Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
18 ноября 2017, суббота, 22:28
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

09 ноября 2017, 09:28

2017-й: Призрак революции

Статья историка культуры и филолога, шеф-редактора журнала «Неприкосновенный запас» Ильи Калинина представляет собой значительно расширенный вариант материала, опубликованного в 111 номере журнала «НЗ» (№ 1. 2017): «2017: Призрак революции» (рdf. версию этой публикации см. здесь). Революции 1917 года и тому, как на протяжении последующих ста лет формировалась память о ней, посвящены также два последних номера «НЗ» за этот год (№ 115-116), которые появятся в ближайшее время.

Пожалуй, ничто так скандально не обнажает иронию истории, как сам факт революционного юбилея. Революция претендует на разрыв исторического движения, на качественное преображение мира, которое привело бы к совпадению должного и существующего. Парадная логика юбилея, напротив, состоит в том, чтобы подчеркнуть единство и количественное воспроизводство времени, за ней стоит стремление приручить историю с помощью хронологии. Юбилей революции означает торжество порядка над спонтанностью, реванш со стороны государства, которое обретает ретроспективную власть над тем, что ставит под вопрос любую государственность. Юбилейное торжество рутинизирует историческое событие революции, превращает его в тщательно разыгрываемый спектакль, канализирует ее творчески разрушительную энергию в социальные, политические, культурные ритуалы, стабилизирующие существующий порядок вещей.

Юбилей революции почти всегда контрреволюционен (само стремление еще раз пережить революционный опыт вначале находит воплощение в магической мистерии воспроизводства революционных событий1, затем сюжетно объективируется в мифе, после чего это стремление переходит в стадию все более формализуемого обряда). Миф обречен на свое жанровое «вырождение» в сказку2, даже если это миф об основании, рассказывающий об историческом начале того или иного сообщества. Модерное общество лишь ускоряет эту тенденцию, заменяя магическую реальность архаического ритуала символической политикой и мемориальной практикой. «Юбилейная деградация» изначального события происходит даже тогда, когда речь идет о государстве, идеологически наследующем революции3. Тем большая двусмысленность возникает в том случае, если юбилей революции вынуждено отмечать государство, которое занимает двойственное положение по отношению к советскому прошлому, этой революцией порожденному4.

Историю советских и постсоветских юбилеев революции можно схематично представить как кардиологическую кривую, фиксирующую постепенное замирание революционного сердцебиения. Первый десятилетний юбилей дал революции ее визуальный образ, срежиссированный Сергеем Эйзенштейном в сцене штурма Зимнего дворца: чем дальше, тем больше она будет восприниматься как кадры документальной кинохроники. 1937 год отметил второе десятилетие революции, введя в действие сталинскую концепцию «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма», позволившую обосновать необходимость Большого Террора. Юбилеи, пришедшиеся на 1947-й и 1957 годы, отмечались не столь широко, во многом растворившись в актуальной на тот момент повестке: послевоенного восстановления советской экономики и процессов десталинизации. Пятидесятая годовщина Октября совпала с финальным годом «оттепели» и, пожалуй, была последней, когда большая часть советского общества была готова инвестировать в революционную традицию свой исторический оптимизм. Через девять месяцев советские танки покончили как с Пражской весной, так и с этим историческим оптимизмом, видевшем в социализме живое творческое начало. В течение последующих двадцати лет все больше ритуализировалась не только память о революции, но и сама готовность людей отождествлять окружающую их социокультурную реальность с последствиями когда-то свершившейся революции. Парадоксальным -- если не сказать, трагикомическим -- образом последний советский юбилей октябрьской революции (1987) оказался событием, в котором встретились две тенденции, противоположные по своему политическому вектору, но совпадающие по фундаментальному историческому смыслу. Реформирующееся государство попыталось воспользоваться юбилеем, чтобы продемонстрировать свою преемственность по отношению к революционному началу. При этом инициированный официальной политикой перестройки мощный социальный подъем одновременно был и воспроизводством революционной ситуации, и отрицанием конкретного идеологического содержания, устойчиво ассоциировавшегося с наследием Октября 1917-го5.

Руководство постсоветской России должно было заново выстраивать свои отношения с революционным прошлым, стремясь отмежеваться от него, представив в качестве чужого. Для значительной части населения, -- страдавшего от катастрофического экономического положения и общего упадка государственных институтов социальной поддержки, в которых они видели последствия ельцинских реформ, -- революция оказывалась консолидирующим символом протестной мобилизации. В свою очередь коммеморативные стратегии государства состояли в дискредитации революции (как предательства национальных интересов, как исторической ошибки, направившей Россию по ложному пути, как прерывания «нормального» процесса либеральной демократизации, как концентрации бессмысленного насилия), а также нейтрализации ее присутствия в общественном пространстве и публичном дискурсе. С 1996 года указом президента Бориса Ельцина официальное название государственного праздника «Годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции» «в целях единения и консолидации российского общества» было изменено; теперь этот день стал отмечаться как День согласия и примирения6. Однако президентские выборы 1996 года показали, что, несмотря на агрессивную пропаганду, связывающую советское прошлое с «красно-коричневой угрозой» российскому настоящему и будущему, значительная доля общества поддерживает союз коммунистических и национал-патриотических сил, продолжающих обращаться к прежнему символическому ресурсу. В этих условиях российская власть стала работать с отдельными фрагментами исторического нарратива о революции и последующей советской истории более тонко и аккуратно

Начиная с 2005 года 7 ноября перестал быть выходным, вместо него обществу был предложен новый патриотический праздник -- День народного единства, который стал отмечаться 4 ноября, отсылая к событиям начала XVII века, предшествовавшим воцарению династии Романовых. Как было сказано в пояснительной записке к законопроекту, завершение Смуты и восстановление российской государственности стало возможным только благодаря тому, что русское ополчение, «освободило Москву от польских интервентов и продемонстрировало образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе». Характерная интерпретация этих событий предъявляла также и образцовую историческую модель, демонстрирующую прямую связь между внутренним социальным конфликтом, иностранной интервенцией и утратой суверенитета, справиться с которыми можно только через обретение национально-патриотического единства, венчаемое фигурой национального лидера.

 

Новый принцип политического маневрирования состоял в цепочке семантических сдвигов, меняющих акценты, заменяющих смыслы и подменяющих даты: стратегия отмены смягчилась и была превращена в тактику переименований и переносов. Если в 1996-м прежняя дата наделялась противоположным смыслом (национальное примирение вместо классовой борьбы, попытка заменить прежнее чествование революционного триумфа посттравматической работой траура)7, то в 2005-м хронологический перенос уже апеллировал к событиям, которые не имели к октябрьской революции уже не только прямого, но и противоположного отношения (на место идеи народного примирения, акцентировавшей внутренний трагизм революции, пришла идея народного единства, выводящая на передний план победу над внешними врагами).

Однако ассоциативно переход к Дню народного единства все же был подготовлен прежним переименованием: Днем согласия и примирения. Так в два шага, «не отменяя» праздника революции, его превратили в праздник национально-патриотического учреждения государственности (во главе которой находилась та самая династия, которая была свергнута в 1917-м), а три дня, отделяющие новый праздник от прежнего, позволили направить в обратном порядке трехсотлетнюю историю дома Романовых (если 7 ноября означало конец династии Романовых, то 4 ноября отсылает к ее воцарению).

100-летний юбилей революции, на пороге которого стоит в этом году Россия, представляет для ее руководства определенную проблему. С одной стороны, помимо магии чисел, в нынешней России ничто даже не напоминает о тех условиях, которые сделали возможными февральскую и октябрьскую революции 1917-го. С другой, российская власть боится самой перспективы революции, борьба с революционной угрозой является не только дискурсивным, но и онтологическим ядром путинской политики. Так что внутренняя тревога, заставляющая власть проявлять предъюбилейную активность и задавать доминирующую рамку общественного восприятия революции, резонирует не с самим историческим событием, имевшим место в 1917 году. Она связана со спецификой исторического воображения, лежащего в основании нынешнего государственного патриотизма, и укоренена в историческом бессознательном политической элиты, вынужденной высказываться о событии, о котором она предпочла бы забыть. Призрак революции оказывается значительно более молодым и опасным, нежели сама столетняя революция. Официальная идеологическая рамка отмечаемого юбилея предназначена как раз для того, чтобы встать на пути этого призрака, не дать ему стать частью возможного исторического горизонта, определяющего линии политического размежевания, -- или хотя бы частью необходимой общественной исторической рефлексии.

Призрак коммунизма, тревожащий мир с 1848 года («Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса), в этом году отмечает сто лет со дня своего превращения в реальный ориентир социальной трансформации и государственного строительства. Однако трудно себе представить что-либо более далекое от коммунистических идей и социалистических ценностей, чем современное российское государство, которому удалось их дискредитировать дважды: на уровне формального отказа от строительства социализма и на уровне содержательного извращения его отдельных элементов, фрагментарная апроприация которых позволяет видеть в путинской России наследницу советского государства. В первом случае социализм дезавуируется как неэффективная экономическая модель, во втором его дискредитация носит более глубокий и наглядный характер, заставляя отождествлять социализм исключительно с авторитаризмом, коррупцией, всесилием бюрократии и лживостью элит, которые можно наблюдать в современной России, руководство которой балансирует между политическим отрицанием социалистического режима и символическим присвоением советского прошлого. В действительности же постсоветский характер российского государства определяется прежде всего унаследованной от советского прошлого технологической, экономической и отчасти административной инфраструктурой, чья анахроничность становится все более угрожающей. В то же время выстраиваемый российской властью национально-патриотический консенсус отличается от ценностных императивов, характерных для любого из периодов советской истории, - прежде всего тем, что в принципе не имеет какого-либо обращенного в будущее стратегического горизонта (вроде идеи мировой революции в 1920-е, лидерства в антифашистском движении и стремления к глобальной культурной гегемонии в 1930-е, создания социалистического блока в 1940-1950-е или борьбы за геополитическое превосходство и идеологическое доминирование в Третьем мире в 1960-1970-е годы) и не предполагает каких-либо форм социальной мобилизации (в которых - несмотря на постепенное скатывание позднесоветского общества в деполитизированный консюмеризм - постоянно нуждалось социалистическое государство, до самого своего конца инициировавшее ударные стройки века и различные идеологические кампании, пытавшиеся возродить угасающий энтузиазм8).

Сверхзадача формируемой Кремлем патриотической гегемонии состоит в том, чтобы скрыть от общества, да и от самого себя, тот факт, что повседневный этос, характерный для подавляющего большинства сторон российской жизни (причем на всех уровнях социальной пирамиды) вполне точно соответствует обыденной аксиологии глобализированного мира, официально ассоциируемого в России с негативным образом Запада. Радости потребления, конкуренция за жизненные блага, индивидуализм пользуются значительно большим социальным спросом, чем православная вера, жертвенная любовь к Отечеству или коллективное чувство национального единства. Поэтому мифологизация прошлого и конструирование героической исторической традиции становятся едва ли не единственным способом заполнить внутреннюю пустоту национальной патриотической идеи -- в том виде, в котором ее пытается навязать обществу российское государство. Сознательно конструируемое прошлое должно стать той реальностью, отождествляясь с которой, российские граждане призваны обретать основания для культурной идентификации, радикально отличающей их от западного Другого. Пустота этой идеи связана как с отсутствием какого-либо видения будущего, так и с отсутствием готовности передать нации право самостоятельно трудиться на пользу государства, то есть реализовывать себя в качестве гражданского общества здесь и сейчас. Но в еще большей степени пустота современной российской национально-патриотической идеи состоит в том, что она не предполагает осуществления даже своей непосредственной цели – национально-патриотической мобилизации, которой путинский режим боится не меньше, чем любого другого социального подъема, способного выйти из-под контроля государства. Так что смысл этого патриотизма состоит именно в том, чтобы ничего не делать, ограничиваясь исключительно символическими жестами. Его идеальный субъект должен любить Россию и не любить Америку, преклоняться перед проявлениями силы и презирать слабость, гордиться своими отцами и дедами и не помнить об их ошибках или преступлениях, носить георгиевскую ленточку и 9 мая смотреть по телевизору военный парад, - причем делать все это, не вставая с дивана.

Вызов, провоцируемый юбилеем революции, заключается в необходимости растворить революционный смысл самого события в историческом нарративе, отрицающем революцию как таковую. Двусмысленность предстоящего юбилея состоит в том, чтобы одновременно и признать «Великую российскую революцию 1917--1921 гг.»9 как важную часть русской истории, и редуцировать ее значение к временному разрушению российской государственности, социальному расколу и слому национальной культурной традиции, которые затем пришлось восстанавливать.

Внутреннюю логику официального исторического нарратива о советском периоде можно реконструировать следующим образом. Революция и гражданская война поставили Россию на грань существования и привели к утрате значительной части территорий. Затем большевикам и Сталину удалось восстановить сильную российскую государственность, так что границы СССР практически совпали с границами Российской империи (этот факт, а также победа в Великой Отечественной войне позволяют этому генеральному нарративу хотя бы отчасти «реабилитировать» тех, кто несет ответственность за революцию 1917-го и кризис государственности). Эпоха позднего социализма, которая для значительной части российского общества выступает основным объектом ностальгического самоотождествления, предстает как период наивысшего социального единства, когда все возможные мотивы общественного напряжения (от экономических до этнических) были минимальны. Теперь наступило время для возрождения того, что предъявляется в качестве органической национальной традиции, основное послание которой -- единство, непрерывность и преемственность тысячелетней истории российской государственности и русской нации. Вне этого общего контекста невозможно понять, что означает необходимость сформулировать официальное отношение к революции, стоящая перед российской властью.

Центральным посланием торжественных мероприятий должна стать идея примирения10, а ответственность за их подготовку возложена на Российское историческое общество (общественную организацию, которую возглавляет Сергей Нарышкин, долгое время руководивший Государственной Думой, а с октября 2016 года ставший директором Службы внешней разведки), которому должно помогать Министерство культуры. Однако сама идея превратить юбилей революции в повод для всенародного примирения «между потомками белых и красных» логично вытекает из той политики, которая проводится Россией начиная с 2004-2005 годов. Поворотными точками в ее формировании стали «оранжевая революция» в Киеве (2004) и подготовка к празднованию 50-летней годовщины Победы в Великой Отечественной войне (2005). Именно с этого момента и начала складываться идеологическая констелляция, в которой нарастающая конфронтация с Западом (обозначенная Путиным в его Мюнхенской речи, 2007) стала сопровождаться все большими инвестициями в глорифицируемое прошлое русской истории и все большей демонизацией самой идеи революции как одной из возможных форм исторического движения. Пространственное социокультурное замыкание на себе структурно требует компенсации в обретенном времени традиции, отменяющем историческое движение как таковое: движение может быть оправдано только в том случае, если оно определяет себя как движение назад, в противоход глобализирующейся современности, к национальной органике общины, к повышенной чувствительности по отношению к политическому суверенитету государства. Поэтому за пределами самой России путинский режим может поддерживать «консервативных революционеров», борющихся со своими правительствами, «выполняющими волю Вашингтона», и элитами, «продавшими национальные интересы транснациональному капиталу». Однако внутри страны перспектива консервативной революции наделена не большей легитимностью, чем перспектива революции как таковой, тем более, что на уровне официальной риторики путинская элита, - отрезанная от мировых финансовых рынков и вынужденная умножать свои капиталы, опираясь на государственный бюджет и национальные богатства, - уже частично перехватила традиционную повестку консервативных революционеров.

Свое отрицательное отношение к революции Владимир Путин высказывал неоднократно11. В очередной раз он выразил его во время своего последнего Послания Федеральному собранию (1 декабря 2016 года):

 

«Уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, укрепления общественного, политического, гражданского согласия. Недопустимо тащить расколы, злобу, обиды и ожесточение прошлого в нашу сегодняшнюю жизнь, в собственных политических и других интересах спекулировать на трагедиях, которые коснулись практически каждой семьи в России, по какую бы сторону баррикад ни оказались тогда наши предки»12.

 

Понятно, что речь здесь идет именно о революции и гражданской войне. Понятно, что эти события носили трагический характер. Понятно, что расколотое кровавым гражданским противостоянием общество нуждается в примирении. Не понятно лишь то, почему сейчас, через сто лет после этих событий, российское общество нуждается в примирении «потомков белых и красных». Так Пакт Монклоа, или Пакт о запрете на политическую инструментализацию, был принят в Испании в 1977 году через два года после смерти диктатора Франко, то есть в самом начале демократического транзита, когда забвение социального раскола и преступлений прошлых лет казалось необходимым для оформления легитимного и конкурентного политического пространства. Однако начиная с 1990-х годов в Испании разворачивается все более активное общественное движение, добивающееся иного отношения к историческому прошлому. Так что, несмотря на аргументы консервативных сил, требующих «не бередить старых ран», революция, гражданская война и последующие репрессии франкистского режима становятся актуальными темами публичной дискуссии, накладывая свой отпечаток и на политический процесс13. В случае же современной России мы имеем обратную ситуацию, когда «пакт о забвении» становится все более настойчивым требованием, блокирующим какую-либо социально значимую рефлексию о месте революции (или о сталинских репрессиях, или о не совпадающих с официальным героическим нарративом фактах и событиях Второй мировой войны) в истории XX века. «Терапевтическое забвение», установка на молчание о травматическом прошлом имеют давнюю традицию, прослеживаемую со времен окончания Пелопонесской войны14. Однако эта практика продуктивна и целесообразна в отношении недавних событий15. В нашем же случае речь идет об обратной тенденции: чем дальше уходит живая коммуникативная память, которая могла бы действительно стать основанием для гражданского конфликта, тем настойчивее государственная мемориальная политика апеллирует к перспективе такого конфликта, чтобы свернуть дискуссию о прошлом, монополизировав его в качестве ресурса выстраиваемой патриотической гегемонии16.

Путинский призыв к юбилейному примирению слышен и в выступлениях других первых лиц. Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко считает, что дискуссия об этом историческом опыте должна быть «направлена не на раздор и конфронтацию, а на примирение» тех, кто имеет о революции разные точки зрения17. Без понимания того внутреннего резонанса, в который входит революция 1917 года с «бархатными революциями» 1989-го, разрушившими советский блок, с распадом СССР (о котором как о трагическом событии, исторически связанном с революцией, Путин говорил еще в 1991-м), с недавними «цветными революциями», произошедшими на постсоветском пространстве, и наконец украинским Майданом 2013-2014 годов, ускользает реальный смысл этих навязчивых призывов к юбилейному «примирению». За ними стоит желание не просто утвердить единую историческую оценку конкретной революции, но и скомпрометировать любую оппозиционную активность, синонимизируемую с разрушительным образом революции. Министр культуры Владимир Мединский еще отчетливее указывает на современный контекст, стоящий за официальным взглядом на революцию, когда призывает к «осознанию трагизма общественного раскола» и подчеркивает «ошибочность ставки на помощь зарубежных “союзников” во внутриполитической борьбе»18. Не нужно обладать особенно развитыми аналитическими способностями, чтобы обнаружить в этих утверждениях их непосредственный предмет и прямых адресатов. Актуальность исторических параллелей вполне откровенно обнажает и советник председателя Государственной Думы, политолог Алексей Чадаев. Делясь с журналистами своими мыслями о том, какие торжественные мероприятия могли бы исходить от парламента, он заранее предвидит сложности с упоминанием о событиях февральской революции, покончившей с самодержавием, поскольку «роль Думы в феврале 1917 года, которая подталкивала царя к отречению, вряд ли понравится нынешнему созыву»19.

Нетрудно понять, что речь в Послании президента и выступлениях других представителей власти идет о каком-то ином «примирении и укреплении общественного, политического, гражданского согласия», для которого обращение к прошлому является лишь предлогом. Тревожащие российскую власть баррикады не имеют никакого отношения к революции 1917 года. Обращение к памяти предков и «урокам истории» необходимо лишь для того, чтобы зацементировать социальные расколы, угрожающие власти в данный момент и не имеющие никакого отношения к былым «трагедиям, коснувшимся практически каждой семьи». Государство стремится присвоить трагический опыт революции, извлекая из него максимально контрреволюционный эффект. Юбилей революции должен сработать как срежиссированный государством ритуальный механизм, благодаря которому революция, сто лет назад свергнувшая монархию, а затем и буржуазное правительство, теперь должна послужить укреплению власти нового национального лидера и созданного им режима. Общее прошлое используется как экран исторического воображения, на который транслируются страхи тех, кто находится у власти в данный момент. Перспектива политической мобилизации, которая могла бы поставить под вопрос положение нынешней власти, описывается в терминах угрозы гражданского конфликта; представления о гражданском конфликте должны вызывать в памяти образы насилия, ассоциируемые с 1917--1921 годами. Цель символической политики российского государства состоит в том, чтобы постоянно поддерживать социальную воспроизводимость этой одновременно логической и аффективной цепочки. Предполагается, что общество, вглядевшись в этот преображенный страхами элиты экран, должно сплотиться, чтобы подобное прошлое никогда не повторилось. Тех же, кто пытается увидеть в прошлом своей страны что-то иное, кроме исторического урока государственного патриотизма и лояльности действующей власти, обвиняют в попытках политизации прошлого, за которыми стоят личный эгоизм или предательство интересов страны. Таким образом, государственная политизация прошлого разворачивается через декларативно объявленную войну с попытками альтернативного прочтения, которые квалифицируются как «попытки его политизации» (впрочем, по той же логике разворачивается и борьба российского государства с коррупцией).

Чем больше «цветных революций» происходило в соседних с Россией государствах, тем более одержимой становилась контрреволюционная реакция российской элиты20. Революция превратилась в настоящего демона, поселившегося в политическом бессознательном путинского режима. Любая протестная мобилизация общества мгновенно выпускает этого демона наружу. Обсессивная острота восприятия российской политической элитой «цветных революций» связана не столько с самими этими событиями в отдельных постсоветских республиках, сколько с собственной травмой рождения, уходящей в историю перестройки, распада СССР, ослабления российского государства в 1990-е и последующего выстраивания вертикали власти21. Страх перед перспективой новой социальной мобилизации был характерен уже и для елицинской элиты, но путинская когорта сделала своей главной политической задачей блокировать саму возможность ее повторения. Именно поэтому любые всплески социальной активности в соседних постсоветских государствах выступают в качестве событий, запускающих процесс возвращения изначальной травмы, структурирующей бессознательные мотивы новой российской элиты (и части российского общества). Травматическим горизонтом этого страха является Перестройка, по отношению к которой нынешняя элита занимает неизбежно двойственное отношение. С одной стороны, перестройка как процесс, приведшей к дестабилизации и распаду государства, радикально не вписывается в базовый патриотический этос стабильности и порядка, декларируемый российской элитой. С другой, само ее рождение без остатка вписано в Перестройку и последующие за ней события. Эта неизбежная двойственность приводит к тревожной нехватке собственной легитимности, парадокс которой заключается в том, что дискурсивно она выстраивается на отрицании собственных оснований, стирании связи между отрицаемым историческим периодом и теми, кто, отрицая его, ему органически наследуют.

Нынешние государственники пришли к власти благодаря распаду одного и коррозии внутри другого государства. Именно Перестройка вынесла наверх тех, кто сейчас находится у власти. Они не стояли у ее истоков, не были ее основными агентами на рубеже 1980--1990-х, но именно они активно и успешно воспользовались ее результатами в 1990-е, чтобы в конце того десятилетия оказаться в высших эшелонах власти. Если бы не Перестройка, то представители нынешней элиты: 1) начав свою карьеру еще в советских, партийных и академических структурах, совершали бы свой путь наверх значительно дольше; 2) наиболее значимая ее часть, которая начинала свою карьеру в силовых ведомствах, никогда не заняла бы господствующих политических высот (это не соответствовало прежним принципам формирования высшей политической элиты; фигура Андропова представляет собой исключение); 3) и самое важное: в прежней ситуации, даже оказавшись у власти, они не смогли бы конвертировать свой политический капитал в финансовый, сконцентрировав в одних руках и власть и собственность. Более того, именно благодаря постперестроечным (постреволюционным) трансформациям политических институтов и ослаблению государственных структур, общей анимии власти и аномии общества, силовики и оказались востребованы в качестве основного ресурса рекрутирования в аппарат государственной власти22. Однако, приход к власти нынешней элиты, -- ставший незапланированным эффектом революционных перемен, -- мог быть закреплен только через бонапартистскую реакцию, объявившую о прекращении любого рода революций и стремящуюся заблокировать любое массовое социальное движение. Поэтому любая оппозиция режиму стала определяться как стремление к революции, а силы, стремящиеся к революции, обозначаются как национальные предатели и внутренние враги, ставшие проводниками враждебной политики Запада. И кажется, существующая система не может выйти за рамки этих, ею же сконструированных, представлений, даже тогда, когда это контрпродуктивно для нее самой.

Стремление прочитывать революцию сквозь конспирологическую оптику имеет давнюю традицию. Так было и в 1917 году, когда Ленина и большевиков обвиняли в том, что они являются агентами немецкой разведки23 (характерно, что эти обвинения исходили от Временного правительства, то есть от тех, кого монархисты также обвиняли в том, что за свержением царя стояли интересы Великобритании и США). Та же конспирологическая логика применяется и сейчас, когда любым оппонентам или критикам режима вменяется, что они являются агентами Запада, стремящегося разрушить целостность России или как минимум подорвать ее влияние на постсоветском пространстве. Поэтому в любой протестной активности власти мерещится демон грядущей революции, которому противопоставляются все возможные практики медийного, идеологического, политического и судебного экзорцизма. Именно такой экзорцистской риторикой изгнания инспированных Западом демонов революции была пронизана борьба режима с протестным движением 2011--2012 годов24. Трагикомичность ситуации состояла в том, что у подавляющего большинства участников и сторонников недавнего протестного движения восприятие революции носило столь же негативный характер (это был буржуазный городской слой, совершенно не заинтересованный в каких-либо радикальных социальных преобразованиях, ставящих под сомнение свободный рынок, капиталистический характер экономики, частную собственность или стабильность российской государственности). Однако существующий в обществе антиреволюционный консенсус -- при том, что генеалогия стоящих за ним представлений у разных групп населения носит различный характер25, -- делает борьбу с якобы существующей революционной угрозой удобным и эффективным инструментом политической борьбы с оппонентами и мобилизации общества в поддержку режима.

 

 

***

Если свержение монархии и крах российской империи представляют собой события, несовместимые с идеологией государственного патриотизма, то столетие возрождения московского патриаршества, которое также выпадает на 2017 год, является намного более удобным и уместным поводом для юбилейных торжеств. Поэтому на официальном уровне столетие социалистической революции постараются, насколько это возможно, оттенить столетием церковной автономии, ликвидированной при Петре I (1721). Так что залп крейсера «Аврора», давший сигнал к началу вооруженного восстания 25 октября 1917 года, будет заглушен колокольным звоном Исаакиевского собора, который собираются передать в руки Русской православной церкви, несмотря на протесты петербургской культурной общественности.

Но, пожалуй, главный мост, соединяющий прошлое с настоящим, будет построен, как и полагается, в Крыму, где 4 ноября (то есть опять же не в день революционного юбилея, а в День народного единства) этого года планировалось  открыть памятник примирению26. В буквальном смысле он отсылает к событиям осени 1920-го: именно Крым стал местом поражения белого движения и последующей эмиграции его сторонников. Но на более глубоком уровне идея этого памятника отсылает к событиям весны 2014 года, когда Крым стал частью Российской Федерации. То, что когда-то стало местом окончательного краха Российской империи, становится местом ее символического возрождения. Русская революция, совершив полный исторический круг, вернулась к точке исхода, одновременно полностью утратив свой изначальный смысл и повторяясь в виде фарса. Но именно в этом и состоит цель официального юбилея, который планирует отметить российское государство, по-прежнему борющееся с призраком революции.

 

Примечания

1 Ср. предпринятое к третьей годовщине октябрьской революции «повторное взятие» Зимнего дворца, в котором участвовали 10 000 человек, включая солдат и матросов действующей Красной Армии, военную технику и крейсер «Аврора». Руководил постановкой Николай Евреинов -- театральный режиссер, еще до революции успевший создать теорию «театрализации жизни» и «театротерапии», согласно которой, театр наделялся силой, способной трансформировать социальные отношения. Об этой постановке и ее политических импликациях см.: Чубаров И. «Театрализация жизни» как стратегия политизации искусства. Повторное взятие Зимнего дворца под руководством Н.Н. Евреинова (1920 год) // Советская власть и медиа / Сб. под ред. Х. Гюнтера, С. Хэнсген. СПб., 2006. С. 281--295.

2 См.: Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986; Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1976.

3 Историк французских революционных праздников, введенных Республикой после 1789 года, описывает их становление как историю глубочайшего разочарования, вызванного тем, что революция все меньше узнавала себя в тех утопических основаниях, которыми она изначально вдохновлялась. Являясь невротической попыткой вернуться к этим основаниям, революционный праздник лишь воспроизводил и усиливал это несовпадение постреволюционной реальности с ее утопическим истоком: «[Революционный] праздник, желающий быть свободным и стихийным, обрастает предосторожностями и принуждением; он постоянно делит людей на касты, на избранных и презренных, хотя изначально стремился к слиянию всех воедино; он оборачивается пародией и завершается в пустоте» (Озуф М. Революционный праздник: 1789--1799. М., 2003. С. 21).

4 О проблемах, связанных с работой официальной памяти о революции, входящей в противоречие с идеей «тысячелетней истории русской государственности», см.: Будрайтскис И. «Порядок в беспорядке»: как революция против государства превращается в страницу его истории // Неприкосновенный запас. 2017. № 6 (116).

5 Об этом см.: Магун А. Отрицательная революция. К деконструкции политического субъекта. СПб., 2008.

6Указ Президента Российской Федерации от 7 ноября 1996 года N 1537 «О Дне согласия и примирения» (www.kremlin.ru/acts/bank/10231). В тексте указа отмечается, что переименование праздника осуществляется для того, чтобы «впредь не допускать противостояния». Так что речь шла даже не столько о смене символического режима исторической коммеморации, сколько о стремлении минимизировать возможность протестной политической мобилизации, все еще актуальной в связи с празднованием революционных годовщин.

7 Ср. воспоминание Людмилы Пихоя, рассказывающей о том, как на одном из заседаний в президентской администрации, руководителем которой в тот момент был Анатолий Чубайс, было принято решение о переименовании: «Почему бы не переименовать праздник Великой Октябрьской революции в праздник, объединяющий всех?.. То есть Октябрьская революция всех разделила, но мы не отменяем этот праздник, а переименовываем» (Соколова М., Яковлева Е. Прибавление смуты. Что мы будем праздновать 4 ноября // Российская газета. 2004. № 3621. 4 ноября). При этом «прибавление смуты» (то есть усиление дискурсивной дезориентации), через фигуру которой многими довольно скептически оценивался очередной сдвиг значения, символизируемого новым государственным праздником, было не побочным эффектом проводимой властью символической политики, а ее прямой целью, состоящей в постепенном рассеивании мобилизующего образа революции, в максимальной неопределенности и размытости идейных ориентиров, позволяющих реактуализировать фрагменты различных исторических нарративов и культурных традиций в зависимости от конкретной необходимости. Однако, «работа траура»», - хотя и заявленная на уровне самого призыва к примирению, - огранивалась именно такими поверхностными и формальными сдвигами, подменами и переименованиями, лишь облегчившими значительно более интенсивные и целенаправленные манипуляции последующей эпохи.

8 При всех попытках сегодняшней «борьбы за гегемонию» сравнение ее с баталиями предшествующей эпохи дают вполне комичные результаты, как при сравнении Коминтерна и «Русского мира». Переход от экспорта революционной энергии к экспорту энергоносителей хорошо иллюстрирует произошедшие изменения. Точно так же выглядит и сравнение советских ударных строек с современными российскими мега-проектами, в которых «бюджетный распил» соседствует с постсоветским интернационалом гастарбайтеров.

9 Именно под этим именем объединены события февраля и октября 1917-го в современных единых учебниках истории, предназначенных для российских школ, см.: Концепция нового учебно-методического комплекса по отечественной истории. М., 2013. С. 46. Это переименование позволяет избежать разговора о том, что значит «социалистическое», и растянуть революционное событие, смысл которого прежде взламывал историческую континуальность, превратив его в революционный процесс, который в свою очередь оказывается проще вписать в линейную логику «непрерывной российской истории, взаимосвязи всех ее этапов» (Путин В.В. Выступление на заседании Совета по межнациональным отношениям 19 февраля 2013 года (www.kremlin.ru/events/president/news/17536)).

10 Официальные позиции основных действующих лиц, участвующих в подготовке юбилея см.: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Революцию отметят мирно // Коммерсант. 2016. 20 декабря (www.kommersant.ru/doc/3176519).

11 Первое публичное выражение его отношения к революции можно найти в развернутом интервью, которое Путин (в тот момент председатель комитета по внешним связям мэрии Ленинграда) в 1991 году дал известному режиссеру-документалисту Игорю Шадхану. Это был один из фильмов цикла «Власть», которую компания «Русское видео» снимала о команде Анатолия Собчака. Сейчас найти этот фильм в сети оказалось невозможным, остались только фрагменты, включенные самим Шадханом в его следующий фильм о Путине («Вечерний разговор», 2002). В одном из них Путин напрямую связывает распад СССР с разрушением унитарного Российского государства в 1917 году (www.youtube.com/watch?v=ZKPdHOsL1ZM). Затем, в 2001 году, выступая уже как президент России, Путин декларировал радикальную смену политической динамики, характерной для прежней русской истории: «за революцией обычно следует контрреволюция, за реформами - контрреформы, а потом и поиски виновных в революционных издержках и их наказание, собственный исторический опыт России богат такими примерами. Но пора твердо сказать: этот цикл закончен, не будет ни революций, ни контрреволюций» (Послание Президента России Федеральному Собранию РФ (2001 год) // (http://www.intelros.ru/strategy/gos_rf/psl_prezident_rf/26-poslanie_prezidenta_rossii_vladimira_putina_federalnomu_sobraniju_rf_2001_god.html).

12 Послание Президента Федеральному собранию (www.kremlin.ru/events/president/news/53379).

13Об этом см.: Капдепон У. Историческая память и диктатура Франко / общественная дискуссия в современной Испании // Уроки истории. XX век (http://urokiistorii.ru/history/soc/52128#_ednref6).

14 О различных примерах того, как накладывался запрет на память о гражданских конфликтах, способную заново разжечь ненависть и насилие, см.: Meier Ch. Das Gebot zu vergessen und die Unabweisbarkeit des Erinnerns. Vom offentlichen Umgang mit schlimmer Vergangenheit. München, 2010.

15 Об исторической динамике и социальной прагматике памяти и забвения см.: Ассман А. Новое недовольство мемориальной культурой. М., 2016. С. 193--217.

16 О механизмах и эффектах такой монополизации см.: Калинин И. Прошлое как ограниченный ресурс: историческая политика и экономика ренты // Неприкосновенный запас. 2013. № 2(88). С. 200--214.

17 Цит. по: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Указ. соч.

18 Барабанов И., Корченкова Н., Самохина С. Октябрь впереди // Коммерсантъ-Власть. 2016. № 49 (www.kommersant.ru/doc/3163935).

19 Там же.

20 Довольно симптоматично, что окончательное решение о введении Дня народного единства вместо Дня согласия и примирения (хотя бы по дате и своему реактивному смыслу, отсылающему к октябрьской революции) было принято 29 декабря 2004 года, то есть через несколько дней после успеха «оранжевой революции» в Киеве. Первым на это совпадение, кажется, обратил внимание Владислав Иноземцев, см.: Иноземцев В. Раздвоение сознания // Независимая газета. 2012. № 232. 7 ноября. С. 2.

21 Об этом см.: Калинин И. Антиреволюционный экзорцизм // Неприкосновенный запас: Дебаты о политике и культуре. 2013. № 5 (91). С. 130-138.

22 О логике и механизмах этого рекрутирования силовиков см.: Крыштановская О. Анатомия российской элиты. М., 2004. С. 264--282.

23 В этом смысле назначение директора Службы внешней разведки лицом, ответственным за проведение юбилея революции, носит комически симптоматичный характер, словно подчеркивая бессознательный уровень отношений, связывающий российскую элиту с событием революции.

24 Об экзорцистской риторике, направленной против протестного движения, и о ее бессознательных истоках, вписанных в эдипальную амбивалентность отношения российской политической элиты к перестройке, 1990-м годам и собственному происхождению см. мою статью: Калинин И. Антиреволюционный экзорцизм.

25 Подробный анализ того, как складывалось отрицательное отношение к революции 1917 года у различных общественных и политических сил в 1990-е годы см. в: Малинова О. Актуальное прошлое: символическая политика властвующей элиты и дилеммы российской идентичности. М., 2015. С. 32--88.

26 Об этом см.: Барабанов И., Бекбулатова Т., Корченкова Н. Указ. соч.В данный момент судьба памятника оказалась под вопросом: возможно, примирение белых и красных, склонившихся у ног стоящей на 25 метровой стеле фигуры, олицетворяющей Родину-мать, состоится не сейчас или не в том месте, где планировалось, поскольку теперь проект коммеморации революции и Гражданской войны отступает на задний план перед лицом проекта увековечения памяти защитников Севастополя 1941-1942 годов, одобренного президентом, см.: Мемориал вместо памятника Примирению. Путин поставил крест на прожекте Овсянникова? // Накануне.ru. 23.08.2017 (https://www.nakanune.ru/articles/113196). Если произойдет именно так, это лишний раз подчеркнет устойчивую историко-политическую логику, согласно которой 7 ноября отсылает уже не к революции, а к легендарному параду 1941 года, состоявшемуся в день 24 годовщины Октябрьской революции. Об уходящих в позднесоветской прошлое корнях этой логики замещения см.: Болтунова Е. «Пришла беда, откуда не ждали»: как война поглотила революцию // Неприкосновенный запас. 2017. № 6 (116). 

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:09 Пирожное с последней свадьбы Трампа продали за 2 тысячи долларов
20:52 Украинские пограничники сообщили о попросившей убежища российской активистке
20:44 Умер модельер Мадонны и Мишель Обамы
20:26 Минобороны показало удары российских бомбардировщиков в Сириии
20:03 СК возбудил дело из-за нападения собак на ребенка в Якутии
19:33 Фотомодель из Индии победила в конкурсе «Мисс мира — 2017»
19:14 «Спартак» в гостях разгромил «Краснодар» в матче чемпионата России
19:01 Путин открыл памятник Александру III в Сочи
18:52 Эрдоган не принял извинения за инцидент на учениях НАТО
18:20 Скончался сооснователь AC/DC Малькольм Янг
17:07 Гигантский гибрид дирижабля и самолета разбился в Англии
16:44 В столице Зимбабве прошел многотысячный митинг за отставку Мугабе
16:21 Игра «Динамо» с «Ахматом» не выявила победителя
15:56 На Украине задержан фигурант дела об убийстве Пола Хлебникова
15:53 В полиции Одессы назвали срыв спектакля Райкина хулиганством
15:29 ЦСКА обыграл хабаровский СКА в матче футбольной премьер-лиги
15:17 Владелец иркутского ТЦ получил пять суток ареста за акцию Навального
15:03 Кубанские гаишники прошли крестным ходом против ДТП
14:36 Глава «дочки» «Газпром нефти» задержан при получении взятки
14:13 Математика Богатова могут перевести из подозреваемых в свидетели
13:59 Участники реновации получат жилье на месте Черкизовского рынка
13:39 Число задержанных по делу о стрельбе в «Москва-Сити» возросло до четырех
13:30 К поискам аргентинской подлодки подключились флот США и НАСА
13:17 Обладатель лотерейного билета на 500 млн рублей нашелся в Воронежской области
13:02 Новейший российский самолет-разведчик совершил испытательный полет
12:49 Срыв концерта Райкина в Одессе попал на видео
12:22 Полиция задержала подозреваемого в стрельбе в «Москва-Сити»
11:52 Сотни горняков шахты «Мир» попали под сокращение
11:33 Зампред ЦБ пытался устроить встречу Путина с кандидатом Трампом
11:15 Итальянский хирург отказался пересаживать голову россиянину
10:54 Аэропорт в Подмосковье официально переименован в Жуковский
10:47 Посольство России в США рассказало о запугивании партнеров радио Sputnik
10:23 Россия заблокировала продление миссии ООН по расследованию химатак в Сирии
10:08 Глава наукограда Циолковский арестован по подозрению во взяточничестве
09:51 У кассы Большого театра образовалась ночная очередь за билетами на «Нуреева»
09:38 Песков сообщил о 60 ложных угрозах взрыва на пути кортежа президента
09:13 При стрельбе на юбилее авторитета в «Москва-Сити» пострадали шестеро
17.11 23:05 На Командорских островах нашли скелет стеллеровой коровы
17.11 20:44 Мугабе попросил оставить его у власти на несколько дней или месяцев
17.11 20:13 Путин пообещал ежегодно выделять 1 млрд рублей талантливой молодежи
17.11 19:24 ЦСР посоветовал России повысить терпимость к мигрантам
17.11 18:44 На городском пляже Евпатории случайно нашли античную могилу
17.11 18:28 Пранкеры сообщили Испании о работе Пучдемона на российские спецслужбы
17.11 18:22 Аргентинская боевая подлодка пропала с радаров
17.11 18:07 Из подмосковных автобусов запретили высаживать малолетних «зайцев»
17.11 18:00 В НАТО извинились перед Турцией за инцидент в Норвегии
17.11 17:40 Журналистка Россияна Марковская стала личным секретарем Сергея Шойгу
17.11 17:37 Кудрин рассказал Путину о подготовке стратегии развития РФ до 2024 года
17.11 17:15 Суд уволил эксперта за вывод о спирте в крови сбитого мальчика
17.11 17:00 Путин увеличил штат Вооруженных сил почти до 2 млн сотрудников
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.