утрата сложных синтаксических конструкций, грамматических категорий, более редких слов, более «трудных звуков». Дольше всего сохраняются те навыки, которые появляются раньше. Когда речь больного восстанавливается, последовательность этого восстановления повторяет последовательность освоения языка ребенком. На данный момент гипотеза Якобсона подтверждена рядом исследований, но есть и клинические данные, которые ей не соответствуют.

К описанному явлению близок «синдром иностранного акцента», описанный у нескольких десятков больных, перенесших инсульт. Близкие больного с удивлением обнаруживают, что он стал говорить с акцентом. Англичанин, никогда не бывавший в Америке, говорит, как житель Нью-Йорка, или американец переходит на диалект юго-восточной Англии. Как показывают исследования, этот синдром связан с нарушениями функций отделов мозга, отвечающих за координацию движений, в том числе за процессы артикуляции. В результате работа органов речи изменяется, и возникает некий «акцент». Восприятие его как конкретный диалект или иностранный акцент – лишь иллюзия, возникающая у окружающих.

В США выделяют $1,9 млн на поддержку языков коренного населения Аляски

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Tue, 25 Dec 2012 15:56:41 +0400

По программе пройдут обучение 24 человека, которые преподают различные языки коренного населения в сельских школах Аляски. Они будут заниматься в университете Фернбекса в основном летом, а также частично и во время учебного года.

По словам доцента Патрика Марлоу, цель проекта – сделать участников специалистами как в английском, так и в родном языке. Лучшее владение родным языком, надеется Марлоу, поможет студентам лучше чувствовать культуру своего народа.

Университет Фербенкса давно известен в области изучения эскимосско-алеутских языков. В 1972 году в университете был создан Центр по изучению языков аборигенов Аляски, который проводит полевые исследования языков. Создателем и первым директором центра был специалист по атабаскским языкам Майкл Краусс, развернувший активную деятельность по документированию исчезающих языков Аляски. Сейчас собранные материалы представлены в Архиве коренных языков Аляски.

Алеутский язык преподается в начальных школах, владеет языком 150 из 2300 алеутов Аляски. 

Специалисты центра разработали орфографию для эскимосско-алеутских языков Аляски на основе латинского алфавита. Следует отметить, что именно благодаря работникам Центра в 1970-е годы было возобновлено преподавание языков коренного населения в федеральных школах, которое ранее, с 20-х годов было запрещено, а детей наказывали за разговор в школе на любом языке, кроме английского.

Языки коренного населения Аляски можно разделить на языки эскимосско-алеутской семьи и языки североамериканских индейцев. Из эскимосско-алеутских языков на Аляске есть алеутский и представители двух ветвей эскимосских языков: юпик и инуит. Алеутский язык преподается в начальных школах, владеет языком 150 из 2300 алеутов Аляски. Юпикские языки Аляски: центральный юпик (владеют10400 из 25 тысяч) и алютик (около 200 человек из 3500), чаплинский (1000 из 1400) есть школьное преподавание, издается учебная и художественная литература. Языком инуитов Аляски владеет 2144 из 15700 инуитов.

Юпикские языки Аляски: центральный юпик (владеют10400 из 25 тысяч) и алютик (около 200 человек из 3500), чаплинский (1000 из 1400).

Большая часть индейских языков Аляски относится к языкам семьи на-дене, точнее к одной из ее ветвей – атабаскским языкам. Исключение составляет тлинкитский, выделяемый в особую ветвь этой семьи. Хотя на некоторые из этих языков преподаются в местных школах, все они находятся под угрозой исчезновения: атна (25 человек из 650), дег-хитан (14 из 250), дена’ина (50 из 1000), гвичин (150 из 1000), хан (12 из 60), коюкон (150 из 2300), нижний танана (25 из 400), танакрос (50 из 200), верхний танана (55 из 300), тлинкитский (300 из 10000), верхний куксоквимский (25 из 100). В марте 2012 года умер последний носитель языка холикачук, однако еще пятеро владеют им как вторым языком. Последняя женщина, для которой родным был эякский язык, умерла в 2008 году, однако сейчас существует движение за возрождение эякского, люди изучают его как второй язык.

В марте 2012 года умер последний носитель языка холикачук, однако еще пятеро владеют им как вторым языком. 

Цимшианская семья представлена на Аляске прибрежным цимшианским языком(30 из 1400). Три других языка этой семьи, которыми владеют более 2100 человек, распространены в Канаде.

Изолированный язык хайда сейчас является родным 10 из 650 представителей этого индейского народа, живущих на Аляске. Еще 20 носителей языка хайда живут в Канаде.

Единой теории языка до сих пор не существует

Tue, 11 Dec 2012 18:07:15 +0400

Светлана Анатольевна Бурлак - старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, старший научный сотрудник кафедры прикладной и теоретической лингвистики филологического факультета МГУ. Перед вами - пересказанное редакцией «Полит.ру» краткое содержание ее беседы с Дмитрием Ицковичем и Анатолием Кузичевым, состоявшейся в рамках программы «Наука 2.0» (совместного проекта портала «Полит.ру» и ВГТРК).

Если мы посмотрим на наших ближайших родственников - современных шимпанзе и бонобо - то увидим, что они очень умные. Они смотрят, что делают другие; слушают, какие звуки издают окружающие, и пытаются понять, что же у других происходит.

Иногда обезьяны намеренно общаются друг с другом, пытаясь сообщить определенную информацию или что-то попросить, иногда - интерпретируют поведение своих сородичей, других животных или человека.

Соответственно, если все настроены интерпретировать поведение других, то дальше произойдет то, что довольно часто происходит у животных при развитии коммуникативных систем, - появятся элементы поведения, которые обладают повышенной заметностью. Пример - токующий глухарь - всем его сородичам таковое поведение понятно. Тогда, с одной стороны, настраиваются механизмы поведения и анатомические структуры, которые его обеспечивают, а с другой - распознавание, чтобы это поведение можно было отследить. Если по этому пути пойти дальше, вырабатывая и усложняя повышенно-заметные элементы поведения и учась их распознавать, - можно прийти к возникновению человеческого языка.

Обезьяны общаются, пытаясь сообщить определенную информацию, иногда - интерпретируют поведение окружающих. Если все настроены интерпретировать поведение других, - появится именно то, что часто появляется у животных при развитии коммуникативных систем, - элементы поведения, обладающие повышенной заметностью.

Если посмотреть на известные нам ископаемые останки, то понятно, что дети, вне зависимости от того, обезьяна это или человек, похожи на своих родителей - и при этом чем-то от них отличаются. Если взять эти отличия во временной перспективе, то очевидно, что за тысячу и, тем более, за миллион лет отличий накопится очень много. Это достаточно линейный процесс, без каких бы то ни было резких скачков.

Все приматы - животные групповые. Они что-то друг другу кричат, трогают друг друга, пытаются донести информацию при помощи мимики - иными словами, постоянно общаются. И, естественно, они общались и когда были австралопитеками, и когда стали homo sapiens.

Теорий происхождения языка существует огромное количество. Тридцать лет тому назад ученые подсчитали, что их имеется около 20. С тех пор добавилось еще несколько.

Все приматы - животные групповые. Они что-то друг другу кричат, пытаются донести информацию мимикой: общаются. Причем и когда были австралопитеками, и когда стали homo sapiens.

Когда ученый хочет создать теорию языка, он пытается выделить некую главную черту, из которой все потом вырастет. Какая именно черта главная - у разных исследователей понимание разное. Кто-то считает, что главное - это умение пользоваться абстрактными символами. Почему, скажем, абстрактная звуковая цепочка «книга» стала обозначать именно этот объект, который также можно назвать book, livre, buch и т.д.

Для некоторых исследователей это - самое важное. Они изучают, когда наши предки гоминиды научились абстрактным понятиям, и на основании этого делают выводы, когда именно возник язык.

Все вроде бы хорошо, но бонобо Канзи в состоянии соотнести абстрактный символ и даже абстрактную словесную цепочку с каким-то объектом окружающей действительности. Это означает, что бонобо умеют говорить? Тогда выходит, что и австралопитеки каким-то образом умели говорить. Это одна теория.

В другой теории главным считается умение строить большие синтаксические структуры.

Для меня главным критерием является достраиваемость. Мы ведь не учим наш язык наизусть. Когда мы под стол пешком ходим, мы ведь не зубрим грамматику или словарь, - мы достраиваем язык.

Для меня главным критерием является достраиваемость. Мы ведь не учим наш язык наизусть. Когда мы под стол пешком ходим, то ведь не зубрим грамматику, - мы достраиваем язык.

Услышали какие-то формы слов - пытаемся понять их модель и на ее основании достроить другие слова.

Человеку свойственно (вероятно, это сформировалось в определенный момент эволюции) во всем искать структурные связи. Например, в одном из недавних экспериментов на психологическом факультете МГУ испытуемым было предложено соотнести цвета спектра с красного по зеленый с геометрическими фигурами. К красной части спектра наиболее часто относили разносторонний треугольник, к зеленой - кружок.

Испытуемых учили на одних парах цвет-форма, а потом предъявляли им не только эти пары, но и другие, которых в тренировочном сеансе не было. И испытуемые быстро уловили закономерность: чем ближе к красному, тем треугольнее, к зеленому - круглее. И это наше отличие от коммуникативных систем животных.

Так или иначе, но единого определения, что такое «язык», у ученых нет. Для того чтобы определить то или иное понятие, надо знать, от каких «соседей» его придется ограничивать. А про «соседей» мы не так много знаем.

Расскажу об одном эксперименте. Скажем, ворона умеет считать - в арабских цифрах. Зоя Александровна Зорина и Анна Анатольевна Смирнова с биофака МГУ провели эксперимент, когда птице давались карточки, закрывавшие кормушки - одну пустую, другую полную. На центральной карточке был образец: именно кормушку с этим символом необходимо было открывать, чтобы получить корм. Причем корм был очень вкусный, такой, за который ворона будет работать, даже если она сыта.

Ученые выяснили, что птица, до того не поддававшаяся дрессировке, в состоянии научиться узнавать арабскую цифру «3», понимать, что, скажем, три точечки на карточке-образце и тройка-загогулина на коробочке с кормом - это одно и то же. Ворона смогла сосчитать и в том случае, когда ей были даны карточки с примерами, где было «два плюс один» или «один плюс один» - птица поняла, что надо открывать ту коробочку, где два плюс один.

Ворона смогла сосчитать и в том случае, когда ей были даны карточки с примерами, где было «два плюс один» или «один плюс один» - птица поняла, что надо открывать ту коробочку, где два плюс один.

И поэтому, когда ученые пытаются определить язык, они не могут этого сделать: они не знают, что с ним соседствует.

Мы можем любую часть реальности выделить, ограничить и дать ей определение, чтобы то, что нам нужно, в него влезало, а что не нужно - не влезало. Но это зависит от того, для чего именно нам потом это определение нужно: ведь есть, скажем, бытовое и биологическое понятия слова «ягода», и они различаются. «Клубника» в бытовом понимании - ягода, из нее можно варить варенье, подавать со взбитыми сливками или есть в сыром виде. С точки зрения ботаники клубника - ложная ягода, потому что съедобная мякоть у нее образована не из пестика как, скажем, у смородины, а из цветоложа.

Так же и с определением языка - все зависит от того, для каких целей оно нам необходимо.

Носители языка как лексикологи: народная лингвистика

Максим Руссо — Mon, 10 Dec 2012 23:57:00 +0400

Представления о мире, зафиксированные в языке, - «языковая картина мира» редко совпадает с научной: подвергаясь влиянию с ее стороны, она одновременно и формирует ее - здесь сложные взаимодействия.

В лингвистических описаниях фрагментов этих представлений традиционно используются эпитеты «наивный» или «народный». Популярным примером «языковой картины мира» служат представления о времени: в языке аймара, например, слово nayra означает ‘глаз, перед’ и ‘прошлое’, а q’ipa – ‘спина, зад, сзади’ и ‘будущее’. Поэтому прошлое – nayra timpu – это время, которое находится спереди, перед глазами человека.

В языке аймара слово nayra означает ‘глаз, перед’ и ‘прошлое’, а слово q’ipa – ‘спина, зад, сзади’ и ‘будущее’. Поэтому прошлое – nayra timpu – это время, которое находится спереди, перед глазами человека.

Ноябрьскую конференцию «Народная лингвистика» провел Институт лингвистических исследований РАН и Европейский университет в Санкт-Петербурге. На материале как языков с длительной письменной историей, так и бесписьменных выяснялось, какие грамматические явления осознают говорящие на этих языках, как объясняют разные языковые факты.

Общей целью конференции было не только определение того, какие факторы влияют на представления носителей о своем языке, но и того, как эти представления, в свою очередь, могут влиять на общество и культуру, а также и на структуру языка. Особо рассматривались случаи, когда носитель языка выступает в качестве лингвиста, создавая словари и грамматики.

Сложность языков по А. Розенбергу

Предметом исследования служат не только представления носителей о родном языке, но и взгляды на чужие языки, которое есть в каждой культуре. Какие-то из языков считаются благозвучными, другие наоборот имеют репутацию звучащих грубо и некрасиво. Некоторые языки имеют у других народов репутацию особо сложных и непонятных, что отражается в устойчивых выражениях. Англичане говорят it is Greek to me = ‘соврешенно непонятно’, а вот голландцы Dat is Latijns voor mij. Мольер в пьесе «Шалый» употребил выражение c'est de l'hébreu pour moi. Турок непонятную речь называет арабской, араб – персидской, а перс – турецкой. У целого ряда народов Филиппин эталоном непонятности служит язык народа моро. В 1979 году Арнольд Розенберг написал статью о том, где какие языки считаются образцово сложными. Собранные им материалы демонстрируются на схеме [см. рисунок].

Турок непонятную речь называет арабской, араб – персидской, а перс – турецкой. У целого ряда народов Филиппин эталоном непонятности служит язык народа моро. В 1979 году Арнольд Розенберг написал статью о том, где какие языки считаются образцово сложными. 

Широко известно явление, когда речь на близкородственном языке, частично понятном для слушающего, кажется ему смешной. Русский хорошо чувствует это, слушая украинскую, белорусскую, польскую или болгарскую речь, но не каждый говорящий по-русски догадывается, что его речь, например, для болгарина ничуть не менее смешна. Литовцу кажется смешной латышская речь, татарину – башкирская или казахская (и наоборот). Этологи пытаются объяснить такое восприятие родственных языков унаследованными от животных поведенческими механизмами, которые призваны предотвратить межвидовое скрещивание. Сигнальная система близкого вида вызывает реакцию отторжения.

Носители языка, как правило, осознают близкое языковое родство. Если мы возьмем индоевропейские языки, то обычный человек осознает родственность языков внутри группы (славянских, германских, балтийских, романских языков), но не чувствует родства за пределами группы (например, между польским и немецким). Соотношение обыденных представлений о языковом родстве с действительной генеалогией языков – еще одна задача при исследовании «народной лингвистики».

С другой стороны механизмы народной этимологии позволяют человеку строить собственные гипотезы о родстве языков. Это широко распространенное явление последние годы получило название «любительская лингвистика». Сходные ряды ассоциаций заставляют русских предполагать, что их языку близок этрусский или арабский, казахские лингвисты-любители пишут о родстве своего языка с шумерским, даргинцы находят особую связь своего языка с немецким и так далее.

Сходные ряды ассоциаций заставляют русских предполагать, что их языку близок этрусский или арабский, казахские лингвисты-любители пишут о родстве своего языка с шумерским, даргинцы находят особую связь своего языка с немецким и так далее.

Также интерес исследователей могут вызвать представления носителей о диалектах собственного языка, об изучении иностранного языка, о заимствованных элементах в родном языке, «народные» преподавания языка детям, системы письменности, стихийно возникающие в бесписьменных языках и многое другое. Мы упомянем лишь некоторые из прозвучавших на конференции докладов.

Известный японист В.М. Алпатов в докладе «Народная лингвистика в Японии и России» подчеркнул общие закономерности создания народных этимологий и любительских лингвистических концепций в японской и русской культуре. В любой культуре названия объектов на своем языке кажутся людям единственно естественными, поэтому непонятные слова чужого языка объясняются через свои. Вдобавок к этому обыденное сознание не в состоянии заподозрить незнание простых и понятных слов родного языка. Поэтому японец, встретив вывеску taverna, объясняет ее при помощи слова taberuna – формы прохибитива японского глагола taberu ‘есть’. А профессор Московского университета Федор Морошкин связывает фамилию Мартина Лютера с русским словом лютый. Самоназвание айнов (ainu) японцы воспринимают как сочетание междометия a с японским словом inu ‘собака’, поэтому возникает миф о происхождении айнов от потомства людей и собак.

Информанты – носители обыденных представлений о языке, но работа с исследователем влияет на них, стимулируя языковую рефлексию, меняя представления о собственном языке и речевое поведение. 

В докладе Д.Ф. Мищенко (Санкт-Петербург) «Профессия: информант» говорилось о людях, который служат для лингвистов источником о своем языке. Информанты – носители обыденных представлений о языке, но работа с исследователем влияет на них, стимулируя языковую рефлексию, меняя представления о собственном языке и речевое поведение. «Необходимость осознать тот или иной факт языка, понять его место в структуре языка, дать ему оценку, делает из информантов специфическую категорию носителей – пишет Д.Ф. Мищенко – с одной стороны, они по-прежнему не обладают научными лингвистическими знаниями <…>; с другой стороны, они принимают позицию учёного, отстранённо наблюдающего за объектом своего исследования. Такое промежуточное положение информанта отражается в самых различных аспектах его поведения, как бытового, так и языкового, что позволяет говорить о своего рода «профессиональной деформации». В докладе на примерах из исследовательской практике автора обсуждаются влияние этой «профессиональной деформации» информантов на результаты лингвистического исследования.

«Народной лексикологии» был посвящен доклад Б.Л. Иомдина (Москва) «Наивные представления о значении слов». Было отмечено, что во многих случаях, особенно когда речь идет о бытовой лексике, мнение носителей русского языка о значении слова отличается от того значения, которое зафиксировано в академических словарях. Интересны методы, которые используются при исследовании этих отличий. Наряду с разного типа опросами и анкетированием применяется изучения поведения людей при языковой игре. В игре «Шляпа» один из партнеров должен за ограниченное время дать толкования многим загаданным словам так, чтобы второй партнер правильно их определил. Наблюдения за игрой позволяют выяснить, что, по мнению игроков, означают слова, какие значения многозначного слова воспринимаются как основные.

Терминологическая лексика активно проникает в язык - зачастую меняя свое значение. Пришедшее из языка  юристов - «гражданский брак» - сейчас для большинства говорящих  по-русски - это ситуация, которую юристы назовают  «фактический брак».

В игре «Банальности» игроки стремятся назвать показанный им предмет так, как его назовет большинство. По результатам игры можно судить не только о самых популярных названиях данного предмета, но и о представлениях носителей языка о частотности и актуальности лексики. Также Б.Л. Иомдин обратил внимание на расхождения в употреблении терминов специалистами и непрофессионалами. Терминологическая лексика проникает в современный язык в большом количестве, однако, попадая в сферу обыденной речи, она зачастую меняет свое значение. Примером может послужить пришедшее из языка юристов выражение «гражданский брак», которое сейчас для большинства говорящих по-русски обозначает ситуацию, которую юрист-профессионал назовет «фактический брак».

Иллюстрацией того, как термин, пришедший из грамматической теории, живет в обыденном языке, стал доклад Д.В. Сичинавы (Москва) «“Это уже плюсквамперфект”: лингвистический термин как образ публицистики и эссеистики». Докладчик особо отметил, что трактовки «плюсквамперфекта» в публицистике неожиданно перекликаются с типологическими данными о плюсквамперфекте и его функциях в языках мира. Значения, которые вкладывают в этот термин публицисты («замкнутый временной интервал в прошлом, оторванный от настоящего» или «пространство сказки, некий воображаемый мир»), совпадают с теми значениями, которые часто развиваются у плюсквамперфекта в языках мира.

«Много у нас словецек интересных; говор чистой только у нас, здесь  говорят по-русски; у нас много можно научиться, можно хороша книга  написать».

Причем они заведомо не известны авторам, которые в лучшем случае знают о значениях плюсквамперфекта, описанных в учебниках латыни («давнопрошедшее» или предшествующее в прошедшем»). Как отмечает Д.В. Сичинава, наблюдения могут послужить материалом «для исследования механизмов метафоризации и прагматического осмысления грамматических категорий — как у наивных носителей языков мира, где плюсквамперфект есть, так и у весьма искушённых литераторов, носителей русского языка, где плюсквамперфекта нет».

Восприятие носителями диалекта своей речи в сопоставлении с литературной нормой и с соседними диалектами было темой доклада А.А. Лопухиной (Москва) «Изменение отношения носителей диалекта к своей речи (на примере одного диалекта Архангельской области)». Данные, использованные в докладе, были собраны в деревнях сельсовета Тавреньга Коношского района Архангельской области. Исследовательница отмечает, что, если для начала XX века характерна однозначно низкая оценка носителями диалектной речи своего диалекта в сравнении с литературным языком, то сейчас отмечаются и положительные оценки: «много у нас словецек интересных; говор чистой только у нас, здесь говорят по-русски; у нас много можно научиться, можно хороша книга написать»

Борис Орехов - о «ключевых словах прошедшего десятилетия»

Нурия Мухаметдинова — Mon, 26 Nov 2012 13:43:34 +0400

Борис Валерьевич, что именно вы называете ключевыми словами, и каким критериям они должны отвечать, чтобы попасть в этот список?

В своё время лингвист Харальд Вайнрих заметил, что если из текста «Красной Шапочки» взять только существительные, которые употреблены в тексте с неопределенными артиклями, то окажется, что перед нами своего рода конспект всей сказки, по которой можно восстановить целое. Нечто такое представляет собой и мой список - это перечень, по которому можно восстановить главные лингвистически значимые события 2000-х годов. То есть меня интересовало много разных аспектов в том, что происходило со словами в языке в последние десять лет, и когда пришло время их объединить и представить в виде единого аналитико-лексикографического очерка, нашлось это немного «рекламное» название — «ключевые слова».

Прежде всего, нужно оговориться, что название «ключевые слова» — нестрогое и условное. По сути, таким образом я определяю не какое-то однородное явление, а целый ряд разноплановых процессов в русском словаре последнего времени, объединяемых, с одной стороны, применённым к ним единым подходом (лексикостатистика), с другой, тем, что все они так или иначе отражают изменения в нашем языке и нашей жизни, подчас изменения радикальные.

Какие-то из этих слов появились только в 2000-е («спецоперация»), какие-то были и раньше, но за последние годы поменяли основное значение и взлетели в частотных списках на самый верх («откат», «распил»), а какие-то очень ненадолго оказались в центре языкового сознания и уже успели оттуда выпасть и забыться («рында», «бесогон»). Состав каждого из этих, скажем так, лексических классов определяется своим алгоритмом, единого рецепта для них нет.

Какими инструментами вы пользовались для обработки больших массивов текстов? Сколько всего статей было проанализировано?

Раз нет одного алгоритма, то и нет какой-то одной программы, которая выявляет эти самые «ключевые слова». Я работал сразу с несколькими небольшими программами, объединёнными в технологическую цепочку (так называемая идеология UNIX). Какие-то из них писал сам, а кое-что пришлось брать из открытых источников. Так, например, лемматизировал (то есть приводил слова к своей исходной форме) формы автомат, который лежит и в основе поисковой системы Яндекса — Mystem. Создавать такую программу для решения частной задачи исследования было бы слишком затратно по времени и нерационально. Я недавно сделал такую систему для башкирского языка и понимаю, насколько это тяжёлая задача. Так что какой-то вывешенной в открытый доступ программы, которая бы выявляла ключевые слова произвольного текста, я предложить не могу. Проанализировано 634 496 страниц, словоупотреблений 108 779 948 за 4714 дней. Для сравнения - в газетном корпусе Национального корпуса русского языка 113 292 003 словоупотреблений.

Почему вы использовали именно lenta.ru, а не печатные издания?

На данный момент в интернете скопилось достаточно много текстовой информации, она находится в общем доступе, открыта и бесплатна. Мне нужно было что-то среднее между общим “узусом» и языком интернета - отобрать материал, сочетающий интернет-ориентированность и консервативность подачи материала, то есть не блоги и не «Российская газета». Сам же ресурс лента.ру - устроен очень удобным для исследователя образом. Практически каждая публикация на нём привязана к определённой дате, это и стало отправной точкой для подсчётов: считалась не абсолютная частотность слов (сколько раз они упомянуты на сайте Lenta.ru), а количество дней, в которые они были упомянуты. С помощью этой временнОй метки можно было посчитать и плотность, с которой слово употребляется в текстах, какова его динамика: как во врачебных сводках: позитивная (популярность нарастает) или негативная (слово постепенно забывается, и пик его употребимости прошёл).

Был ли проведен анализ ключевых слов для девяностых или восьмидесятых?

Для 1990-х такая работа во многом уже сделана, только в её результате не компактный список, как у меня, а целый большой словарь — во многом сходные цели преследовали составители «Статистического словаря языка русской газеты (1990-е г.)» А.Я. Шайкевич, В.М. Андрющенко, Н.А. Ребецкая. Рассматривать таким же образом другие периоды русского языка гораздо труднее: нужны оцифрованные тексты, которые мог бы обработать компьютер: ведь вручную посчитать всё это было бы невозможно. А с оцифровкой газетных изданий у нас, в отличие от западных стран, дело обстоит неважно.

Что вам показалось интересным и заслуживающим внимание в этом перечне, какие выводы напрашиваются по этим ключевым словам?

В своем выступлении я акцентировал внимание на несловарных словах - например, спецоперация, файлообменник, единорос, покемон, блоговый, соцсеть, анонимус, айфон, суперкар. Они уже успели прочно войти в наш лексикон, но не нашли отражения в словарях. Программа отмечала такие слова как «неизвестные». Еще одним показательным разделом было использование слов, образованных с помощью т.н. аффиксоидов, то есть таких компонентов, которые когда-то были корнями, но начали так часто использоваться, что стали больше похожи на суффиксы и приставки, например, «авиа-» в словах «авиакомпания», «авиапромышленность» и т.д., а также «видео-», «псевдо-» «гидро-»и другие. C 90-х годов лидирующее положение в списке занимает аффиксоид «супер», хотя его частотность начала снижаться - возможно, за счет того, что многие подобные явления теперь стало модно называть «мега». Все остальные аффиксоиды по частотности употребления только растут: особенно заметен всплеск «нано». Первый случай его употребления в неспециальной литературе относится как раз к 2000 году, тогда еще слова с «нано» было принято заключать в кавычки. Хороший рост показали аффиксоиды «видео» и «авиа».

В это десятилетие полностью изменился смысл некоторых слов, например, раньше слово «зачистка" употреблялось в значении очистки поверхности от шероховатостей - «зачистка детали после изготовления". Сейчас это значение уже никто не вспоминает. Всем известно и значение слова «откат», тогда как в 90-е годы его широкому читателю требовалось дополнительно объяснять. Редкий человек может вспомнить первоначальный смысл - то, что происходит с орудием, когда оно выстрелило.

Вы уже выступили с лекцией о ключевых словах перед широкой аудиторией на семинаре Сахаровского центра. Какие вопросы волновали собравшихся?

Когда я выступал с результатами этого исследования перед нелингвистической публикой, было заметно, что всё это вызывает неподдельный интерес, но разговор неизбежно скатывался к наиболее болезненной и наиболее понятной для неискушённого человека «лингвистической» проблеме: языковая норма («как говорить/писать правильно?»), умирает ли русский язык или ещё немного поживёт, как относиться к тому, что молодежь сейчас говорит совсем не так, как привыкли старшие. Для собственно лингвистики все эти проблемы представляются поверхностными. Лингвистика - это наука, она изучает язык и происходящие в нём изменения, а не оценивает их и не диктует людям, как нужно говорить. Было бы странно, например, если бы биологи вместо того чтобы изучать экосистему саванны, говорили бы, что слоны лучше гиен, и пытались объяснить львам, что охотиться на антилоп нехорошо. Но людей волнуют эти вопросы, так что приходится отвечать и на них.

Но были и интересные наблюдения, они касались, в основном, политизированности нашего языка, того, что всё-таки наиболее заметными ключевыми словами стали те, которые так или иначе соотносятся с описанием политических событий. А вот на то, что в список ключевых попало слово «супермен», мало кто обратил внимание. Между тем, смещение, которое отражено в этом слове, довольно значимо и уже, наверное, исследуется социологами и антропологами: ведь главным героем боевиков 80-90-х традиционно был амбал с большущей пушкой, виртуозно пачками расстреливающий плохих парней. В 2000-х акценты расставлены иначе, на первый план в многобюджетных фильмах вышли персонажи со сверхспособностями или какие-нибудь еще подтипы супергероев, а вооруженные до зубов рэмбоподобные господа выглядят как анахронизм. Всё это отражается и в языке.

В результате главными словами двухтысячных признаны:

.авиакомпания

.айпад

.айфон

.блог

.видео

.кризис

.мега

.модернизация

.нанотехнология

.нацпроект

.несогласный

.оборотень

.откат

.перезагрузка

.превед

.распил

.рында

.соцсеть

.спецоперация

.супермен

Священные войны лингвистов, или говорят ли дельфины по-французски

Thu, 22 Nov 2012 07:28:10 +0400

Когда люди узнают, что ты занимаешься лингвистикой, в ответ нередко слышишь: «А, ну это про то, где ударение в слове "творог" или "свекла"». Но теоретическая лингвистика не совсем про это. Более того - она сама хотела бы знать, чем же занимается!

На каком бы языке сами лингвисты ни говорили, они изучают как общефилософские вещи, так и каждый язык в отдельности. Есть огромное количество описательных задач, решение которых не составляет непосредственный интерес лингвистики как большой теории, - однако если она станет их игнорировать, то прекратит развиваться.

Ученые насчитывают около 6 тыс. языков, знания о которых на 98% документированы настолько плохо, что предсказания большой теории трудно проверить на их материале. Мы одинаково мало знаем как о далеких языках Амазонии, так и о тех, на которых говорят близкие нам народы Российской Федерации. Это работа, которая требует очень квалифицированных, вдумчивых и не амбициозных людей.

Ученые насчитывают около 6 тыс. языков, знания о которых на 98% документированы настолько плохо, что предсказания большой теории трудно проверить на их материале. 

В энциклопедическом словаре можно обнаружить, что язык - это средство коммуникации. Но ведь ее понятие само по себе - весьма размытое, оно допускает разные истолкования. Это некий способ передачи информации - которым обладают даже простейшие организмы!

Время от времени возникают истории о том, что обезьяны научились говорить по-английски, дельфины - по-французски, но нет уверенности в том, что их система коммуникации хоть как-то похожа на нашу. Эта уникальная возможность присуща человеку как биологическому виду, она возникла как ответ на эволюционное давление (или потребность).

Ключевое свойство языка, как его воспринимали последние полвека благодаря работам американского лингвиста Ноама Хомского, - рекурсия; другие коммуникативные системы ее лишены.

Рекурсия – это когда мы можем взять какие-то правило, применить его... а потом применить его еще раз, уже к результату предыдущего применения. Именно благодаря этому свойству в языке есть вещи типа «Дом, который построил Джек», когда мы можем бесконечно разветвлять то, что мы уже сказали, добавляя туда новые и новые изложения, создавая выражения неограниченной сложности и глубины. И именно поэтому есть творческие аспекты языка - способность принимать бесконечное множество выражений, которые мы никогда не слышали.

Ключевое свойство языка, как его воспринимали последние полвека благодаря работам американского лингвиста Ноама Хомского, - рекурсия; другие коммуникативные системы ее лишены. 

У нас нет в голове словаря предложений. Но услышав что-то новое, мы понимаем, что было сказано, и извлекаем из этого смысл. И точно так же мы можем создать предложения, которые до нас никто никогда не говорил. Задача теоретической лингвистики – понять, как устроена это способность.

«Священная война» лингвистов

Огромное количество научных парадигм находятся друг с другом в непримиримых противоречиях последние полвека.

Ноам Хомский придумал в 50-е годы генеративную грамматику. Позже некоторые его ученики пошли другим путем, вступив в яростную схватку с отцом-основателем, и создали другое направление. Случилась «священная война», в которой люди шли в бой за последнюю правду. Победил Хомский, но многие из тех ученых до сих пор не разговаривают друг с другом.

Спорили о том, кстати, какое место занимает семантика. Хомский предполагал, что язык в принципе асемантичен - это механизм создания правильных выражений, не особенно заботящийся об их значении. Другие же утверждали, что язык, наоборот, - механизм, который выражает смысл. С точки зрения семантики, при таком положении вещей смысл получается очень разным.

Как дети усваивают язык

Мы до сих пор не знаем, что такое языковая способность. У нас нет инструментов, чтобы получить к ней непосредственный доступ.

Например, когда мы, взрослые, учим китайский, у нас есть учебники и грамматика, которая помогает познавать китайскую грамоту; есть словари. Это трудно, мы продвигаемся медленно, и, если появляются успехи, в итоге все равно не удастся выучить китайский как родной.

Поразительный факт заключается в том, что ребенок усваивает свой первый родной язык на порядок эффективнее нас, овладевающих иностранным

Ребенок рождается носителем никакого языка, ни на чем не говорит. Поразительный факт заключается в том, что ребенок усваивает свой первый родной язык на порядок эффективнее нас, овладевающих иностранным. Ребенок вроде бы в гораздо худшем положении - без словарей и грамматики, его опыт фрагментирован и не структурирован. Данные, которые попадают в его голову извне, вообще не нацелены на то, чтобы учить языку, - но усвоение происходит с потрясающей эффективностью!

Осознание этого парадокса привело к революции, которую иногда называют "хомскианской". Хомский задал этот вопрос, а ответ состоял в том, что, по всей видимости, какая-то когнитивная структура присутствует в нашей голове с рождения, направляя нас к распознаванию того, что языком является, а что - нет.

Загадки жестовых языков

Максим Руссо — Mon, 19 Nov 2012 17:58:22 +0400

Сейчас в мире существует более 120 жестовых языков глухих. Они, также как и звуковые языки, связаны между собой отношениями родства, - но это родство не совпадает с родством между обычными языками. Например, благодаря успехам одного из основателей сурдопедагогики – аббата Шарля-Мишеля де л’Эпе (1712 – 1789), французские методики обучения глухих стали распространятся в других странах, поэтому от старофранцузского жестового языка происходит более двадцати национальных жестовых языков, в том числе итальянский, русский, ирландский, голландский, латвийский, филиппинский, американский, мексиканский, алжирский и румынский.

Увы, с конца XIX в сурдопедагогике возобладало мнение, что глухих надо ориентировать на освоение устного языка, поэтому жестовая речь была исключена из общения педагога с глухими учениками. Национальные жестовые языки стали использоваться лишь как неофициальные языки бытового общения глухих в своей среде. Такая ситуация породила мнения о том, что жестовые языки глухих – нечто вроде неполноценного жаргона, непригодного для выражения сложных смыслов, а также о том, что освоение ребенком жестового языка препятствует освоению языка звукового.

Такие воззрения стали преодолеваться лишь в 1960-е годы. Благодаря пионерским работам американского лингвиста Уильяма Стокоу стало ясно, что жестовые языки являются функционально полноценными языками, с собственным, порою довольно сложным внутренним устройством. Изучение их свойств, как общих со звуковыми языками, так и специфичных стало интересной задачей для лингвистической типологии. Над исследованиями жестовых языков работают ученые многих стран, издается специальный журнал «Sign Language Studies». После многолетних наблюдений педагогов, психологов и психолингвистов стало ясно и то, что изучение жестового языка не вредит развитию устной речи.

Однако в России ситуация пока не столь отрадная. После работ известного педагога Г. Л. Зайцевой, лингвистические исследования по русскому жестовому языку (РЖЯ) появляются, но всё же он остается недостаточно описанным. В специальных школах для глухих детей жестовый язык не преподается, и дети осваивают его сами из общения со сверстниками. Среди педагогов еще распространено убеждение во вредности и неполноценности жестового языка.

Поэтому проведение первой в стране конференции, посвященной РЖЯ, особенно важно. Конференцию проводили Институт языкознания РАН и Центр когнитивных исследований филологического факультета МГУ. Директор московского Центра образования глухих и жестового языка Анна Комарова рассказала об истории и современном состоянии исследований РЖЯ. За последние годы Центр подготовил ряд учебных видеоматериалов по жестовому языку, его грамматический очерк, учебные пособия. Специалисты центра исследовали ряд конкретных вопросов грамматики РЖЯ, функционирование жестовых имен, описали региональные варианты РЖЯ в десяти странах бывшего СССР. А. А. Комарова упомянула также другие центры изучения РЖЯ, в частности Новосибирский государственный технический университет.

Подтверждая ее слова, на конференции выступила целая группа исследователей из Новосибирска, в докладах которых освещались различные аспекты РЖЯ. Например, Д. А. Бородулина, изучающая выражение императива, обнаружила в РЖЯ средства выражения таких значений, как прохибитив (запрет совершать действие), некатегоричный императив (выражение просьбы), превентив (предупреждение нежелательного действия, типа «смотри не делай этого»), категоричный императив. Были обнаружены типологически общие свойства при образовании императива в звуковых и жестовых языках. Общим для работ новосибирских ученых было внимание к «немануальным маркерам» жестового языка – мимике, движению головы и корпуса, которые при изучении жестового языка осваиваются говорящими неосознанно, подобно интонации в звуковых языках, но также имеют вполне определенную семантическую нагрузку.

Диалектологии РЖЯ был посвящен доклад О. А. Вариновой, которая рассказала об обнаруженных ею и коллегами лексических различиях между "сибирским" и "московским" вариантами РЖЯ. О бимодальном билингвизме и его связи с языковой самоидентификацией личности рассказала Н. И. Семушина (ИЯз РАН). Если билингвизм, давно обративший на себя внимание лингвистов, это попеременное использование говорящим разных языков, то при бимодальном билингвизме один из используемых языков – жестовый. Особо интересный случай для исследователя – освоение звукового и жестового языков в детстве, тогда человек в полной мере владеет двумя родными языками. Как правило, такие бимодальные билингвы – слышащие, выросшие в семьях глухих или слабослышащих.

Нейропсихолог Анна А. Кибрик из московского Центра лечебной педагогики рассказала об адаптации в России языковой программы «Макатон». Это программу 1970-е годы в Великобритании создала Маргарит Уокер, работавшая в интернате для взрослых с различным отклонениями в развитии. Значительная часть ее подопечных не могла общаться при помощи звукового языка, поэтому Маргарит Уокер создала программу развития коммуникативных навыков на основе жестовой речи. В этом ей помогли члены Британской королевской ассоциации глухих Катарина Джонсон и Тони Корнфорс. Из первых слогов имен создателей и создано название «Макатон». Сейчас в «Макатоне» используются как жесты (взятые из национального жестового языка), так и специальные картинки-символы и звуковая речь. Программа помогает освоить навыки общения людям с различными особенностями развития: интеллектуальными, эмоционально-волевыми, речевыми и двигательными нарушениями. Среди таких них, например, люди с расстройствами аутического спектра, синдромом Дауна и другие. В Центре лечебное педагогики адаптируют «Макатон» к русской языковой культуре. Особенно интересно сообщение Анны Кибрик о том, что освоение детьми жестов по программе «Макатон» не создает препятствий для последующего овладения звуковой речью, напротив зачастую оно становится необходимым подготовительным этапом.

Также на конференции были сделаны доклады о выражении условия в РЖЯ, исследовании вопросительных предложений РЖЯ методами генеративистской лингвистики, общении слепоглухих, исследовании лексики РЖЯ и на другие темы. Выступления докладчиков и дискуссии сопровождались синхронным переводом на русский жестовый язык, а доклады, сделанные на жестовом языке – переводом на звуковой русский.

Властные имена Древней Руси

Wed, 31 Oct 2012 15:14:58 +0400

До крещения Руси князья носили особые родовые имена, которые затем начали вытесняться христианскими, рассказал филолог и историк Федор Успенский. В своем совместном исследовании с Анной Литвиной Федор Борисович попытался «взглянуть на династическую историю глазами лингвиста», после чего стало ясно, по какому принципу происходил выбор имени для новорожденных детей в роду рюриковичей, и какое это оказывало влияние на легитимизацию власти.

Люди, не принадлежавшие к роду рюриковичей, особые родовые имена носить не могли (например: Игорь, Ярослав, Мстислав и т.д.). Имя новорожденному давалось в честь его умершего предка по мужской линии. Именем отца принято было называть только в том случае, если отец не дожил до рождения сына, пояснил Федор Успенский во время лекции «Имя и власть в Древней Руси», прочитанной в рамках проекта «Публичные лекции "Полит.ру"».

Он также обратил внимание на то, что княжеская родовая традиция стремилась не оставлять незанятых княжеских имен. Это обеспечивало определенный процесс легитимизации власти. Считалось, что дух предка оживал в потомке, таким образом определялось и право потомка на власть. Это обеспечивало преемственность, хотя совпадение имени не было единственным механизмом родовой преемственности. Имя выбиралось именно по мужской линии. Имя от предка по материнской линии могло быть для дополнительным.

Оказывается, запрет на использование имени живого предка работал только по прямой линии. Возможна была ситуация, когда племянник и дядя носили одинаковые имена в честь одного их общего предка. Часто, чтобы избежать противостояния, братья-князья заключали договор, согласно которому дядя берет под свое покровительство племянника в случае смерти отца.

Однако после крещения Руси традиционные родовые имена начали постепенно вытесняться христианскими. Происходило это по следующей схеме: сначала христианское имя княжичу давали в качестве дополнительного, а уже его потомка называли в честь его, и это имя становилось основным. Не все христианские имена подходили князьям. Они выбирали из них те, которые принадлежали святым воинам.

«Князья при выборе патрональных святых явно тяготели к милитарной атрибутике. Если на изображение святого есть копье, щит, меч, шлем или хотя бы конь, оно подходило. Потом этот принцип ушел из жизни», - уточняет Успенский.

Через какое-то время христианские имена превратились в родовые. При этом князья по-прежнему нарекались двумя именами. Оба были христианскими, но одно давалось в честь предка, а второе – в честь святого, соответствующего по христианскому календарю времени рождения. Первое становилось публичным именем князя, а второе было более личным. Таким образом, преемственность права на власть с помощью имени продолжала сохраняться.

Особый интерес для филологов представляют случаи, когда какое-то родовое имя вдруг переставало использоваться, подчеркнул Успенский. Как правило, это связано с историей носителя этого имени. Однако, например, имя Святополка Окаянного, несмотря на то, что с ним связывают убийство братьев, продолжало использоваться. Лектор объясняет это тем, что для современников Святополк хотя и поступил дурно, но не совершил чего-либо рокового, для них это был просто «внутриродовой конфликт».

В роду Рюриковичей, по словам Федора Успенского, «важность принципа наречения в честь умершего предка трудно переоценить». Однако он отметил, в других династиях, например, у Романовых, «другой именослов и другие принципы имянаречения, в этом отношении произошла полная перезагрузка».

Лингвистика: торжество статистической идеи

Mon, 13 Aug 2012 12:59:31 +0400

Максим Анисимович Кронгауз, российский лингвист, директор Института лингвистики РГГУ рассказал Дмитрию Ицковичу, Борису Долгину и Анатолию Кузичеву о трудноизмеряемых тенденциях в языке, влиянии на него гаджетов и курсе компьютерной лингвистики в передаче «Наука 2.0» — совместном проекте информационно-аналитического портала «Полит.ру» и радиостанции «Вести FM». Это не прямая речь гостя передачи, а краткое содержание, пересказанное редакцией «Полит.ру».

О тенденциях в языке

Это трудно измерить. Язык скорее где-то уменьшит, а где-то увеличит. О тотальной тенденции говорить трудно, и когда мы говорим о тенденциях, не надо думать, что определенная тенденция победит. Например, давно известно, что мы плохо склоняем числительные. Преподаватель рассказал, не знаю, правда это или нет: мужчины хуже склоняют числительные, чем женщины. Это квазинаучная истина, и я не стал бы развивать ее.

Вероятно эта тенденция должна привести к тому, что мы перестанем склонять числительные.

Однако этого не происходит. Мы уже сто лет плохо склоняем числительные, и кажется, что это не тенденция, а просто так и есть. Так и будет.

Есть тенденции, которые не доходят до конца. Они продолжают существовать, иногда умирают, но они существуют в таком виде, не подавляя остальное. Можно наблюдать тенденции, которые видим сегодня.

Никогда настоящий ученый не должен делать прогнозов, потому что он не знает, что будет дальше. Я говорю это для того, чтобы прогнозы не воспринимались слишком всерьез.

Просчитать в развитии языка можно только очень простые вещи. Мы умеем предсказывать погоду, но знаем, насколько это соответствует действительности. В языке действуют еще большее количество факторов и тенденций, которые гораздо труднее учесть.

О коммуникации, гаджетах и метонимическом переносе

Мы делегировали функцию постановки переноса компьютерным программам.

Мы почти перестали писать рукой.

Напрашивается вывод, что мы через 10 лет перестанем писать рукой. Но, думаю, что этого не произойдет, сохранятся какие-то области, где этот навык будет сохраняться.

Мы видим, как меняют язык, в том числе, приборчики, которые изобретаются. Вероятно, происходит движение телефона и компьютера навстречу друг другу с поиском какого-то единого, универсального гаджета, который был бы пригоден для всего. И, кажется, он будет не гаджетом, а скорее чем-то из области голограмм.

У меня было два культурных шока, связанных с мобильным телефоном. Оба - заграницей. Первый: навстречу шла женщина и разговаривала. И только потом я увидел, что у нее в руке мобильный телефон. Второй раз женщина мерила туфли и при этом разговаривала, у нас тогда еще не появились гарнитуры.

Техника очень сильно влияет прежде всего на коммуникацию, а условия коммуникации влияют на язык - это опосредованное влияние. Глобальные изменения, происходящие в мире, влияют на нашу коммуникацию, а в языке происходят микроизменения, которые даже не все замечают.

Например, в 19 веке Белл придумал телефон. Постепенно развитие телефонов сводилось к тому, что аппарат уменьшался. При этом происходят важные коммуникативные изменения. Телефон раньше осознавался как некоторая вещь, принадлежащая месту. Сегодня телефон при человеке. С этим, на мой взгляд, связаны любопытные, но очень маленькие, точечные изменения.

Когда телефон только появился, отмечал Чуковский, можно было «говорить в телефон», нельзя было «говорить по телефону». 

Маленькая замена предлога «в» на «по» потребовала напряжения языка и привычки к телефону. Сначала телефон воспринимался как некий предмет, вместилище звуков, в который говорили. Следующий шаг - это осознание того, что телефон - это средство связи, похожее на почту. Можно связаться с человеком по почте, а можно поговорить по телефону. Это потребовало усилия.

Произошел еще один интересный перенос: вначале нельзя было «звонить кому-то». Звонить мог только телефон, телефон издавал звук. Дальше это действие вызывалось неким действием человека, произошел перенос. Лингвисты говорят о метонимическом переносе, то есть человек звонит по телефону. Этот перенос с глаголом «звонить» происходит часто. Звонит колокол вообще-то, но при этом звонарь может звонить в колокол.

Сегодня появился новый перенос, который связан с принадлежностью телефона человеку, а не месту. Мы всегда говорили набрать номер, теперь стало очень частым выражение «набрать кого-то». Набирать можно номер, но поскольку номер принадлежит человеку, мы делаем этот перенос. Раз мы набираем номер, мы набираем человека. Человек связан с номером жестко.

«Набери меня» - это не вполне синоним «звонить». Набрать можно, даже не вступая в коммуникацию. «Подъедешь — набери меня, я не сниму трубку». Заметьте, трубки уже никакой нет, но выражение сохранилось. Есть еще одно выражение, замечательное «висеть на телефоне». Это метафора, которая сохранилась еще с телефона, который к стенке прикреплялся.

На мобильном уже тем более не повисишь, а мы еще все-таки говорим «она висит на телефоне». 

Влияние на телефонный этикет

Раньше главные начальные слова при разговоре были «могу ли я поговорить с таким-то», потому что к телефону, как правило, подходил не человек, который вам нужен, а посредник. И главный вопрос состоял в том, чтобы позвать нужного.

Сегодня главный вопрос: «удобно ли разговаривать».

Если подошел к стационарному телефону, значит готов говорить, а сегодня я подхожу часто, когда мне неудобно, переходя улицу.

По мобильному мы перестали здороваться с непосредственным собеседником, потому что отчасти это заменяет строчка, где указано, кто звонит.

Влияние на нетелефонный этикет

Если говорить совсем просто, появились некоторые новые формулы вежливости, которые связаны с изменением мира, это влияет и на нетелефонный этикет. Наши стандартные формулы прощания, как правило, были связаны с назначением следующего свидания: «до свидания», «до завтра», «до встречи» - мы подразумеваем визуальный контакт. Это стандартное прощание и оно нейтрально. Если мы прощались по телефону, мы говорили «до свидания», хотя следующая встреча была бы тоже по телефону.

В последнее время в некоторых языках есть и другие способы контакта, например, контакт ушами: в немецком есть Auf Wiedersehen - буквально «до свидания», есть и Auf Wiederhören – «до услышания».

Остроумный русский народ придумал «услышимся», мы сделали кальку с английского see you – увидимся. 

У модели «до встречи», «до свидания» появилась формула - «до связи». Оказывается, что сегодня нейтральнее, эпичнее просто связь, а не встреча. И мы «до связи» говорим, не обязательно общаясь по телефону или по интернету. Мы просто глаза в глаза говорим: «до связи».

И последнее. Самая, на мой взгляд, мощная бомба, хотя казалось бы, маленькое словечко. Мы говорим «на связи», раньше так никогда не говорили при прощания. Можно было сказать «Радистка Кэт на проводе», это было скорее начало коммуникации. Причем у связистов, не обычных людей. А сегодня мы говорим «на связи». Фактически, мы висим в этой мировой, телефонной, интернетной сети, не расставаясь.

Эти маленькие словечки, которые появились только сейчас, не могли появиться в другое время. А дальше обратное влияние: язык влияет на то, как мы видим мир.

О толерантности

Недавно была дискуссия в интернете о так называемом «мамском» языке — язык сайтов беременных женщин или молодых мам. Там есть замечательные словечки:«овуляшечки», «перепихулечки» и так далее. «Перепихулечки» - это ребенок в животе шевелится. Мне кажется, что молодым мамам и беременным можно все простить. Но, не простили, возненавидели и обрушились на них взрослые мужчины с высказываниями «расстреливать», «уничтожать».

Компьютерная лингвистика

Компьютерная лингвистика - создание программ, роботов, которые выполняют некоторые коммуникативные функции человека - одна из перспективных областей лингвистики.

Максимально - это создание искусственного интеллекта, который разговаривал бы, как мы с вами. 

Но пока нас интересуют частные задачи: программа автоматического перевода, программа автоматического поиска слов в интернете, программа распознавания речи. Берутся разные языковые человеческие способности (воспроизводить речь, порождать речь), переводить с одно языка на другой, сочинять стихи. Для этого создаются компьютерные программы.

Сегодня собственно наука очень сильно сдвигается в прикладную область, и даже теоретическая наука очень сильно изменилась. На мой взгляд, происходит постоянный легкий дрейф в эту сторону. Если раньше наука изучала мир, ради того, чтобы познать мир, то сегодня наука моделирует что-то, создает новое. Компьютерная лингвистика создает объекты, программы. Обществу понятно, зачем нужна лингвистика, на примере прикладной лингвистики.

Здесь есть и социальная ценность — появляются рабочие места, и у лингвистов растут зарплаты. Кажется, что сегодня нечто смоделировать стало более ценным и для теоретической науки. Когда мы создаем какие-то модели, скажем, модель создания стихов или для игры в шахматы, нам раньше было важно понять, как человек это делает, а сегодня важно, чтобы машина просто обыграла человека.

Чемпион мира Ботвинник делал программу, воспроизводящую действия человека, но эта программа всем проигрывала. А сейчас создана программа на преимуществах именно компьютеров, на основе счета, потому что считает машина гораздо быстрее человека. И они обыгрывают. Каспарова обыграли.

Идея автоматического, машинного перевода появилась довольно давно. Рассвет пришелся на конец 50-х - конец 60-х годов 20 века. Лингвисты пытались создать такую систему, которая копировала бы то, как это делает человек, как переводит с одного языка на другой: распознает синтаксические структуры, распознает семантическую структуру. Сегодня в интернете переводчик дает нам не очень качественный текст, но разумный. Он прогрессирует и сильно улучшился за последнее время, но разработка идет по другому пути: не пытаясь копировать действия человека, создаются статистические системы.

Вначале  лингвисты ставили задачи, чтобы машина перевела правильно. Сегодня этой цели уже не ставится:

достаточно, чтобы машина 100 раз перевела стандартным образом. В 5 случаях она переведет неправильно, но это не страшно: кто-нибудь ее поправит, например, человек.

Статистические модели победили содержательность. Возьмем одну из важных лингвистических задач: создание корпуса текстов. Есть корпус лингвистически хорошо описанный, где каждое слово интерпретировано. Но наряду с этим Гуглом создается огромный корпус оцифрованных книг, работает другая программа на базе этого электронного корпуса. И выясняется, что некоторые результаты гораздо лучше получаются на огромном корпусе, чем на хорошо описанном, но сравнительно небольшом. Сегодня статистическая идея в лингвистике побеждает. Важно не очень хорошее, качественное, тонкое описание, а важна некая стандартная модель, которая будет давать какую-то маленькую ошибку, заложенную в самой модели.

На заре автоматического перевода требуется некое человеческое вмешательство: предредактирование, постредактирование уже переведенного текста. И шутка состояла в том, что сегодня человек на каком-то этапе еще необходим: либо он упрощает текст, либо он дорабатывает сам перевод. Новая задача: как на этой стадии заменить человека? Это самое сложное.

Функцию редактора-человека заменить гораздо сложнее, чем функцию писателя, переводчика.

Речевой этикет. Уравнение при помощи языка

Thu, 09 Aug 2012 15:00:23 +0400

Максим Анисимович Кронгауз, российский лингвист, директор Института лингвистики РГГУ рассказал Дмитрию Ицковичу, Борису Долгину и Анатолию Кузичеву об особенностях речевого этикета, вежливости русского языка и его идеологической силе в передаче «Наука 2.0» — совместном проекте информационно-аналитического портала «Полит.ру» и радиостанции «Вести FM». Это не прямая речь гостя передачи, а краткое содержание, пересказанное редакцией «Полит.ру».

Речевой этикет

Приветствие, прощание, благодарность, извинение - это способы речевого поведения. С их помощью не сообщают информацию, а устанавливают отношение с собеседником. Мы все примерно понимаем, что это такое.

Я могу установить более тесное отношение — скажу «привет». Если я близкому человеку скажу «добрый день», это будет настораживать, потому что так я устанавливаю нейтральную дистанцию. Выбор языковой формы фактически задан еще до того, как она произнесена. У меня почти нет выбора. Иногда есть минимальный выбор, если хочу установить нестандартные отношения. Например, разорвать дистанцию, сблизиться с человеком быстрее. Могу выбрать фамильярную форму — перейти на «ты», хотя ситуация к этому не располагает. Бывает степень языковой агрессии. Так что речевой этикет и сами этикетные формулы - это способ установить и поддерживать отношения.

Наша этикетная система очень богата на обращения, но у нас мало нейтрального.

Мы видим, как устроен этикет англоязычный, а по сути — глобальный: там есть стремление найти универсальное средство, которое будет работать в любой ситуации, с кем бы ты ни общался. Приветствие «hi» или соответствующее обращение по-французски «месье», «мадам», аналогичные обращения английские, немецкие, возможны почти в любой ситуации. А у нас есть выбор, сказать «привет», сказать «здравствуйте», сказать «добрый день» или что-то еще. Этого стремления к универсальности у нас в этикете нет. Наоборот, у нас есть спектр возможностей.

Обращение и культура

Зная французский язык, я впервые попал в Париж, ко мне подошел человек и сказал: «Три мушкетера». И я не понимал, в чем дело. Ответил: «Да». Он посмотрел на меня как на идиота, и мы расстались. А человек спрашивал, как пройти до станции метро «Три мушкетера».

У нас обязательны этикетные фразы «извините», «пожалуйста», «не подскажете» и др. В этом смысле мы вежливее, в других смыслах менее вежливые — это интересно. В каких-то случаях мы предпочитаем молчание. Понимая язык, я не понимал, что мне делать, потому что не знал этикета. То, что у нас отсутствует обращения «месье», «мадам» или аналогичное, нам не мешает, но когда приезжает иностранец, он видит, что нейтрального нет: «Эй, мужик», «браток». У нас есть способ, только это не стандартное обращение.

Мы говорим фамильярное «эй», либо говорим «извините», «простите»:

«Извините, вы потеряли что-то».

Одно из свойств нашей культуры заключается в том, что мы во время разговора стараемся поддерживать отношения, мы используем имя собственное, когда говорим со знакомым человеком, повторяем его, даже когда нам не требуется привлекать его внимание. Когда я говорил с японцами и обращался к ним время от времени по имени, они каждый раз пугались. Для них неуместно обращаться по имени, это слишком интимно. А для меня наоборот — нейтрально. Даже повтор имени в разных культурах может восприниматься совершенно по-разному.

Обращение и идеология

У нас жизнь изменчивая, происходят революции, перестройки.

И, как часто бывает, резкое изменение власти приводит к языковым изменениям.

Прежде всего, власть меняет публичные, официальные обращения. Когда пришла социалистическая система в европейские страны, в этих странах тоже появились публичные, официальные обращения: на немецком языке «genosse» (товарищ), некоторые языки заимствовали русское обращение — «товарищ». Так язык откликался на социализм.

К тому же так снималось гендерное противопоставление.

Заметьте, современное направление политкорректности, феминизма практически отменило в языках, по крайней мере, в этом значении, слова - во французском «мадемуазель» (мademoiselle), в немецком «фройляйн» (fräulein). Потому что неправильно, когда для мужчины есть одно обращение, а для женщины - два: «мадам» и «мадмуазель», «фрау» (frau) и «фройляйн» (fräulein) в зависимости от ее семейного положения. По-видимому, ранее это было связано с тем, что мужчина рассматривал женщину как предмет охоты. Эта асимметрия в обращении сегодня устранена: «фройляйн» и «мадемуазель» вытеснены общественным мнением из языка.

«Товарищ», слово идеологизированное, претерпело два «стресса» - когда его ввели и после перестройки. Замечательно писал Булгаков, мастер игры с обращениями, в романе «Роковые яйца»: когда люди в тужурках приходят к профессору и обращаются «товарищ», коммуникации не получается. Он ждет обращения «господин», он не может работать в этой системе отношений.

Когда общество меняет систему обращений, люди оказываются в странном положении: непонятно, что употреблять. Обращение — потрясающий инструмент, позволяющий строить отношения и поддерживать их. Противостояние «товарищ» и «господин» длилось какое-то время. Ведь вежливость построена на том, что мы формально признаем верховенство собеседника: когда мы говорим «господин», «месье», мы обращаемся к нему, как к высшему. Это не значит, что он выше нас, у нас равные статусы, но формула вежливости заключается в том, чтобы возвысить его.

«Товарищ» — уравнивало собеседников. Это очень важно для идеологии. Уравнение при помощи языка.

После революционного разрыва мы находимся в некоторой растерянности: мы потеряли «товарища» и не приобрели «господина». Но гораздо более растеряны приезжающие к нам иностранцы.

Мы обходимся без «товарища» и «господина» отчасти не от хорошей жизни, отчасти это связано с тем, что у нас все время происходят взрывы, меняющие нашу жизнь, и язык не успевает адаптироваться. Слово «господин» сегодня выглядит не очень естественно, оно вроде бы должно быть таким, каким было до революции, а на самом деле мы его используем примерно так же, как использовали слово «товарищ». «Господин» — это переодетый в новую одежду «товарищ». И оно скорее отчуждает, подчеркивает дистанцию, какую-то официальность, отчуждение, или иронию. Если вы поссоритесь, вы можете друг к другу так обращаться. Как некоторые люди переходят с «ты» на «вы». «Сударь» используется как обращение без дополнительной части, без имени, без всего. В этом смысле «товарищ» было более универсальным.

Происходят поиски этикета.

Мы видим, как язык сопротивляется — попытки ввести новое обращение есть, они были все время. И они все воспринимаются как неестественные. Я думаю, что в России административно-законодательное введение обращения не приживется. Во Франции есть рекомендательная институция, которая рекомендует, и большая часть рекомендаций приживается. Мне кажется, мы так настроены, что если нам что-то сверху спустят, это не приживется.

Приветствия и прощания

Приветствия и прощания — области, где тоже видно, что мы меняемся. Появляются новые формулы: «доброй ночи» как приветствие. Такая форма существовала как прощание. Если процитировать Галича: «Доброй ночи, Бах, - говорит Бог...». После перестройки появился прямой ночной эфир и звонки в студию. Стали использовать форму «доброй ночи» как приветствие. Хотя у нас родительный падеж скорее используется как прощание, здесь просто опускается глагол «желаю»: «желаю доброй ночи», «счастливого пути».

Тут же по этой модели начали образовываться новые приветствия.

В интернете сначала шутливое, а теперь уже почти нейтральное приветствие «доброго времени суток».

Казалось бы, можно было обойти словом «здравствуй», «здравствуйте», но здесь обошлись таким вот игровым способом.

Очень сильно на нас влияет английский язык, и мы даже не замечаем, что русские слова одеты в английскую форму. После перестройки появилось прощание «пока-пока». Мы можем удваивать слово «здравствуйте-здравствуйте»,

но это «пока-пока» появилось под влиянием английского bye-bye.

С редукцией гласного и ускоренным темпом речи. Мы даже не заметили, что это чужое. И последнее чужое, которое меня пугает, брошенное телеведущими - прощание «берегите себя» -take care. В английском это уже нейтрально, а в русском, если тебе говорят «берегите себя», значит, вам грозит опасность.