Новости и статьи с тегом демография

Тренды новой социальности

Fri, 21 Dec 2012 19:13:10 +0400

Мы живем в период достаточно резких изменений в социальном укладе. Каким видится российский человек будущего, какой запрос на завтрашний день он формирует уже сегодня? Об этом – в интервью с директором Фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад» Владимиром Княгининым.

Мировые эксперты отмечают, что меняется стиль жизни, отношение к работе, к учебе, трансформируются ценности и потребности человека. Что происходит в России, с этой точки зрения?

Отвечая на ваш вопрос, я бы выделил три основных тренда, характерных для сегодняшнего дня. Во-первых, Россия оказалась в ситуации очередного демографического перехода, который прогнозировался с конца 90-х годов. Во-вторых, люди «скатываются» в большие города и городские системы. Происходит так называемая «мегаполизация», или «метрополизация». Этот тренд станет таким же долгосрочным, как и первый. И третья «примета времени» - массовизация высшего образования как реакция на растущую сложность мира.

Давайте разберем каждую тенденцию в отдельности. Каковы последствия демографического перехода, который вы обозначили в качестве первого тренда?

Нас ожидает «старение» нации: пенсионеров будет все больше, а людей трудоспособного возраста все меньше. Именно поэтому в России идут дебаты вокруг пенсионной реформы, связанной с дефицитом Пенсионного фонда. Уже сегодня понятно, что выплаты пенсий следующим поколениям для бюджета будут гигантскими, так как число тех, кто может работать, будет все сильней отставать от числа тех, кого нужно кормить. Это результат демографического провала.

Каковы причины этого провала?

Исторические. У нас был «горбачевский» всплеск рождаемости, как мы помним, а затем, в 90-е годы, провал. Если мы нарисуем схему прироста населения, то Россия будет не ровным «карандашом», сужающимся кверху, а «ёлкой» с чередующимися всплесками и провалами. Сейчас мы доползли до «ямы» - момента, когда те, кто родился на спаде рождаемости, начинают свою трудовую деятельность. «Яма» будет ощущаться еще достаточно долго, ведь это целое поколение, которое появилось на свет в 1990-е-2000-е годы: так называемые Millennials - рожденные на смене тысячелетий. Они - дети слабого поколения так называемых «эхо-бумеров».

Как государство реагирует на старение России? Что, на ваш взгляд, можно предпринять, чтобы сгладить проявления демографического провала?

Мир не первый год размышляет о том, как сделать продуктивной кооперацию между людьми пенсионного возраста и молодыми, и чтобы, при этом, пожилые не рассматривались как обуза. А самое главное - как их подвигнуть на самоорганизацию. Поиск ответа на этот вопрос лег в основу социальной и культурной политики развитых стран. Заметьте, за границей учится очень много взрослых людей, в том числе, и пенсионного возраста. Нам в России тоже придется строить свою политику, которая позволит включить пенсионеров в активный трудовой процесс.

Одно из самых жесточайших разочарований в индустриально развитых странах заключается в том, что люди, которые выйдут на пенсию в ближайшие десятилетия или годы, будут жить в худших условиях, чем их предшественники. Возможно, добровольное решение пенсионеров продолжать работать – один их выходов.

Российские пенсионеры достаточно часто принимают такое решение, однако больше всего им мешает состояние здоровья.

Правильно, поэтому второе направление внутри этой проблемы, по которому Россия пока также не работает, это здравоохранение. Если существенно возрастет продолжительность жизни – до 100 лет, предположительно - и значительно увеличится процент пожилых, очевидно, что изменится характер основных заболеваний. Скорей всего, это потребует дорогостоящих методик лечения и ухода за людьми. Отсюда в развитых странах ориентированность не просто на долгую жизнь, а на здоровую долгую жизнь: это уже работа не с болезнями, а со здоровьем. Поэтому для России сегодня, в связи со старением населения, становится чрезвычайно важным повышение эффективности медицины и здравоохранения.

Теперь о втором тренде – о «скатывании» в большие города. Россия ведь и так уже больше века едет работать в Москву. Что-то изменится?

На сегодняшний день, очевидно, что движение в сторону Москвы и Московской области продолжится, и Москва распухнет до гипер-агломерации. За этим стоит необходимость достижения определенной плотности экономической активности: экономисты называют это термином «агрегирование». Маленькому игроку трудно войти на рынок, преодолеть рыночный барьер может только большой игрок.

Кроме того, грядет изменение транспортных и энергетических систем, так как мы движемся к ресурсосберегающему обществу. И, как оказывается, крупные городские системы, с точки зрения расхода ресурсов, гораздо более эффективны, чем «размазанные» мелкие.

Что еще из прогнозов по жизни в городах можно привести?

Помимо Москвы, которая будет расползаться, судя по всему, сохранит шансы на устойчивый рост Санкт-Петербург. Скажу больше, страна в ближайшем будущем может получить один так называемый мегарегион – «Москва- Санкт-Петербург»: супер-агломерация объединится в чрезвычайно мощную по экономической силе систему. Мы получим новую связку, которая станет мощным рычагом давления, как минимум, на Северную Европу. Тем более, если будет последовательно повышаться скорость железнодорожных сообщений, до 400 км/ч, и время в пути составит чуть больше двух часов из центра Петербурга в центр Москвы. Соответственно, люди будут стекаться сюда, так как здесь будет концентрироваться развитие.

А вот многие российские города-миллионники, по прогнозу ООН, начнут терять население. Мы знаем, что уже перестали быть миллионниками: Пермь, Волгоград и целая серия городов, неспособных удержать людей. Там мало рабочих мест и низкая оплата труда.

А что будет происходить с сырьевыми регионами? Они всегда рассматривались как стабильные.

В сырьевых регионах открыт доступ, скорее, к ресурсам, а не к знаниям, не к источникам развития.

Что вы имеете в виду, говоря об источниках развития?

Саморазвитие – это навыки и компетенции, его источники – крупные города и городские агломерации. А поскольку в сырьевых регионах как таковой доступ к знаниям ограничен, схема освоения этих территорий выглядит как неустойчивая. Всегда есть риск, что как только закончатся ресурсы, люди снимутся и уедут.

Считается признанным, что в больших городах гораздо хуже обстоят дела с экологией, с качеством продуктов. И, тем не менее, люди туда едут. Что-то будет меняться в плане экологии?

Будет, так как нет других вариантов. Сегодня в мире идет широчайшая дискуссия по этому поводу. Если вся активная жизнь сводится в города, то города должны быть «зелеными». Если в города приходит следующее новое поколение, которое ценностью считает коммуникации, саморазвитие, возможность жить в гармонии с окружающей средой, то эти города должны быть «дружелюбными». В них должны быть те самые публичные пространства, в которых, как правило, люди взаимодействуют между собой. Эти публичные пространства должны быть наполнены творческой деятельностью, способной оторвать людей от экрана телевизора и от Интернета, вывести из закрытой среды квартир и домов.

Городская среда будет сильно меняться. Если в XX веке мы имели индустриальные города, потом получили вымышленный постиндустриальный город, то сейчас им на смену должны прийти пост-пост-индустриальные.

В таком случае, куда денется промышленность этих городов будущего? Ведь у нас даже в Москве еще очень много предприятий.

Часть технологических цепочек будет рассредоточена по миру, что уже делается. Но промышленность останется, но она реорганизуется: будет поставлена на другую технологическую основу. И в силу этого обстоятельства, промышленность станет более экологичной и ресурсоэффективной.

Вы имеете в виду, инновационную промышленность? Те офисы хай-тек компаний, которые мы видим в Израиле, например, тоже считаются промышленными предприятиями.

Да, конечно. Просто, когда мы говорим «инновационная», мы думаем, что это что-то из области научной фантастики. Инновационная значит: первое – ориентированная на вовлечение все новых и новых технологических решений на постоянной основе, и второе - претендующая на то, что основу компетенции работников предприятий составляют знания.

Можно ли предположить, когда нам ждать в России этого поворота промышленности в «зеленую» сторону?

У нас всего два выхода. Либо мы сделаем это в ближайшие 5-7 лет, либо мы просто исчезнем с мировой карты промышленности. Будем только поставщиками ресурсов и всё.

Экологичный образ жизни – это тоже тренд?

Это следствие третьего тренда из упомянутых мной – массовизации высшего образования. Сложность мира растет, и люди массово стремятся к высшему образованию. Соответственно, им нужны определенные рабочие места, определенный тип занятости, у них сформировались свои требования к городской среде, в которой они живут, и проведению свободного времени.

А как они его расходуют?

Есть опросы, которые свидетельствуют, например, что происходит в системе развлечений: сетевая коммуникация доминирует над телевидением и чтением. И, конечно же, важно, где живут эти люди. Здесь проявляется та самая экологизация поведения, о которой вы спрашивали. Когда людям задают вопрос, где они чувствуют себя счастливыми, они называют два места: личный дом и сад, то есть природа, жизнь в ближайшем пригороде.

Что еще из сформировавшихся особенностей «нового» человека можно упомянуть?

Очень интересно его отношение к работе. Только что прошли опросы в России, и выяснилось, что современный человек с трудом мирится с офисной работой по часам. Он не хочет стоять в пробках по пути в офис и предпочитает работать дома. Здесь, конечно, возникает вопрос, как контролировать рабочее время и производительность труда. Хотя в большинстве случаев, «удаленная» работа повышает производительность.

И еще одна тенденция - постепенное возвращение в ценности семьи. Нас пугали в последние годы, что в России будут доминировать неполные семьи. Однако процент браков растет, а количество разводов падает: выросшие в неполных семьях люди вдруг для себя открыли, что социальные связи, особенно те, которые дает семья, чрезвычайно важны.

Тот факт, что люди выросли в неполных семьях, - единственная причина роста стремления к браку? Или экономическая ситуация подталкивает к тому, чтобы иметь полную семью?

Наверное, есть и какие-то экономические предпосылки, но, думаю, что, в большей степени, это связано с социальной культурой. В разобщенном обществе коммуникации считаются высшей ценностью: люди стремятся сохранить человеческие отношения. В современных городах очень высокая доля образованных людей, для которых этические моменты начинают играть особую роль.

Какие задачи стоят перед «новым» человеком, портрет которого вы сейчас нарисовали? Как будет взаимодействовать с миром этот образованный городской долгожитель, предпочитающий чистую среду и комфортную работу?

Основная задача, которая стоит сейчас перед всем миром – обеспечить себе устойчивое развитие. А что это значит? Это значит – сохранять ресурсы для будущих поколений. Это развитие должно быть щадящим, «зеленым». Немаловажный вопрос – как сделать «дружелюбной» и комфортной для человека городскую среду. Ведь именно города являются «точками роста».

Поэтому самыми ценными считаются так называемые «самообучающиеся» города, внутрь которых «вшиты» структуры, позволяющие людям постоянно развивать себя. В этом году на Петербургском инновационном форуме выступал Чарльз Лэндри, международный эксперт по урбанистике. На вопрос, важны ли публичные зоны, театры в современном городе, он ответил: «Да-да, все это чрезвычайно важно, но главное – этот город должен любому его жителю предоставлять возможность обучаться и расти».

Владимир Николаевич Княгинин – эксперт по инновационному развитию, директор Фонда «Центр стратегических разработок «Северо-Запад»; Член Экспертного совета при Правительстве РФ; член Госкомиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего Востока, Республики Бурятия, Забайкальского края и Иркутской области; член Экспертного Совета Комитета Государственной Думы по делам Федерации и региональной политике; член Совета Директоров ОАО «Технопарк Санкт-Петербурга»; кандидат юридических наук. Родился 20 января 1961 года в г. Абакан Красноярского края. В 1983 году закончил юридический факультет Ленинградского Государственного Университета (ЛГУ), в 1989-м - аспирантуру Ленинградского Государственного Университета (ЛГУ).

Красота как индикатор приспособленности

Mon, 27 Aug 2012 08:35:05 +0400

Александр Владимирович Марков, российский биолог, палеонтолог рассказал Борису Долгину и Анатолию Кузичеву об африканских предках, человекообразующей роли красоты и сдерживающих войны контрацептивах в передаче «Наука 2.0» — совместном проекте информационно-аналитического портала «Полит.ру» и радиостанции «Вести FM». Это не прямая речь гостя передачи, а краткое содержание, пересказанное редакцией «Полит.ру».

Все из Африки

В каком-то смысле мы все вышли их Африки, потому что ранняя эволюция гоминид вся проходила в Африке, до момента 1.8 млн лет назад никаких находок гоминид за пределами Африки нет, потом начали выходить. Выходили многие группы, много раз. Эти выходцы из Африки расселялись по Евразии. Было несколько волн переселенцев, они смешивались друг с другом или вытесняли друг друга. Можно говорить как минимум о трех крупных волнах выходцев из Африки.

Мы, в основном, потомки последней, третьей волны. Как недавно показали генетики, у внеафриканских сапиенсов, современных людей, кроме коренных жителей Африки к югу от Сахары, у нас есть примесь неандертальских генов. У чернокожих коренных африканцев нет неандертальских генов — они более-менее чистокровные сапиенсы.

Антропология с кислой миной и отсутствием сильного интереса смотрит на вопросы расообразования. Разговоры о расах считаются очень неприличными и неполиткорректными, но дело еще и в том, что разделение человечества на расы — вещь жутко условная. Нет четких границ между так называемыми расами, все плавно друг в друга перетекает. Разные популяции, конечно же, различаются друг от друга по множеству признаков, но это различия и статистические, и плавные, реально объективных рубежей в разнообразии человечества, разрывов, хиатусов, чтобы мы четко могли определить вот это одна раса, а это другая, — нет. Если всех людей, все 7 млрд, взять и перемешать — вы их не раскидаете очевидным образом на 4-5 рас. У вас огромное количество будет промежуточных, которых непонятно, куда девать.

В эволюции конкретных признаков не так уж много установлено с достаточной точностью. Наоборот, мы не очень четко понимаем соотношение фенотипа и генотипа. Скорее можем говорить об отдельных признаках, про которые что-то удалось узнать. Не так уж много признаков, по которым люди контрастно друг от друга отличаются и большинство из них почти наверняка нейтральны: цвет волос или то, как они вьются, это фактически ни на что не влияет.

Индикаторы приспособленности: красота, интеллект, танец

Эволюция эстетических представлений в человеческом обществе не обязательно привязана к эволюционным преимуществам. Эволюция создала базис, наши психические предрасположенности, на основе которых надстраиваются вещи, связанные с культурной эволюцией, развитием сложных форм искусства. Смешно брать картину Рембрандта и интерпретировать ее с точки зрения эволюционной психологии. Тут можно говорить только самые базовые вещи.

Одним из основных мотивов искусства является симметрия в разных ее видоизменениях. Нам кажутся по крайней мере привлекательными разные формы симметрии — как в калейдоскопе из несимметричной, случайной картины получается упорядоченная, симметричная, сложная. Люди приходят в восторг от этого зрелища. Почему?

Есть гипотеза — потому что для двусторонне симметричных животных симметричность лица, тела являются хорошим индикатором здоровья, хороших условий развития организма и хороших генов, то есть низкой отягощенностью вредными мутациями. Помехи развития, мутационные или средовые, вносят некий хаос в последовательность эмбрионального развития и это, как правило, приводит к тому, что степень симметричности тела и лица снижается. Нам до сих пор кажутся красивыми, и это экспериментально подтверждено, наиболее симметричные лица. Симметричность — не единственный индикатор приспособленности.

Индикаторы приспособленности — это признаки, которые свидетельствуют о хорошей приспособленности, и половой отбор занимается тем, что самки, если выбирающим полом являются самки, учатся выбирать партнеров по этим индикаторам приспособленности. У человека, гоминид, по-видимому, издавна существует склонность к моногамным, устойчивым парным семьям из одного самца и одной самки, которые складывались не на всю жизнь, как у многих птиц, а только на несколько лет — достаточный срок, чтобы вырастить ребенка.

У нас некоторая, не очень сильная, но имеющаяся склонность к моногамным семьям наложила свой отпечаток: в случае моногамных семей выбор осуществляется уже не только самками, а выбор взаимный, потому что для самца тоже очень важно. Если отношения длительные и серьезные, если предполагается, что он, самец, должен вкладывать свои ресурсы в воспитание потомства, а не просто в кусты на пять минут и разбежались, то для самца проблема выбора правильной самки становится не менее важной, чем для самки правильный выбор самца. Индикаторы приспособленности должны развиваться у обоих полов.

Самка видит самца и хочет с ним спариться — это упрощение. У нормальной самки, если говорить о низших животных, будет более сложная реакция. Самки обычно очень привередливые. Для самки — не проблема спариться, для самки проблема выбрать самого лучшего партнера. Обычно самки в дефиците, поэтому они никаких активных действий не должны принимать, они только нос воротят, капризничают и требуют то одного, то другого.

Для многих животных в качестве признаков, по которым идет выбор, выступает всяческое разнообразное сложное брачное поведение: песни птиц или кузнечиков, балет, танцы с немыслимыми позами самцов райских птиц. Если ты не в состоянии правильно станцевать брачный танец, то ты ущербный. Если ты хорошо станцевал, показал свою силу, ловкость, гармоничность движений — значит ты здоровый, крепкий, у тебя гены хорошие. Исследованиями подтверждено, что люди, по крайней мере на словах, считают интеллект и всяческие его проявления, художественные таланты и т. д., одним из важных критериев при выборе партнера.

Интеллект идет на первом месте, если девушек спрашивают о мужчинах. С мужчинами хитрее: на словах мужчины, как правило, тоже высоко ценят интеллект в девушках, а на деле, когда проверяли по результативности брачных объявлений — наоборот, потому что мужчины избегают женщин, которые умнее их, которые имеют уровень образования выше, чем они. Если девушка пишет в брачном объявлении, что у нее очень высокий уровень образования, объявление вызовет меньше интереса у мужчин. При это во всех странах на словах мужчины указывают интеллект как один из основных критериев, по которому они оценивают женщин. Всяческие творческие таланты, красноречие, остроумие — то, в чем проявляется высокий интеллект, тоже очень ценится.

В 2000-м году эволюционный психолог Миллер написал книгу «The mating mind» - «Разум, служащий для спаривания». Идея книги — разум развился во многом как индикатор приспособленности, чтобы привлекать больше партнеров. Человеческий огромный мозг— аналог павлиньего хвоста, только развившийся у обоих полов, потому что выбор взаимный. Эта идея имеет много теоретических и эмпирических подтверждений. Миллер пишет, мы можем влюбиться в человека за его остроумие, таланты, интеллект, красноречие и при этом мы удивляемся, как эти качества могли возникнуть в ходе эволюции. Дело в половом отборе.

Всегда несколько факторов, оба фактора и Макиавельевский механизм, связанный с борьбой за доминирование в социуме и механизм, связанный с половым отбором, в какой-то мере были причинами увеличения мозга. Другое дело — как количественно оценить их вклад, но это пока трудно сделать, это уже гадание на кофейной гуще. Но оба они очень важны - социальный и сексуально-демонстративный фактор.

Продолжается ли биологическая эволюции человека

Эволюция всего живого, конечно идет вокруг нас постоянно. У нас мозг уже уменьшается. В начале верхнего палеолита, 40 тыс. лет назад, когда мозг достиг максимума, произошла крупнейшая культурная революция. Идут споры, где сначала это произошло : в Западной или Восточной Европе, на Ближнем Востоке или Центральной Азии. Очень быстро появляются гораздо более хитрые каменные орудия, другой способ их изготовления с элементами рекурсии, — планирования наперед цепочки повторяющихся действий, появляются иглы, массово - украшения из зубов из костей, появляется настоящее искусство: скульптура — статуэкти из мамонтовых бивней, пещерная живопись, музыка. О появлении музыки мы знаем по найденным костяным флейтам.

Это был момент, когда у нас был самый большой мозг, как у неандертальцев. После этого в средних размерах мозг не увеличивался, даже потихоньку стал уменьшаться, еще быстрее он стал уменьшатся после второго культурного перелома, называемым сельскохозяйственной революцией 10 -12 тыс. лет назад: переход от охоты и собирательства к производящему хозяйству — животноводству и земледелию.

Те факторы, которые стали способствовать уменьшению мозга 40 тыс. лет назад, еще усилились. Некоторые связывают это с климатическими изменениями: климат становился теплее, уменьшался размер тела и пропорционально мозг. Это может быть связано не только с климатом, но и с тем, что после таких культурных достижений с точки зрения естественного отбора людям уже не нужен такой большой мозг.

Что такое культура — некий свод ценных знаний, которые вам скармливают с ложечки другие люди, до которых вы не должны доходить своим умом, вы не должны учиться на собственной шкуре. Как многие современные люди в развитых странах могут быть крайне не образованными — могут не знать элементарных вещей, поскольку все автоматизировано и само крутится. В современном, высокоразвитом, высококультурном общества благодаря достижениям прошлых поколений можно быть полным идиотом, ничего не знать вообще, пребывать в плену самых нелепых фантазий, но жить припеваючи. Эволюционная польза больших мозгов уменьшается. И вред уменьшился — вплоть до изобретений современной медицины смертность при родах была большая.

В древности, в каменном веке у охотников-собирателей связь человека с его соплеменниками была более интенсивной, интеллектуально и эмоционально насыщенной, чем сейчас. Сейчас больше индивидуализма, изолированности, отгороженности людей друг от друга в целом. Мне очень тяжело общаться с людьми, я почти социопат. Вполне могу сидеть в кабинете и общаться с миром через интернет, что гораздо проще и ни к чему не обязывает, и эмоции не тратятся в таких количествах.

Отягощенность вредными мутациями

В первом приближении все так и есть - отягощенность вредными мутациями выше. Развитие медицины, промышленности, сельского хозяйства, то, что нам не грозит голодная смерть или маловероятные эпидемии чумы — мы более защищены, поэтому носители большого количества вредных мутаций, которые в старые времена быстро погибли, сейчас выживают и даже могут оставлять потомство. Это должно привести к некоторому росту отягощенности вредными мутациями с оговоркой: а вредные ли это мутации сейчас? Если человек прекрасно себя чувствует, кто сказал, что они вредные.

Теоретически исправление вредных мутаций возможно. Уже есть замечательная техника экстракорпорального оплодотворения, когда зачатие происходит в пробирке и, в принципе, из получившихся оплодотворенных яйцеклеток можно выбрать. Если бы мы научились быстро и безболезненно проводить для этих комочков клеток генетический анализ, мы могли бы отбраковывать вредные мутации гораздо более эффективно, чем это сделал бы естественный отбор. Мы пока не настолько хорошо ориентируемся в ситуации — в соотношении генотипа и фенотипа, чтобы брать на себя ответственность и заниматься этим всерьез.

Сейчас можно отбраковывать грубые, сильные мутации (олигофрения). Конечно таких надо отбраковывать на стадии зиготы, наверное, мы здесь ничего не потеряем. Когда уже речь заходит о мутациях с небольшим вредным эффектом, то возникает вопрос, а вдруг, допустим, эта мутация в некоторых ситуациях повышает вероятность того, что человек станет гениальным композитором. Мы этого не знаем, но такие вещи возможны. Если мы будем отбраковывать все мелкие вредные мутации, это может оказаться неправильным, но в будущем, в тенденции — мы можем заменить естественный отбор искусственным на стадии половых клеток, оплодотворенных яйцеклеток.

Демографический переход

До самых недавних времен человечество регулировало свою численность самым тупым, обычным методом, оно находилось в мальтузианской ловушке: как только изобретался новый способ повысить урожайность, новая сельскохозяйственная технология, повышалось производство продуктов питания, весь прирост тут же съедался приростом населения. Люди плодились, прибавка съедалась, начиналось перенаселение, голод, беспорядки, хаос, эпидемии, все друг друга убивали, снова становилось много земли, снова все становились преуспевающими и размножались — такие демографические циклы. И нечто подобное, плотностная регуляция численности наблюдается у многих животных. Это примитивный и неприятный способ регуляции численности.

Не думаю, что у демографического перехода есть цель. Нас трясло этими циклами, катаклизмами, катастрофами и трясло бы и впредь, пока случайно не появился бы другой механизм, который притормозил бы рост численности как-то иначе, не через перенаселенность, голодную смерть, эпидемии и войны. Наконец механизм появился, он порожден культурно-техническим прогрессом, который способствовал производству продовольствия и росту населения.

На каком-то этапе люди становятся настолько грамотными и образованными, что они перестают плодиться как кролики, а начинают задумываться о карьере, будущем, начинают планировать свою жизнь, появляются средства планирования семьи, контрацептивы. Мы перестаем быть рабами своей биологической природы и планируем свою семью. Это приводит к снижению рождаемости и это замечательно, гораздо приятнее снижать рождаемость так, чем при помощи эпидемий, чумы и гражданских войн. Сначала это началось в наиболее развитых странах, сейчас уже Китай и Индия вступают в завершающую фазу демографического перехода. Есть надежда, что в Китае рост населения скоро прекратится, и в Индии прекратится, и останется только Африка к югу от Сахары. Там в последнюю очередь ожидается замедление роста населения.