Новости и статьи с тегом астрономия

Признаки жизни на других планетах найдут в течение пяти лет, уверен астроном Владимир Сурдин

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Thu, 17 Jan 2013 13:26:14 +0400

Владимир Сурдин. Кадр из программы «Вся правда о… внеземной жизни» на Online.tv

«Астрономы найдут признаки жизни на других планетах в течение пяти лет. …Мизинец дам на отсечение», – заявил астроном, доцент физического факультета МГУ, старший научный сотрудник Государственного астрономического института им. П.К. Штернберга Владимир Сурдин, выступая в эфире программы «Вся правда о… внеземной жизни» на Online.tv. «Я сужу об этом потому, как быстро продвигаются исследования планет», – подчеркнул он. – «Особенно в этом смысле интересны экзопланеты».

«Сегодня уже несколько десятков экзопланет видны в телескоп, то есть от них получен свет, значит, можем его анализировать, видеть спектр и искать в этом спектре какие-то признаки жизни на планете», – добавил ученый.

Рассказывая о том, как астрономы ведут исследование Вселенной, лауреат премии «Просветитель» 2012 года за книгу «Разведка далеких планет» сказал следующее: «Галактика – место пыльное, и в оптическом диапазоне некоторые объекты действительно скрыты за облаками пыли. Но в радиодиапазоне галактика прозрачна, и если кто-нибудь посылает нам радиосигнал, то мы обязаны его принять».

Владимир Сурдин подчеркнул, что стоит различать две задачи: поиск жизни и поиск внеземной цивилизации. С конца 1950-х годов ученые начали вести исследования в области CETI (Communication with Extraterrestrial Intelligence - связь с внеземными цивилизациями). «Нам казалось, что они есть, что они посылают нам сигналы, надо только научиться их расшифровывать, но прошли годы и где-то в середине 1970-х пришлось заменить аббревиатуру CETI на SETI – Search for Extraterrestrial Intelligence. Теперь мы ищем не только связь, а хотя бы признаки того, что они существуют, что-то дающее нам надежду на их существование». Вместе с тем, он отметил, что научные исследования в этой области ведутся как у нас, так и на Западе лишь на энтузиазме и частных пожертвованиях, «государственной поддержки нет никакой». В США миллиардер Аллен (Allen) дал немалую сумму на строительство комплекса радиотелескопов в Северной Калифорнии, специального «заточенного на поиск внеземных цивилизаций». «Это очень сложное дело почувствовать, что сигнал разумный. Чем сложнее сигнал, тем меньше в нем очевидных признаков разумного содержания». Так, когда человечество изобрело мазеры (радиолазеры), были получены внеземные радиосигналы от мазеров, и ученые было решили, что разумный сигнал получен, но оказалось, что это был естественный сигнал, так как мазеры существуют и в природе.

Касаясь исследований Марса, Сурдин рассказал, что Россия и Европейское космическое агентство готовят совместный внедорожник по программе «Экзомарс», который будет меньше, чем Curiosity. На его борту будут находиться биологические микрочипы. «Марсу мало одного аппарата, планета-то большая. …Я думаю, что в 2018 году новый марсоход будет на Марсе».

В комментарии «Полит.ру» Владимир Георгиевич пояснил свою фразу про мизинец. Так, в 1970-е годы на астрофизическом семинаре в ГАИШ выступал молодой (ныне знаменитый) ученый и с большим энтузиазмом доказывал свои теоретические построения. Когда он закончил, ведущий семинара спросил: «Коля, а руку на отсечение Вы дадите, что это так?» Ответ был неожиданным: «И мизинца не дам!» Впрочем, смелая теория блестяще подтвердилась, а фраза про мизинец с тех пор вошла в фольклор астрофизиков.

Главный принцип космологии - под угрозой

Tue, 15 Jan 2013 14:54:33 +0400

Космологический принцип представляет собой как научное, так и философское утверждение, которое берет начало еще со Средних веков, с идеи о том, что Земля не является центром Вселенной, - идеи, которая стала причиной конфликта Коперника и Галилея с Церковью. До сих пор Космологический принцип был повсеместно принят, хотя и оставался недоказанным.

Согласно современным представлениям, объекты во Вселенной, размер которых превышает 1,2 миллиарда световых лет, являются нарушением Космологического Принципа. До сих пор таких объектов обнаружено не было - и вот теперь это случилось.

Скопление расположено чуть правее созвездия Льва и занимает площадь от 2 до 5 угловых градусов, что в сорок раз больше площади, которую занимает на небе полная Луна. «Типичный» размер этого участка – порядка 1,6 миллиарда световых лет, что уже само по себе нарушает Космологический Принцип. Однако, как выяснили ученые, скопление имеет продолговатую форму, длинной осью направлено к нам, и на самом деле его протяженность составляет 4 миллиарда световых лет.

Скопление находится далеко – в 8,7 миллиардах световых лет от Земли. «Большой группой квазаров» его назвали из-за очень плотного скопления этих странных небесных объектов – на участке, где может находиться не более одного-двух квазаров, астрономы обнаружили восемнадцать.

Квазар – ядро очень дальней галактики, которое светится настолько ярко, что его свет виден с расстояния в сотни мегапарсеков. Считается, что это светятся окрестности сверхмассивной черной дыры. В любом случае столь яркий свет квазаров по астрономическим меркам недолговечен, этот "яркий" период у галактики длится от 10 до 100 миллионов лет. С восьмидесятых годов прошлого века известна тяга квазаров собираться в группы, но такой тесной и огромной по размерам группы астрономы еще не видели.

Главный автор статьи, Роджер Клоуэс утверждает, что поскольку речь идет о нарушении одного из базовых принципов космологии, расчеты его группы следует самым тщательным образом проверять. Больше того, следует искать и другие подобные скопления галактик – и только потом можно будет считать, что Космологический Принцип рухнул.

Статья Международной группы астрономов во главе с исследователями из Университета Центрального Ланкашира была опубликована в последнем номере журнала Monthly Notices of the RoyalAstronomical Society.

Разгадана тайна облачного бесплодия в центре нашей Галактики

Mon, 14 Jan 2013 14:51:41 +0400

Облако G0.253+0.016

Фото: NASA/Spitzer

У облака в центре Галактики есть название - G0.253+0.016. Это огромное продолговатое образование длиной в 30 световых лет, состоящее в основном из молекулярного водорода, и на фоне бешено носящихся потоков пыли и газа, ярко светящихся в ультрафиолете, оно выглядит темным пятном. Темнота означает, что облако достаточно плотное, чтобы не пропускать свет.

В таких плотных облаках обычно идет мощное формирование новых звезд. Похожее облако есть, например, в созвездии Ориона, оно в 25 раз более разрежено, чем G0.253+0.016, но производит звезды в 45 раз активнее. Облако же в перенаселенном звездами центре Галактики породило пока лишь очень немного звезд, причем ни одна из них крупными размерами похвастаться не может.

Астрономы Калтеха решили разобраться, в чем дело, и в первую очередь стали искать в облаке так называемые "плотные ядра" – сгущения с плотностью, примерно в десять раз превышающей среднюю плотность облака. Это зародыши будущих звезд.

Для поиска плотных ядер они воспользовались сетью SMA (Submillimeter Array) из восьми радиотелескопов, установленных в Гавайях на вершине горы Мауна Кеа. Ученые предполагали, что сильные магнитные поля или турбулентности препятствуют рождению звезд в этих сгущениях. Но догадка оказалась неверной – там вообще не было плотных ядер, отсутствовали главные маркеры ядер, молекулы N₂H⁺, которые могут появляться только при больших плотностях.

Тогда ученые решили рассмотреть таинственное облако в другом радиодиапазоне, миллиметровом, и воспользовались другой сетью радиотелескопов, CARMA (Combined Array for Research in Millimeter-wave Astronomy), расположенной на востоке Калифорнии, которая позволила им определить скорость потоков газа в облаке.

И загадка облачного бесплодия тут же разрешилась – скорость газовых потоков в десять раз превышала обычную для таких облаков, так что вопрос об образовании звезд там даже и не стоял: слишком бешено вихрились в облаке газы, чтобы хоть как-то конденсироваться. Газовое верчение было настолько бурным, что само облако оказалось на грани распада, оно едва удерживало себя силами собственной гравитации.

Облако G0.253+0.016 оказалось насыщено молекулами моноокиси кремния SiO, содержание которой в обычных молекулярных облаках очень невелико. Эти молекулы возникают, как правило, при встрече газа с ударной волной. По всей видимости, считают ученые, облако G0.253+0.016 образовалось в результате яростного столкновения двух облаков, и с тех пор газ никак не может успокоиться.

Появилась и версия, объясняющая столь необычное поведение газа. Облако G0.253+0.016 оказалось насыщено молекулами моноокиси кремния SiO, содержание которой в обычных молекулярных облаках очень невелико. Эти молекулы возникают, как правило, при встрече газа с ударной волной. По всей видимости, считают ученые, облако G0.253+0.016 образовалось в результате яростного столкновения двух облаков, и с тех пор газ никак не может успокоиться.

Есть еще одна загадка, связанная, вероятно, с G0.253+0.016, – неподалеку расположен звездный кластер Скопление Арки, один из самых плотных в нашей Галактике. Он состоит примерно из 150 массивных и очень молодых звезд с возрастом каждой всего по несколько миллионов лет. Судя по возрасту, они не могли прилететь к центру Галактики издалека, и одно время считалось, что эти звезды порождены облаком G0.253+0.016 – просто потому, что другого кандидата на их родильный дом пока не найдено. Возможно, так оно и было, но происходило, вероятно, до столкновения двух облаков.

Чтобы разобраться с этой загадкой, астрономы собираются исследовать и другие плотные облака галактического центра. К настоящему времени они завершили обзор с помощью SMA, начали новый на сети CARMA, и намерены продолжить наблюдения с помощью самого крупного и самого совершенного в мире миллиметрового радиотелескопа ALMA (Atacama Large Millimeter Array), расположенного в чилийской пустыне Атакама. Комитет, планирующий работы на этом радиотелескопе, уже присвоил исследованию Калтеха высшую категорию важности на 2013-й год.

Планеты земного типа надо искать около красных, а не желтых, карликов

Fri, 11 Jan 2013 17:33:50 +0400

8 января, на уже упоминавшейся конференции Американского астрономического общества, состоявшейся в Калифорнии, опять заговорили о планетах, похожих на Землю.

Кортни Дрессинг, астроном из Гарвардского университета, представила новый статистический анализ данных, полученных космическим телескопом "Кеплер", и заявила, что планеты размером с Землю и способные иметь на поверхности жидкую воду, следует искать неподалеку от Солнца, у ближайших к нам красных карликов.

Вместе со своим гарвардским коллегой Давидом Шарбонно они проанализировали возможность существования землеподобных планет (то есть планет, имеющих диаметр от половины до двух земных) у красных карликов. Красные карлики или М-карлики – холодные, небольшие звезды, но в Галактике они наиболее распространены и составляют 75% от всех ее звезд. Они тусклее звезд типа нашего Солнца и часто не видны. Поэтому из 150 тысяч звезд, что находятся в поле зрения "Кеплера", красных карликов всего около пяти тысяч.

Однако планеты там искать можно, причем именно планеты, которые находятся в зоне обитаемости. Во-первых, зона обитаемости у красных карликов с их невысокой температурой находится ближе к звезде, и планета, вращающаяся, скажем, по орбите Меркурия или даже ниже, вполне может быть пригодна для зарождения на ней жизни. Это значит, что ее год может быть раз в 6-7 короче земного, и, стало быть, она может пройти перед звездой 6-7 раз за год, каждый раз затемняя ее, причем затемняя существенно, потому что и сама звезда светит неярко. Так что если она находится относительно недалеко, планеты на ней можно искать с помощью наземного телескопа.

Чтобы провести свой анализ, Дрессинг и Шарбонно исследовали 3609 красных карликов из тех пяти тысяч, что может видеть "Кеплер". Для каждой звезды они провели оценку их размеров и температур. Результатом анализа, детали которого не раскрываются (как объяснили ученые, из-за его предварительного характера), стал вывод о том, что каждый красный карлик может иметь планету размером примерно с Землю с периодом обращения 50 дней и меньше.

Фактически, ученые намекнули коллегам, что "жизнеспособные" планеты надо искать не столько у желтых звезд, подобных Солнцу, сколько у их меньших и более холодных сородичей, на которые до сих пор внимания обращалось намного меньше, – там-то как раз и может роиться жизнь.

А это значит, что на одном из таких красных карликов, находящихся поблизости от Солнца, есть планета размером примерно с Землю, и находится эта планета в обитаемой зоне своей звезды. Шарбонно и его команда намерены осуществить такой поиск. С этой целью они заняты установкой сети небольших телескопов при Межамериканской обсерватории Церро Тололо в Чили.

Правда, если даже искомая экзопланета будет обнаружена, надежд на то, что там живут наши браться по разуму, может оказаться не так уж много. Даже при наличии жидкой воды. Красные карлики – очень нервные звезды, и некоторые исследователи считаю, что их частые и мощные магнитные вспышки могут воспрепятствовать развитию жизни. К тому же химический состав газопылевых дисков у прохладных звезд имеет свои особенности, малоподходящие для ее зарождения.

Так, 2009-м году, изучая с помощью инфракрасного телескопа "Спитцер" диски различных звезд, исследователи НАСА не обнаружили в дисках М-карликов молекул цианистого водорода – одного из строительных блоков ДНК, поскольку он входит в состав аденина, одного из ее основных элементов. Это может означать, что найдя планету, пригодную для жизни, жизни на ней мы не найдем. А, впрочем, может означать, что жизнь мы там найдем, но она будет абсолютно не похожа на нашу.

Астрономы начали искать экзокометы

Thu, 10 Jan 2013 20:22:55 +0400

Астрономы группы Лаборатории наук о космосе Университета Беркли и Пенсильванского университета, возглавляемой Барри Уэлшем, предъявили миру шесть недавно обнаруженных ими экзокомет.

Согласно тому, что мы сегодня знаем о космосе, как минимум каждая шестая звезда вокруг нас имеет одну или несколько планет. Но практически все звезды оснащены мощными газопылевыми дисками, в которых, собственно, планеты и зарождаются.

- Мы видим эти диски, - говорит Уэлш, - и часто видим в этих дисках планеты, но не видим остального, что туда входит, – планетных зародышей (планетезималей) и комет. Этих экзокомет куда больше, чем планет, и выискивать их намного проще, чем кажется.

Первая экзокомета была обнаружена давно, еще в 1987-м году – у одной из ближайших к нам звезды бета-Пикторис. Любопытно, что в 2009-м году там была обнаружена экзопланета в десять раз массивнее Юпитера. Впоследствии, в 1988-м году, команда Уэлша обнаружила еще три звезды с экзокометами.

Комета представляет собой снежный ком с типичным размером в 5-20 км, поэтому в телескоп, каким бы мощным он ни был, обнаружить ее действительно очень непросто, если вообще возможно. Но если нельзя увидеть комету, то можно увидеть ее умирание. Если что-то сбивает комету с ее накатанной орбиты на дальних подступах к звезде, то она, скорее всего, начнет на нее падать.

Приближаясь к звезде, кометы нагреваются и начинают испаряться, иначе говоря, с ними будет происходить то же самое, что происходит с нашими кометами – с той же кометой Галлея или с кометой ISON, открытой 21 сентября прошлого года двумя астрономами-любителями из России и Белоруссии и обещающей в октябре-ноябре этого года впечатляющее зрелище. А испаряющаяся комета ненадолго добавляет к спектру звезды свою подпись - вполне различимую линию поглощения.

Первая экзокомета была обнаружена давно, еще в 1987-м году – у одной из ближайших к нам звезды бета-Пикторис. Любопытно, что в 2009-м году там была обнаружена экзопланета в десять раз массивнее Юпитера. Впоследствии, в 1988-м году, команда Уэлша обнаружила еще три звезды с экзокометами.

Но на этом все и кончилось. После того, как астрономы начали обнаруживать экзопланеты, экзокометы показались им прошедшим этапом, и интерес к ним угас.

В прошлом году Уэлш решил возобновить поиск экзокомет. Во-первых, это интересно, а во-вторых, что-то должно стягивать комету с ее дальней орбиты внутрь своей гравитацией, и это что-то может быть только планетой, возможно, еще не обнаруженной.

Шесть новых экзокомет астрономы обнаружили за пять ночных сеансов наблюдения. Они находятся в дисках около очень молодых звезд типа А, удаленных от нас на расстояние около 5 миллионов световых лет. Для того чтобы искать кометы у более старых и более желтых звезд, где чаще всего и находят экзопланеты, команде Уэлша нужен более чувствительный спектрометр. У звезд типа А планет пока не найдено, они слишком молоды, но, по словам Уэлша, есть все основания считать, что и у них могут быть собственные планеты – что-то же должно было столкнуть комету с орбиты.

- Если оно крякает, переваливается при ходьбе и покрыто перьями, то очень вероятно, что это утка, - говорит он.

В Млечном пути 17 миллиардов планет, похожих на нашу

Валерий Камнев — Tue, 08 Jan 2013 17:12:15 +0400

Свой анализ исследователи основывают на наблюдениях знаменитого охотника за экзопланетами - космического телескопа "Кеплер". На проходящей сейчас в Калифорнии 221-й конференции Американского астрономического общества они сообщили еще о 461 кандидате в экзопланеты, что с февраля 2012 года были обнаружены "Кеплером". Всего "Кеплер", начав свои наблюдения с февраля 2009-го года, обнаружил 2740 потенциальных планет у 2036 звезд.

"Кеплер" ищет экзопланеты по "транзиту" – изменению яркости звезды в момент прохождения перед ней планеты. Это очень чувствительный инструмент, который способен заметить изменение яркости стоваттной лампочки, когда перед ней пролетит комар. Из почти полутысячи новых кандидатов самый большой процентный вклад внесли экзопланеты размером с Землю и суперземли – их общее количество увеличилось на 43 и 21 процент соответственно. Именно на этой впечатляющей статистике и строится вывод о 17 миллиардах двойников нашей планеты.

Всего "Кеплер", начав свои наблюдения с февраля 2009-го года, обнаружил 2740 потенциальных планет у 2036 звезд.

Если говорить точнее, астрономы "Кеплера" обнаружили, что 17% звезд обладают планетами размерами 0,8-1,25 размера Земли, вращающихся с периодом 85 суток или меньше. У четверти обследованных звезд есть суперземли с диаметром в 1,25-2 раза крупнее земного, период орбиты которых меньше или равен 150 суткам, и такую же долю "мини-нептунов" (от 2 до 4 радиусов Земли) с периодом обращения до 250 дней. Есть еще 3 процента звезд с макси-нептунами (от 4 до 6 радиусов).

Все это, разумеется, ни в коей мере не означает, что в нашей галактике имеется 17 миллиардов обитаемых "хуторов", которые, по крайней мере, в подавляющем большинстве случаев, никак между собою не сообщаются. Множество таких планет следует сразу откинуть, поскольку они не находятся в обитаемой зоне, где температуры поверхности позволяют воде находиться в жидком состоянии. Из жителей обитаемой зоны тоже следует исключить некоторое количество космических объектов типа нашего Марса, да вдобавок надо умножить это количество на планеты, пригодные для жизни, но на которых она по разным причинам не состоялась – не выдержала, например, очередного глобального вымирания, какие регулярно посещали и нашу Землю. Но если навскидку, с потолка, вдруг заявить, что на каждой тысячной планете размером с Землю все-таки зародилась жизнь, то окажется, что в пределах Млечного пути существует "всего" 17 миллионов разумных миров.

Это число может быть и больше, и меньше. Меньше – потому что подавляющее большинство обнаруженных "Кеплером" экзопланет все-таки остаются в статусе кандидатов. Одно дело - обнаружить планету по транзиту, и совсем другое, куда более трудоемкое, – доказать, что это, вне всяких сомнений, планета. К началу 2012-го года кандидатов, получивших подтвержденный статус планеты, было всего 33. Сегодня их стало 105. А больше – потому что на самом деле мы не знаем размеров обитаемой зоны. Жизнь может оказаться там, где ее даже не ищут, – под ледовой коркой спутников газовых гигантов, на темной стороне планет, слишком близко подобравшихся к своему светилу и потому безнадежно изжаривших одно из своих полушарий. Фактически мы даже не знаем, так ли уж важна для жизни вода.

Магнитное поле существовало во Вселенной до появления первых магнитов

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Tue, 08 Jan 2013 12:44:24 +0400

Об этом сообщается в статье германского теоретика Рейнхарда Шликайзера из Института теоретической физики при Рурском университете в Бохуме, появившейся в январском номере журнала Physical Review Letters.

Собственно, ничего особенно нового в этом заявлении нет: магнитное поле вполне может существовать и без магнита - для его появления, как известно, вполне достаточно движения заряженных частиц, а уж в этих частицах с самого первого момента жизни Вселенной недостатка не было, поскольку Большой взрыв породил множество протонов, электронов, а также ионов водорода и гелия.

Физики давно подозревали о существовании "реликтового" магнитного фона Вселенной. А в 2010-м году астрофизики Шиничиро Андо из Калифорнийского технологического института и Александр Кусенко из Калифорнийского университета Лос-Анджелеса обнаружили следы его присутствия. Изучая снимки 170 сверхмассивных черных дыр, они заметили, что они не такие резкие, как должны бы быть. По их мнению, картинку смазывал магнитный фон, пронизывающий всю Вселенную. По их расчетам, величина этого магнитного поля в квадрильон (тысяча триллионов) раз меньше магнитного поля Земли. Правда, каким именно образом возник этот фон, оставалось до сих пор неизвестным.

Заслуга профессора Шликайзера состоит в том, что он разобрался в механизме всепроникающего магнитного фона Вселенной

Заслуга профессора Шликайзера состоит в том, что он разобрался в механизме всепроникающего магнитного фона Вселенной. Он исследовал поведение заряженной плазмы с плотностью и температурами, соответствующими тем, что существовали во Вселенной до появления первых звезд, и показал, как в этой плазме возникают и флуктуируют магнитные поля. Причем если электромагнитная волна флуктуирует во времени, то эти фоновые магнитные поля, согласно выкладкам Шликайзера, флуктуируют только в пространстве, но не во времени. Иначе говоря, они существовали всегда.

Шликайзер также рассчитал величину магнитного фона Вселенной. Она очень близка к значению экспериментальной цифры, полученной Андо и Кусенко, и равна десять в минус двадцатой степени Тесла. Напомним, магнитное поле Земли составляет 30 миллионных долей Тесла.

Механизм образования реликтового магнитного поля, разработанный профессором Шликайзером, позволит ученым глубже разобраться в процессах, протекавших в ранней Вселенной, и объяснить некоторые их особенности, прежде не имевшие объяснения. Теперь германский физик намерен исследовать, как реликтовое магнитное поле влияет на флуктуации реликтового электромагнитного фона Вселенной.

Вселенная как пространство, образованное двумя непересекающимися сферами, вложенными друг в друга

Наталья Теряева — Sun, 06 Jan 2013 15:57:47 +0400

Искусство строгого логического рассуждения и возможность получать этим способом надежные выводы не должны оставаться привилегией Шерлока Холмса, этим умением должен овладеть каждый школьник, утверждал Владимир Арнольд. По его инициативе более двадцати лет для подготовки профессиональных математиков был организован Независимый московский университет, а при нем – французско-российская лаборатория Понселе, объединяющая в совместных научных исследованиях математиков, физиков и программистов обеих стран. Концепция деятельности лаборатории укладывается в сформулированную Арнольдом идеологию математического образования: умение составлять адекватные математические модели реальных ситуаций должно составлять неотъемлемую часть математического образования.

Летние школы «Современная математика», проводимые в Дубне ежегодно на протяжении уже двенадцати лет собирают около сотни умников и умниц из российских школ и вузов, причем не только столичных. Школы проходят под эгидой Отделения математики РАН, Математического института имени В.А.Стеклова и Московского центра непрерывного математического образования.

Четыре года подряд Лаборатория теоретической физики при поддержке посольства Италии в России и личном участии атташе по науке итальянского посольства в Москве, физика, авторитетного эксперта в теории супергравитации, профессора Туринского университета Пьетро Фре проводила представительные круглые столы, собирая для дискуссий лучших физиков южной и северной стран мечтателей и ученых.

Накануне 2013 года в Объединенном институте ядерных исследований собрались лучшие «чистые» математики уже четырех сторон – Франции, Италии, России и Объединенного института ядерных иследований – чтобы научиться говорить на одном языке с лучшими представителями мира математической физики и обменяться перспективными идеями адекватного описания нашего реального мира языком математических уравнений.

Когорту корифеев ученого собрания образовали академики РАН Андрей Славнов (МИАН им. Стеклова), Людвиг Фаддеев (МИАН им. Стеклова, СПб), Алексей Старобинский (ИТФ им. Ландау), член-корреспондент РАН Александр Белавин (ИТФ им. Ландау), профессора Борис Дубровин (SISSA, Триест, Италия), Владимир Казаков (ENS, Париж, Франция).

Как видно из этого списка, круглый стол в Дубне привлек интерес наших маститых соотечественников, осевших в лучших университетах мира. В числе их имен стоит назвать и профессора Болонского университета Александра Каменщика, специалиста по космологии и гравитации – предложенная им модель объясняет, почему наша Вселенная расширяется с ускорением.

Алексей Старобинский (один из авторов теории инфляции Вселенной, объяснившей многие загадки макромира) рассказал о возможных пространственных топологиях Вселенной, реализующихся в разных сценариях эволюции расширяющейся после Большого взрыва Вселенной

Молодых звезд математики и матфизики в беседе на 60 участников представляли Георгий Шарыгин (МГУ, ИТЭФ), Александр Буфетов (CNRS, Марсель, Франция), Лука Маркезе (Университет Париж XIII, Франция), Пьетро Грасси (Университет Восточного Пьемонта, Италия), Дарио Мартелли (King’s College, Лондон, Великобритания), Алессандро Томазиелло (Университет Милан-Бикокка, Италия).

Доклады участников круглого стола касались новых математических методов и подходов к описанию структуры макромира (Вселенной, черных дыр) и микромира (элементарных частиц). То есть обсуждавшиеся математические модели были связаны с их приложениями в космологии и астрофизике, в квантовой хромодинамике, в теории супергравитации и теории суперструн.

Например, Алексей Старобинский (один из авторов теории инфляции Вселенной, объяснившей многие загадки макромира) рассказал о возможных пространственных топологиях Вселенной, реализующихся в разных сценариях эволюции расширяющейся после Большого взрыва Вселенной. Мы уже привыкли представлять себе бесконечное пространство, где живем, в виде внутренности сферы. А оказывается, что Вселенная могла бы быть тором (бубликом) или пространством, образованным двумя непересекающимися сферами, вложенными друг в друга.

говорили о загадочных полях Янга-Миллса, которые описывают элементарные частицы глюоны, склеивающие кварки внутри ядер и не дающие им оттуда вырваться; о геометрии суперсимметричных решений в десятимерном пространстве, о теории чисел.

А еще говорили о загадочных полях Янга-Миллса, которые описывают элементарные частицы глюоны, склеивающие кварки внутри ядер и не дающие им оттуда вырваться. Говорили о геометрии суперсимметричных решений в десятимерном пространстве, о теории чисел.

Все это звучит очень красиво и очень-очень сложно. Высшая степень абстрагирования от реальности, чтобы (парадокс!) ее правильно и адекватно описать, и объединила чистых математиков с физиками-теоретиками в желании сократить языковую дистанцию между ними. Если бы они легче понимали друг друга, сформировали общую понятийную культуру, это могло бы помочь более глубокому осмыслению теории суперструн – чрезвычайно сложного инструмента, созданного на переднем крае нашего понимания для описания и предсказания свойств микро- и макромира. Именно это и было главной целью круглого стола!

В кулуарах круглого стола наши соотечественники из-за рубежа обсуждали, помимо чистой математики, и вопросы организации современной российской науки. Хвалили программу мегагрантов. Частично. В том смысле, что лаборатории даже провинциальных университетов уже удалось оснастить современным оборудованием. Проблема, однако, остается в том, что из-за низких зарплат, не позволяющих толковой молодежи обзавестись достойным жильем, работает на этом прекрасном оборудовании все то же поредевшее поколение ученых от пятидесяти и выше.

Как рождаются книги-2

Sun, 06 Jan 2013 10:11:08 +0400

Мы продолжаем публикацию бесед с учеными, популяризаторами науки и журналистами в рамках проекта "Книга. Знание". С лауреатом премии «Просветитель» 2012 года, канд. физ.-мат. наук, астрономом, доцентом физического факультета МГУ, старшим научным сотрудником ГАИШ МГУ, известным популяризатором науки Владимиром Сурдиным побеседовала Наталия Демина.

См. также:

Первая часть интервью

А что сейчас читает Владимир Сурдин, что он прочитал за последние год-два?

«Чукча – не читатель…» (смеется)

Есть ли что-то интересное из нон-фикшн или художественной литературы?

Мне очень понравились книги Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих обществ» и «Коллапс: Как и почему одни общества приходят к процветанию, а другие — к гибели». Они обе вышли в рамках «Библиотеки фонда «Династия». Одну я прочитал целиком. Даймонд – это тот стиль, который меня очень привлекает как естествоиспытателя. Человек пытается понять историю человечества, этносов, народов через объективную вещь: изменение методов агрокультуры, изменение технологий производства разных орудий труда или через изменение климата или его особенности. То есть это не та история, которой нас учили в школе – от короля к королю, от полководца к полководцу, от фаворита к …

От рабовладельческого строя к феодальному…

А что реально заставляет людей переселяться, бросать какие-то насиженные места или наоборот цеплять за какие-то плодородные области в мире. Почему у одного народа технологии развивались: колесо, автомобиль, ракета, а другой народ застрял на уровне ламы, и даже не изобрел колеса. Даймонд хорошо это знает, лучше меня, и я с удовольствием, в подтверждение каким-то своим наивным представлениям, узнаю это из его книг.

Если сравнить, как пишут зарубежные научно-популярные авторы и отечественные, в чем вы видите основные различия?

В той области, которой я занимаюсь, различия велики. Сильный научпоп советского периода был на грани между учебником и легким чтением. На этих книгах росли начинающие ученые, инженеры и даже школьники, которые заражались этим сильным научпопом уровня журнала «Квант», «Библиотечки Квант», популярных книг издательств «Наука», «Знание», «Недра». Если сильный физик пишет для увлеченных физикой людей, а сильный астроном для увлеченных астрономией людей, если ученый не боится формул и терминов, а наоборот вводит их шаг за шагом и продвигает читателей вперед, а не просто играет словами о квантах, гравитационных полях, черных дырах, то читатель тренирует мозги и получает ясное представление о предмете и том уровне сложности, на котором люди работают у переднего края.

Но такой научпоп за границей почему-то не культивируется. Там либо учебники, либо очень простые книги, Я не говорю, что они плохо написаны, наоборот, в журналистском смысле они хорошо сделаны, как правило, их делает сильная команда. В последние годы – это книги Хокинга. Ясно, что тяжело больной человек сам не мог написать такое количество книг. Я уверен, что под этим брендом выходят книги, написанные профессиональными физиками, и доведенные до кондиции профессиональными редакторами больших издательств.

В последние годы я сам часто выступаю в роли редактора и понимаю, что иногда именно вклад редактора определяет успех или провал книги. Редактор обязан знать, для кого он эту книгу делает, для какой публики и каким языком она должна быть написана, и что там должно быть, и в каком темпе это всё надо излагать, и как иллюстрировать, и на какой бумаге печатать. Всего это сам автор часто не понимает. Мне как автору было бы комфортно иметь над собой такого редактора. К сожалению, у нас сейчас почти не осталось высокопрофессиональных редакторов.

Разумеется, простые книги тоже нужны: они поддерживают не уровень знаний, а уровень отношения людей к науке. Скажем, разъясняют, зачем NASA запускает ракеты, зачем строят Большой адронный коллайдер, куда идут деньги налогоплательщиков. Естественно, цель таких научно-популярных книг не в том, чтобы люди разобрались в научной сути явлений и сами учились вычислять, а в том, чтобы поняли, что ученые работают не зря, что их исследования завтра воплотятся в микроволновые печи, кухонные комбайны, сотовые телефоны… А следующий уровень западных издательств – это университетские учебники. Сразу. У них нет промежуточного этапа в виде «тяжелого», серьезного научпопа, который был когда-то у нас.

Но сейчас он и у нас почти исчезает. Издатель, поставленный в условия рынка, понимает, что книга должна быть либо учебником, и тогда ее купят по необходимости, либо она должна быть такой многотиражной, чтобы оправдать затраты на свое производство, а для этого она должна быть доступна многим и в ней не должно быть ни одной формулы. А книг среднего уровня, которые ведут инженера вверх, мало. Книга, написанная на таком среднем уровне популяризации, поднимет начинающего инженера (выпускника какого-нибудь политехнического института, которому плохо объясняли физику, математику, дали диплом, а он еще ничего не умеет и не понимает) до уровня хорошего инженера. Может быть, и до среднего ученого. Такой литературы у нас уже долго не было. Тот факт, что на Западе она не востребована, возможно, говорит о том, что и у нас она исчезнет. Тем не менее, я и мои коллеги продолжаем писать именно так, в надежде, что в чем-то мы можем пойти чуть дальше наших западных коллег. Некоторые наши традиции в области популяризации науки, возможно, опережают западные. Мне хочется так думать и продолжать так работать.

Когда вы приходите в книжный магазин, то какие маркеры, опознавательные знаки помогают отличить хорошую книгу от плохой?

Первый маркер – это издательство. Совершенно определенно. Я точно знаю, к книгам каких издательств я не подойду, что бы там на обложке ни было написано, а к каким подойду и буду изучать их новинки. Думаю, что сейчас читатели уже понимают, что издательство – это верный признак. В ситуации, когда нет сильной редактуры, только имя издательства может подсказать качество книги.

Второй маркер – это автор, конечно. Но часто бывает, что автор тебе еще неизвестен, а он очень хороший, поэтому нельзя зацикливаться на известных фамилиях, а надо смотреть и на новых авторов.

Название книги уже не может служить маркером. К сожалению, коммерческие издательства научились давать книгам очень привлекательные названия, не отвечающие за содержание книг. Порой и более серьезные издательства этим грешат. Последнюю из изданных книг я хотел назвать «Астрономия от А до Я». Это что-то вроде энциклопедии или толкового словаря по разным аспектам астрономии. Из типографии она вышла под названием «Вселенная от А до Я». Спрашиваю издателя: «Почему изменили название?», а в ответ слышу: «Потому что слово «Вселенная» лучше продается». Позже я увидел, что у этого издателя названия почти всех книг, касающихся астрономии, начинаются со слова Вселенная: «Вселенная от Большого взрыва до черных дыр», «Вселенная: полная биография» и т. д. Главное, чтобы на обложке было крупно написано «Вселенная». Так что название порой не гарантирует ни качества книги, ни даже ее содержания.

Какие у вас творческие планы, о чем еще не написано и о чем хочется написать?

Вы когда-нибудь видели пишущих людей, которые рассказывают о своих планах?

Видела, конечно.

По-моему, таких не бывает.

В смысле, крадут идеи?

Нет, уж чего я не боюсь, так этого. Вы же видите, что я как раз стимулирую людей, что готов быть и редактором. Порой в книге я как редактор даже не указан, авторы просят поправить их книгу, я с удовольствием это делаю, ведь чем больше хороших книг, тем лучше. А делиться планами опасно в том смысле, что не всегда они воплощаются в срок. Разные бывают обстоятельства в жизни.

Осталось ли о чем еще написать? Энциклопедия вышла… Есть ли еще неизученные темы?

Конечно, есть! Но не всегда удается быстро довести до конца то, что решил сделать. У меня есть несколько книг, которые начал писать 10-12-15 лет назад, еще в середине 90-х, но так и не закончил.

Например, одна. В начале 90-х годов многих потянуло на астрологию. Люди увлекались астрологией по разным причинам. Некоторые думали, что это реальный научный метод предсказаний. Мои коллеги стали читать статьи и книги по астрологии, потому что раньше публикаций об этом вообще не было. Хотели понять: о чем это? как это? Там ведь что-то о небе и звездах. Я тогда тоже читал астрологические книжки, познакомился с историей астрологии, увидел много несуразностей, и написал несколько больших статей с критикой, с рассказом о том, что предсказания астрологов не подтверждаются, что все это ерунда. Пытался развеять астрологический миф.

В конце концов, стал собирать материал для большой книги, мне казалось, что она нужна. Я набрал огромный материал, довольно любопытный и редкий. У меня появились контакты с зарубежными коллегами, которые тоже занимались критикой астрологии, ведь мы сейчас только начали, а на Западе открытое противостояние науки и лженауки идет уже давно и коллеги накопили огромный материал.

Книга собралась, лежит в компьютере почти готовая, но постепенно я понял, что все, кто хотел, уже сами разобрались. Кому нужна такая книга? Тем, кто регулярно читает свой гороскоп, им критика не нужна. Они уже привыкли читать гороскоп, привыкли использовать астрологию как тему для разговора: «Ты кто по знаку Зодиака? А я … Давай познакомимся». Каких-то людей такое чтиво удовлетворяет, им моя критика не нужна. Остальные поняли, что астрология – это чисто коммерческая вещь, к науке отношения не имеющая. Им тоже моя книга не нужна.

Я не согласна. Я помню, что еще лет 7 назад я маме покупала на книжной ярмарке в «Олимпийском» календари NN на год. А теперь думаю, зачем я это делала…

Ну вот, вы ведь разобрались? Впрочем, брошюру об астрологии я все-таки написал, но лишь по настоянию академика В.Л. Гинзбурга. Он был жестким борцом с лженаукой. Как-то, увидев мою статью на эту тему в журнале «Наука и жизнь», приказал: «Пишите книгу про астрологию». Я заупрямился, а он: «Пишите, я требую!». Тогда уже В.Л. серьезно болел, и я понял, что отказать не могу. Написал компактный текст, а Гинзбург добавил к нему обширное послесловие. Он слишком любил науку, чтобы спокойно смотреть на лженауку.

Вы действительно воспринимаете астрологию как лженауку, а не как, скажем, макраме или графоманство?

Именно как лженауку и вот почему. Она в своей внешней атрибутике маскируется под науку. Карточные фокусники, цирковые иллюзионисты – они ведь не маскируются под ученых-экспериментаторов, а честно говорят: «Ребята, мы вас обманываем, а вы попробуйте разгадать наши фокусы». Тут все честно. А астрологи с серьезной миной вещают: «Мы ученые, у нас компьютеры, распечатки, карты звездного неба, а какие у нас термины: “констелляции”, “созвездия”, “знаки Зодиака”». Когда люди называют себя учеными, но не используют методы науки, ни проверяют свои предсказания, не демонстритуют честно степень их оправдываемости, а просто морочат людям голову, играя на их душевной простоте – и не бесплатно, – это и есть лженаука. Это ничем не лучше, чем продавать людям приборчик с двумя контактиками, утверждая, что он лечит от всего и что там применены последние научные разработки от Кремлевки до ВПК, а на самом деле, там батарейка и мигает одна лампочка. Это тоже лженаука, паразитирующая на серьезной науке.

Но сейчас у меня к большой книге об астрологии пропал интерес, поскольку нормальным людям она не нужна, а для простаков писать неинтересно.

А если придет издатель и скажет: «Отдайте рукопись нам, мы доведем её до ума».

Довести до ума могу только я. А издательство может отвезти её в типографию, больше ничего. Но зачем она нужна? Я не вижу потенциального читателя. Люди уже поляризовались. Для одних астрология – привычное успокоительное, для других – откровенное шарлатанство. В 1990-е годы толстая книга могла бы иметь смысл, а сейчас…

Я перестал откликаться на предложения телевизионщиков прокомментировать астрологов. Порой звонят и говорят, что «накануне Нового года у нас будет столкновение ученых и астрологов. Мы хотим, чтобы с одной стороны был астроном, а с другой – астролог». Я сразу вспоминаю, что в начале 1990-х годов было такое телестолкновение между Тамарой Глобой и университетским профессором-астрономом. На каком канале, уже не помню. С одной стороны – Глоба, а с другой… У нас в Москве никого не нашлось достаточно презентабельного, и мы позвали из Питера, настоящего интеллигента, человека кристального ума, с прекрасным чувством юмора – профессора К. В. Холшевникова.

Началась дискуссия. Камера чаще, чем на лицо профессора, была направлена на ноги Тамары Глобы. Выглядела она отлично и говорила напористо: «Вот мы предсказали гибель корабля, и какой-то корабль утонул», а профессор в своей академической манере: «Мы испытали 20 тыс. предсказаний на гауссово распределение. И оказалось, что совпадений мало, что они не выходят за рамки статистических флюктуаций…». На что Глоба парировала: «А вы хотите, чтобы всё совпало? Наша наука развивается, у вас вон тоже метеорологи не умеют абсолютно точно предсказывать погоду, но вы же не говорите, что метеорология – не наука. Гороскопы – это как зонтик, на всякий случай надо читать гороскоп, может быть, он предупредит человека об опасности». Астрологи умеют убедительно говорить с толпой, умеют красиво сидеть, что особенно нравится телевизионщикам.

В итоге получилась абсолютно провальная для ученых передача. С тех пор я понял, что по телевидению это дело не пройдет, ведь астролог – это человек, который знает, как профессионально морочить людям голову, а ученый не умеет морочить. Он за каждое слово несет ответственность. Прежде чем утверждать что-то, он задумывается, оценивает аргументы, указывает уровень своего доверия к ним: «Я полагаю… По-видимому… Скорее всего…» Для простого человека этот тон неубедителен. Какая тут может быть дискуссия? Это – игра в одни ворота.

Удается ли вам совмещать написание книг с работой в науке? Удается ли оставаться действующим ученым?

Всё меньше и меньше. То есть я по-прежнему, слежу, что нового происходит, но с каждой новой книгой (а она каждый раз на другую тему) приходится следить за всё более широким спектром астрономии, фактически за всей, потому что у меня сейчас книги по всему спектру науки. На скрупулезную науку, в конкретной области, остается всё меньше и меньше времени. Если раньше выходило по 5 статей в год, то сейчас по 1-2. Своего оригинального продукта я выдаю, конечно, меньше, чем раньше.

Вы специалист в какой области астрономии?

В основном я занимаюсь звездной динамикой; это – эволюция звездных скоплений, жизнь галактик, движения звезд, межзвездной среды, формирование звезд. От планет я был далек, но в последние годы меня так увлекли планеты, что я стал почитывать вещи, связанные с ними и их спутниками, потому что там очень много нового интересного открыли, например, экзопланеты. А в звездной астрономии не так много нового найдено, там всё развивается неспешно. Но жизнь не бесконечна, и порой хочется окунуться в то, чем раньше пренебрегал. Это оказалось очень интересно. Так что я сейчас разбрасываюсь, хотя звездная динамика для меня по-прежнему в приоритете.

Есть ли какой-то рецепт, который может стимулировать появление новых научно-популярных книг в разных областях науки? Как помочь издателям, авторам?

Я думаю над этим. В Академии наук я, как ни странно, оказался ответственным за популяризацию астрономии. Наш МГУ – не академическое учреждение, тем не менее, некоторые мои коллеги и я – члены Бюро Научного совета по астрономии РАН. Меня там назначили главой Комиссии по популяризации астрономии. Я всегда стараюсь помогать авторам и издателям. Особенно авторам. Найти хорошего издателя, подредактировать текст – на эти просьбы я всегда откликаюсь. Надеюсь, что это поддерживает уровень книг по астрономии.

А что можно сделать в масштабах страны? Я не знаю. Думаю, что пока своя наука в России в загоне, пока высокие и не слишком высокие технологии нам не нужны, пока человек думает, что бы такое современное купить, – телевизор, фотоаппарат, планшет и т. п., – и единственная его мысль при этом – какая иностранная фирма делает лучший продукт, и пока человеку не приходит в голову, что это может быть сделано у нас, а не собрано из западных деталей, что это может быть придумано и изготовлено в России, то понятно, что к науке будет отстойное отношение.

По-видимому, секрет успеха нашей популяризации середины 1960-х годов в том, что страна была закрыта, западные технологии проникали в СССР с трудом, товары вообще не проникали. И хотели мы этого или нет, все приходилось делать своей головой и своими руками. Это был не верх технического искусства, но верх того, на что мы были способны. И людей это увлекало. Для творческого человека приятнее своими руками сделать грабли, чем купить западный видеомагнитофон. Больше удовольствия доставляет то, что ты сделал сам. Наших инженеров это стимулировало, они читали научно-популярную литературу. А сейчас у нас такой провал в инженерном деле! Я как ученый понимаю, что ученых нам особенно много не надо, а вот инженеры, хорошие и думающие, нужны. Именно они раньше потребляли научно-популярную литературу. Ее писали ученые, а читали инженеры.

Это же похоже на экосистему! Без травы и мха не будет деревьев… В лесу всё взаимосвязано. Чтобы была сильная научно-популярная литература, нужны сильные пользователи.

Инженерная среда и потребляла. Скажем, астрономическая книжка, изданная тиражом в 40-50 тыс., – а это были обычные тиражи, – не может потребляться исключительно самими астрономами. Их в СССР было около 2 тыс., а тираж 50 тыс. Школьников и вообще любителей астрономии было 10-15 тыс. Остальная, большая часть научно-популярных книг потреблялась инженерами, технически образованными людьми, которые занимались ракетной техникой, оптикой, создавали бинокли, телескопы. Эти книги читали близкие к наблюдению неба люди, да и просто любознательные читатели. К сожалению, их сейчас почти не осталось. Я себе хорошо представляю ситуацию в технике, близкой мне по профилю, астрономической и оптической. В ней последние годы до пенсии дорабатывают старички, а молодых инженеров там почти нет. И любознательных уже почти не осталось. А нет востребованности, нет и научно-популярной литературы.

В заключение надо всё же сказать что-то оптимистическое. Что же дает вам надежду?

Мы стараемся, пишем новые книги. Часть моего оптимизма связана с такими меценатами как Дмитрий Зимин, потому что на свои деньги он поддерживает и авторов, и издателей, и рассылает удачно сделанные книги в библиотеки России. Таким образом, он поддерживает читателей. Я недавно был в Якутии, в большой общеякутской школе для одаренных детей, и видел в библиотеке книги, присланные за счет грантов. Обратил внимание, что они основательно зачитаны. Это мне было очень приятно. Когда ко мне приходит школьник с моим задачником, и книга у него в руках почти рассыпается, я так рад это видеть. Значит, человек с ней основательно поработал, с каждой страничкой. В этой якутской библиотеке книги были зачитаны до глубокого состояния, почти до полураспада, значит, читатель тянется к научно-популярным книгам, особенно, если их ему дарят, если преподносят на блюдечке с голубой каемочкой. А по тем ценам, что они лежат в магазинах, не каждый может себе позволить.

И нет системы распространения…

У крупных издателей типа АСТ, «Эксмо» какое-то подобие книготорговой сети есть, но они издают только то, что читает каждая домохозяйка: им нужны аховые тиражи, а малотиражные книги им не интересны. Такими книгами занимаются маленькие издательства, но с распространением у них большие проблемы. Поэтому тиражи смешные, 1-2 тыс. А ведь надо учитывать, что КПД научно-популярной книги не так уж велик. Возьмем за образец Перельмана, книги которого по признанию многих инженеров и ученых зажгли их интерес к науке. До войны его книги выходили тиражом 20-30 тыс., что дало нам несколько сотен толковых инженеров, заложивших основы ракетной и ядерной техники. После войны книги Перельмана стали печатать тиражом 100-150 тыс., и при этом цена на них была копеечной, доступной каждому школьнику. И вот в 1970-е появились тысячи нужных стране профессионалов, создавших ракетно-ядерный щит, на котором сейчас держится престиж и сила нашего государства. Так что, с этой точки зрения, КПД научно-популярной книги составляет порядка 1%. Напомню, что в стране более 40 тыс. школ.

Книги Якова Перельмана были в каждой школьной библиотеке. Нынешние «перельманы» не попадают, практически, ни в одну. Откуда возьмутся завтра молодые таланты, создатели новой техники? Думаете, поможет Интернет? Ну что же, поживем – увидим. А если не увидим?...

На этой невеселой ноте мы и заканчиваем интервью.

Звезда в созвездии Волка и ее планеты растут одновременно

Редакция [ПОЛИТ.РУ] — Fri, 04 Jan 2013 13:34:14 +0400

Звезда под номером HD 142527 находится в созвездии Волка на расстоянии 450 световых лет от Земли. Она в два раза массивней Земли и намного моложе – ей всего 2 миллиарда лет, и она все еще формируется. Вокруг нее вращаются как минимум две крупных протопланеты, которые в процессе своего рождения вычистили вокруг звезды газопылевое облако, что по идее должно было остановить формирование самой звезды, однако она продолжает формироваться, высасывая вещество из внешнего, не вычищенного протопланетами сферического слоя газа и пыли через несколько тонких, но плотных нитей.

Если б не эти нити, заявляют астрономы, запасы строительного материала для звезды закончились бы меньше, чем за год. Больше того, Саймон Казассус, возглавляющий чилийскую команду, утверждает, что, скорее всего, примерно таким же образом наши Юпитер и Сатурн помогали в свое время рождаться Солнцу.

Саймон Казассус, возглавляющий чилийскую команду, утверждает, что, скорее всего, примерно таким же образом наши Юпитер и Сатурн помогали в свое время рождаться Солнцу.

Вычищенное от пыли и газа пространство велико – оно простирается по радиусу от десяти до ста сорока астрономических единиц (расстояние от Земли до Солнца). Все вещество газопылевого диска было выбрано оттуда местными газовыми гигантами, один из которых, имеющий 10 масс Юпитера, вращается по орбите, удаленной от звезды на 90 астрономических единиц, а второй, поменьше, в четыре массы Юпитера, удален от нее на 40 астрономических единиц. И эту пустоту пронизывают узкие каналы, по которым стремительным и мощным потоком идет к звезде вещество, питающее ее рост, – в основном, окись углерода.

Каким образом образовались эти каналы, до конца неясно, ученые предполагают, что они сформировались в тех областях "щели", где вещество было не до конца вычищено планетами. Непонятным остается механизм, позволяющий передавать звезде большую часть вещества внешнего диска.

Наблюдения проводились на строящейся сейчас сети радиотелескопов ALMA в чилийской пустыне Атакама. Выводы, опубликованные в Nature, были сделаны астрономами на основе часа наблюдений за звездой HD 142527. Ученые надеются, что в течение следующих запланированных шести часов они смогут больше сказать о ее планетной системе, в частности, о том, есть ли там еще какие-нибудь планеты.

Как рождаются книги

Tue, 01 Jan 2013 09:31:54 +0400

Вторая часть интервью

Какие книги вашего детства, юности повлияли на вас, может быть, предопределили ваш путь в науку?

Первая книжка, которую я взял в руки сознательно, по собственной инициативе, состоялась таким образом. Кажется, это было в 3-м классе, прежде я ничего сам не читал, разве только «Букварь» и «Родную речь». Жили мы тогда на Урале, в маленьком городе Миассе. Как-то моя бабушка отправилась в районную библиотеку за новыми книгами и взяла меня с собой. Мы пришли в маленький подвальчик,. Бабушка разговорилась с библиотекаршей, а я стал бродить между стеллажами. Я смотрел на корешки книг, ведь больше не на что было смотреть, и меня они абсолютно не возбуждали. И вдруг один корешок оказался непохожим на другие: между одинаковых книг стояла маленькая, толстенькая и сильно потрепанная книга в твердой обложке. Я ее вытащил, просто потому, что она была особенная с виду. На обложке я увидел тесненный, выпуклый, рисунок подводной лодки, плывущей с включенным прожектором в зарослях каких-то подводных растений. Лодка была похожа на веретено, скорее такая, как рисуют фантасты, а не инженеры. Я открыл книгу, и внутри, между потрепанных страниц, на твердой бумаге было несколько гравированных рисунков тоже на тему подводных приключений: люди в скафандрах, подводная лодка несется где-то в океане. Мне эти картинки так понравились, что я взял книжечку, подошел к бабушке и сказал: «Ба, возьми мне, пожалуйста, я дома картинки посмотрю». Она взяла.

Книжка оказалась, как вы, наверное, догадались, романом Жюля Верна «20 000 лье под водой» (1870). Порой у нас писали «80 000 км под водой». Я ее, конечно, прочитал залпом. И с этого момента всё, что мог добыть от Жюля Верна, читал запоем. Счастье для меня было, когда у родственников дома оказалось 12-томное классическое собрание сочинений Жюля Верна, серовато-голубоватое, всем известное. И я его прочитал от первой корки до последней.

Потом Конан Дойл, Азимов, Беляев, то есть классическая фантастика. Позже – Стругацкие, это была середина 1960-х, возраст вполне разумный, и в голове начинали крутиться моральные и социальные проблемы. Стругацкие вывели меня на хорошую фантастику. Параллельно, начиная с 5-6 классов, увлекся техникой (мой отец был инженер-электронщик и страстный радиолюбитель). Естественно, когда ты паяешь схемы и читаешь про подводные лодки, воздушные шары, космические ракеты, то начинаешь тянуться к физике. А тот, кто в середине 1960-х увлекался физикой, обязательно выходил на астрономию. Ведь именно в 60-е годы происходили фундаментальнейшие открытия в астрофизике: квазары, пульсары, реликтовое излучение, и я как раз в этот момент от физики потянулся к астрономии.

И следующая книжка, которая решила мою судьбу, кем же быть – астрономом или физиком, – это «Сокровища звездного неба». Ее автор – Феликс Зигель, личность колоритная, как я уже потом все о нем узнал. Он был первым пропагандистом НЛО, популяризатором, не очень глубоко знающим науку, но очень много и быстро пишущим о ней. Вот та книга, которую я прочитал, она для наблюдателей. Там прекрасные карты звездного неба, вложенных в книжку, до сих я их считаю самыми удобными и порой ими пользуюсь. Сама книга просто описывала звездное небо, созвездие за созвездием, какие там объекты, что там интересного, что известно науке. Тогда я уже сделал телескоп своими руками, а через год бабушка на свою пенсию купила мне настоящий телескоп, и каждую ясную ночь (а мы тогда жил на юге, в Волгограде, и ночи почти все были ясными) я кусочек за кусочком наблюдал звездное небо, читая книгу Зигеля. Я восхищался тем, что могу сам все это увидеть, и моя судьба была решена, я стал астрономом.

Самое интересное, что когда я был уже в сознательном, профессиональном возрасте, и мне самому пришлось писать такие же книжки, обзоры как Зигелю, то есть описывать звездное небо и объекты на нем, я, конечно, взял в руки старую любимую книгу «Сокровища звездного неба» и обнаружил в ней такое количество ошибок, столько несуразностей, что понял: в каком-то возрасте книга должна возбуждать, а не учить, научить она ничему не могла, там была ошибка на ошибке…

А что в ней было такого, что вас заинтересовало?

Она очень хорошо, от души, романтически была написана. Так что не влюбиться в астрономию ты не мог. Я человек занудливый, скрупулезный, стараюсь обнаружить ошибки в своих и чужих книгах. Иногда я даже думаю, может быть это правильный метод – специально делать ошибки. Когда в старших классах школы я сам обнаруживал ошибки в чужих книгах или газетных публикациях на тему астрономии и космонавтики, то каждый раз я немножечко, на одну ступеньку, поднимался в собственной самооценке. Я понимал, что этот предмет или эту часть предмета я знаю, кажется, лучше, чем автор, которому доверено написать книгу или статью в «Комсомольской правде» или «Известиях». Меня это укрепляло в собственном желании двигаться дальше.

Когда я стал поправлять учителя в школе, а учитель (а у меня был хороший учитель физики), прилюдно, перед всем классом, признавал свои ошибки и мою правоту, то меня это тоже укрепляло в желании двигаться в науку дальше. И теперь, когда я читаю лекции студентам, то я порой нарочно делаю не совсем правильные замечания или утверждения на лекции и жду реакции. И реакция, как правило, наступает, студенты ошибки замечают и меня это радует. И на этом, мне кажется, я им даю возможность укрепиться в их собственном мнении, что они не хуже преподавателей. Может быть, они чуть меньше знают, но в том, что они знают, они уже превзошли меня и других преподавателей.

Это неплохой педагогический прием и даже, может быть, некоторые ошибки в книгах не стоит исправлять и вычищать до конца, потому что читатель на чем-то должен чувствовать свой уровень. Потому что, если все будет безукоризненно, а читатель как раз убеждается, что этого не знал, в этом он ошибался, а тут неправильно думал, то это, может быть, угнетает и не дает возможности получить внутреннее удовлетворение от чтения, что ты приобщаешься к предмету, что ты на равных с автором, и может быть где-то даже впереди. Я раньше как-то не слышал о таком стимулирующем педагогическом приеме, но думаю, что опытные преподаватели хорошо знают о пользе сознательных ошибок. И они довольно легко признают свои ошибки, каждый раз радуясь, что студент или школьник их обнаружил.

После Зигеля в моей жизни было немало других, более серьезных книг, а с некоторого момента я и сам стал писать.

А как и когда появилась ваша первая научно-популярная книга?

Смотря, что считать книгой. Каждый из нас начинал с небольших заметок и маленьких брошюр. Например, будучи аспирантами, мы все, я и однокашники, занимались реферированием статей из западных журналов. У большинства университетов и научных учреждений страны не было валюты на подписку западных журналов, поэтому выписывали на всю страну 2-3 экземпляра серьезного журнала, они попадали в ВИНИТИ в Москве; их там раздирали на отдельные статьи и давали профессионалам прочитывать и кратко пересказывать на русском языке, а потом опубликовать это и разослать по всем научным организациям СССР. Очень хорошее было дело. Особенно для тех, кто сам занимался реферированием, они за это получали какие-то деньги, читали первоисточники – западные статьи и учились кратко излагать их суть. Это меня здорово научило формулировкам, когда я выступал как пересказчик чужого материала.

Затем мы стали писать брошюры. В то время было общество «Знание», сейчас оно тоже формально существует, но его работы не видно, а тогда оно было очень активным. В частности, издавало журналы, а еще серии брошюр по разным направлениям науки: «Астрономия», «Космонавтика», «Физика», «Химия», «Полимеры» и так далее. Для чего? Для того чтобы каждый профессионал мог сделать реферат по последним новостям науки в своей области и опубликовать это для всех желающих. Тираж такой брошюры был 40 тыс. Она реально попадала почти в каждую школу и профессионалам в соседних областях науки. Я как астроном читал все брошюры из серий «Физика», «Астрономия», «Космонавтика» от корки до корки, и это сильно расширяло мой кругозор. А потом я сам стал писать, когда защитил кандидатскую диссертацию и в определенной области науки стал понимать больше своих коллег. Написал несколько брошюр, это было полезно для меня как автора.

Сколько вам было лет?

Аспирантура, первые научные годы от 25 до 30 лет. В 1992 году появилась первая научная книжка – «Протозвезды», которую мы написали вместе с моим старинным другом и коллегой Сергеем Ламзиным. В МГУ я читал студентам-астрономам спецкурс о формировании звезд, который я назвал «Звездообразование». Такой термин – Star formation – он вполне научный, но, в то же время, слово «образование» можно по разному трактовать. Прочитав пару раз этот курс, я понял, что надо что-то дать студентам в руки, и написал книгу «Рождение звезд» (1997). Она оказалась удачной и выдержала несколько изданий. Прежде я часто писал новостные заметки в журналы «Земля и Вселенная», «Природа», «Наука и жизнь». Но после «Рождения звезд» у меня появился вкус к работе над книгой.

А вот проект, который я считаю очень важным. В 1990-е годы обрушилось большинство научных издательств, упали тиражи научно-популярных журналов. Для себя это выяснил, собрав данные по тиражам научных издательств и сравнив их с советскими тиражами: оказалось, что в среднем тиражи научпопа обрушились в 100 раз. Они реально перестали быть доступны почти для всех. Тогда я стал ходить от коллеги к коллеге, от друга к приятелю-астроному и говорить: «Давайте писать серьезные книги, наши учебники устарели уже на 15-20 лет, нам нужны свежие обзоры». И каждый раз слышал в ответ, что «Если у меня будет свободное от науки время, то я его потрачу на заработок, потому что на мою зарплату в науке семья погибает». Это была середина 90-х годов – действительно тяжелое время. Я понимал, что высококреативные люди, которые находят время заниматься наукой и зарабатывать деньги, и к тому же у них есть писательский талант, почти все уехали за границу. Среди тех, кто остался, мало таких активных и талантливых, кто способен и наукой заниматься, и приработком, и еще книжки с учебниками писать.

Если не хватает сил у одного человека, значит, надо объединяться. Я обратился к колегам: «Напишите мне что-нибудь интересное о своей работе, не задумываясь о стиле, а я доведу это до нормального читабельного уровня, и это опубликуют». Так я затеял серию книг под общим названием «Астрономия и астрофизика». Уже опубликовано несколько томов – «Небо и телескоп», «Солнечная система», «Звезды». На днях выйдут «Галактики». Отдельные главы пишу либо сам, если знаю эту тему хорошо, либо прошу написать кого-то, кто знает лучше меня. Я прошу: «Есть у тебя черновики, записи лекций, неоконченные рукописи, не трать много времени, не приводи их в порядок, не думай об иллюстрациях, о стиле, пиши, как знаешь, хоть в какой-то форме дай материал». И на это люди соглашаются; это не очень сложно. Почти у всех есть какие-то наметки.

А я из этого стараюсь сделать книгу, иногда лишь слегка редактируя тексты, а порой и полностью их переписывая. Ведь нужно соблюдать определенный уровень не только внутри книги, но и во всей серии. По мере возможности я стараюсь сохранять авторский стиль, поскольку у каждого из нас свой темперамент, свой язык. Но главное требование для меня – это логика и полнота изложения. Иногда для этого требуется беспощадная работа с текстом и подбор новых иллюстраций. Разумеется, среди авторов нашей серии есть опытные преподаватели и популяризаторы; их тексты практически безупречны; редактировать их – только портить. Но есть и такие, кто не способен поставить себя на место читателя, кто мыслит формулами и выражается профессиональным сленгом. С такими текстами приходится поступать безжалостно.

Судя по реакции читателей, серия «Астрономия и астрофизика» удалась. Благо – РФФИ дает на это издание гранты, поэтому я волен выбирать издателя и не идти на поклон к кому попало. Я выбираю тех, кто сохранил лицо как научный издатель, не разменялся на всякую бульварную ерунду, чтобы выжить. Такие издательства есть. Меня, например, очень устраивает «Физматлит». Их цель – не бизнес, а Книга. Это издательство не потеряло лицо и делает хорошие научные и научно-популярные вещи. Купишь – не ошибешься. Вообще, как читатель и покупатель книг я сам довольно поздно понял «принцип отбора». Как известно, дети не запоминают авторов книг, а взрослые знают авторов, но обычно не обращают внимания на редакторов. Поработав с разными издателями как автор и с разными авторами как редактор, я сам теперь как читатель пристально смотрю на имя издательства и фамилии переводчиков и редакторов. Порой качество книги зависит от них не меньше, чем от автора.

Признаюсь, что тайный замысел моего проекта «Астрономия и астрофизика» был не только в том, чтобы сделать конкретные книги, но и в том, чтобы стимулировать некоторых соавторов продолжить самостоятельную работу. Увидев хорошо изданную книгу и услышав теплые отзывы о ней, человек должен почувствовать вкус к популяризации. Отчасти моя надежда оправдалась.

Как бы вы оценили спрос на такие книги в области астрономии и астрофизики?

Я не могу оценить спрос и вот почему. Формально тиражи маленькие: 1500, максимум 3000. Но покрывает ли это спрос? Не знаю. Когда я езжу по другим городам, вижу, что книжные магазины за пределами Москвы и изредка Санкт-Петербурга эти книги просто не доходят. Так что даже если на них есть спрос, то нет предложения. К тому же, когда книга хорошая, ее почти сразу же сканируют и выкладывают в Интернет. Оценить, сколько человек ее скачало и прочитало, я не могу. Цены на книги такие высокие, что я понимаю людей, которые скачивают книги у пиратов бесплатно, а не покупают их на бумаге.

Поэтому я стараюсь, чтобы мои книги были неодноразового пользования. Все-таки, обычно скачивают в Инернете то, что прочитал и забыл; прочитал и отложил навсегда, даже если книга хорошая. А если этой книгой ты регулярно пользуешся, то в электронном виде она не так удобна. Приятно, когда она стоит на твоей книжной полке и напоминает о себе, когда ты можешь в любой момент взять ее и найти что-то нужное. Поэтому в каждом томе «Астрономии и астрофизики» есть справочный раздел по соответствующе теме, выверенный на момент издания книги. Как справочником читатель будет пользоваться ей много лет и поэтому решает купить книгу на бумаге. По отзывам вижу, что идея читателям понравилась: «Это же не просто чтение, это еще и справочник на ближайшие годы в этой области». Так удается стимулировать людей на покупку книг, порой дорогих.

Жалко конечно, что книги такие дорогие. Я оценил стоимость старых советских книг и современных в единицах измерения, вечных, не поддающихся инфляции, а именно в стоимости литра молока, килограмма мяса и хлеба. Это очень устойчивые цены, даже более устойчивые, чем цена на водку, они базовые. Оказалось, что в этих ценах советские книги тех же размеров и примерно на ту же тему стоили в 4 раза, а иногда и в 5 раз дешевле, чем нынешние.

Мы жили небогато, отец был простым инженером, зарабатывал «в обрез», но я мог себе позволить покупку любой книги. Помню, когда я увлекся астрономией, отец мне сказал: «Не думай о цене на книгу, если она тебе нужна, то покупай, деньги найдем». Я понимал, что это было нелегко, но это было возможно. Теперь, когда я получаю электронное письмо от какого-нибудь студента из Владивостока: «Как хорошо, что Вы написали такой-то справочник. Как я рад, что он вышел. Я коплю деньги со стипендии и через 3 месяца смогу, наверное, его купить». Меня это, конечно, берет за живое, потому что я понимаю, что в мои студенческие годы на стипендию можно было купить 20 полноценных книг, а сейчас – две.

Как этого избежать? С другой стороны, я знаю состояние издателей, они тоже с трудом выживают. Это же не те издатели, которые бульварное чтиво в колоссальных количествах пекут.

Вам не кажется, что электронные книги могут стать панацеей? Может быть, они не так удобны?

Электронные книги становятся все более и более удобными, но пока они не так удобны, как бумажные. Впрочем, очень скоро они превзойдут бумажные по всем параметрам. Но при этом нужно научиться продавать электронные тексты. Пока мы этого не умеем, а издатели должны как-то жить. В конце концов, автор может не получать гонорара: иногда ему помогает какой-нибудь фонд или меценат, иногда автор просто от души рад, что его книга вышла, и он готов забыть о гонораре. Но издатель-то не может. Для издателя – это единственное, на прокорм полученное. Как поддержать издателей электронных книг, я пока не знаю. Кажется, за рубежом научились это делать, Amazon живет и процветает. Но у нас книги пока просто скачивают. Иногда и я скачиваю беллетристику, в которую на момент хочется заглянуть и вспомнить что-нибудь.

О том, что читает Владимир Сурдин, о различиях между западной и российской популяризацией науки читайте во второй части интервью.

На Меркурии обнаружен водяной лёд

Григорий Колпаков — Thu, 13 Dec 2012 15:10:46 +0400

Композитное изображение Меркурия, составленное из снимков, сделанных зондом Messenger

Фото: NASA/Johns Hopkins University Applied Physics Laboratory/Carnegie Institution of Washington

Наличие льда на самой близкой к Солнцу планете, поверхность которой в знойные времена нагревается до 400 градусов Цельсия, выглядит парадоксом. С другой стороны, этот лед можно было бы сделать символом Меркурия - планеты, у которой все не так. Он давно бы должен синхронизировать свое вращение с движением вокруг Солнца и, подобно Луне, глядящей на Землю, навсегда повернуться к нему одной стороной – он этого не делает. Ось его вращения тоже не так направлена – она почти перпендикулярна к орбите и светилу. У него большое и почему-то до сих пор расплавленное ядро. И на этом список «неправильностей» Меркурия отнюдь не заканчивается.

Существование льда на Северном полюсе Меркурия было заподозрено в 1991 году после того, как его радарное обследование с помощью наземных радиотелескопов Very Large Array и Goldstone обнаружило там светлые пятна. Эти пятна, светлые для радаров, находились внутри кратеров, там, куда никогда не добирается Солнце. Однако до сих пор ученым не удавалось получить убедительных доказательств о том, что это именно лёд.

Среди семи исследовательских инструментов, которыми оснащен «Мессенджер», есть нейтронный спектрометр, который изучает поверхность Меркурия по высокоэнергичным нейтронам, отразившимся от нее. Вода в этом нейтронном спектре дает свою специфическую подпись, и эта подпись на Северном полюсе планеты была, наконец, обнаружена. По данным, полученным от спектрометра, ученые приблизительно оценили количество меркурианского водяного льда – от ста миллиардов до триллиона тонн.

По данным, полученным от спектрометра, ученые приблизительно оценили  количество меркурианского водяного льда – от ста миллиардов до триллиона  тонн.

Однако разрешающая способность нейтронного детектора очень низка, и ошибка измерения составляет сотни километров, поэтому понять, что это за вода, и находится ли она в кратерах, было невозможно. Обычные камеры тоже ничего не могли сказать – поскольку солнце туда не добирается, то там ничего и не видно. На помощь пришел альтиметр. Он измеряет высоту, направляя вниз лазерные импульсы длительностью в 10 наносекунд. По словам планетолога Грегори Ноймана, главного автора одной из статей в Science, воду с помощью альтиметра ученые решили искать, измеряя энергию вернувшихся назад фотонов. «Хотя их количество невелико, - говорит Нойман, - мы могли ожидать, что мы сможем с их помощью уловить намек на присутствие воды».

Поверхность Меркурия покрыта множеством впадин. Одна из таких впадин видна в кратере в центре снимка

Фото: NASA/Johns Hopkins University Applied Physics Laboratory/Carnegie Institution of Washington

Сначала результаты были загадочными – донья кратеров, заподозренных в наличии там льда, оказались темными, они были даже темнее своего окружения. Наконец, после долгих поисков, были найдены два кратера, у которых дно было в 2-4 раза ярче окружения, – и это значило, что вода, наконец, найдена.

Но как же с темными кратерами? Радары видели там воду, «Мессенджера» – нет. Тайну немного прояснили результаты температурного моделирования. Оказалось, что там не царит вечная темнота, и что рассеянный солнечный свет иногда туда все-таки попадает, моментально испаряя всю попавшую под него воду. От нее остается только осадок в виде тонкого черного органического налета. За миллиарды лет этот осадок превратился в черную пленку толщиной в 20-30 см, невидимую для радара, и та вода, которая оказалась под ней, надежно защищена от солнечного влияния.

По словам Шона Соломона, планетолога из Колумбийского университета, возглавляющего команду «Мессенджера», органика, из которой составлена эта пленка, состоит из гидрокарбонатов наподобие метана и этана, встречающихся в кометах и астероидах. Это дало ученым возможность придумать хорошее объяснение тому, как работают полярные ледовые ловушки Меркурия.

Каждый раз, когда комета или астероид падает на Меркурий, они испаряются. Испаренное вещество частично улетает в пространство, частично падает на поверхность, откуда снова выбрасывается Солнцем в космос, однако небольшая часть вещества успевает забраться в тень кратера. И там миллиардами лет, молекула за молекулой, вода и органика постепенно накапливаются.

У Меркурия нет круговорота воды, как на Земле - там есть процесс ее медленного и вечного накопления, процесс удивительный и нигде в Солнечной системе не обнаруженный.

Даже воду Меркурий собирает не так, как все.