Домик, голос и бездна
Всегда буду слышать низкий, чуть простуженный иришкин голос, читающий Бродского – покуда хватает памяти и антиконьячной устойчивости организма. Читали вместе, на рассвете, не раз.
Значительную часть новогодних праздников шли поиски Ирины Кабановой. В ночь на 12 января пришло известие о ее гибели. В середине 2000-х она работала в "Полит.ру". Мы публикуем текст ее памяти, написанный Борисом Грозовским.
Иришек, Ира Черска, Иринуш, дорогой ты мой человек, до свидания.
В первой половине и середине 2000-х очень дружили, потом – все реже, на расстоянии. Год назад вроде мелькнуло снова, но в около-кабановской атмосфере - понимая его двойную, как минимум, сущность ("милашки" и уязвленного злобного тролля-неудачника) - рядом уже не получалось.
30 лет мечтала о старости, почему-то в Голландии: домик, и чтобы много роз вокруг, и чтобы разлитая вокруг тишина, и дети взрослые. Очень печалилась лет 8-10 назад, что детей нет, и думала, что траектория жизни как-то так сложилась, что их и не будет. Потом все резко изменилось, спасибо Максиму.
Материнство стало огромной радостью. Но ненадолго.
Всегда буду слышать низкий, чуть простуженный иришкин голос, читающий Бродского – покуда хватает памяти и антиконьячной устойчивости организма. Читали вместе, на рассвете, не раз.
У нее был очень чистый литературный дар. Это осталось в жж и частично здесь, в фб. Применить этот дар – словесный, мыслительный, психологический – к чему-то практическому всегда было очень трудно.
И какое-то бесконечное, всегда меня удивлявшая готовность вести долгие, терпеливые разъяснительные беседы с не очень, скажем так, умными людьми. Понимая все ограничения.
Долго находиться с ней рядом было совершенно невозможно – из-за какого-то врожденного (очень красивого, впрочем) катастрофизма. Это была не склонность к депрессухе, унынию или что-то подобное, а именно постоянное хождение по обрыву. Вроде его и не видно – непонятно, откуда грянет, где обрыв, но можно сорваться в любую секунду. Поэтому мечта о домике и розах в Голландии были, мне кажется, попыткой уйти от этого «вдоль обрыва, по-над пропастью».
Коней, впрочем, никуда не погоняла. А очень долго, методом бесконечных проб, искала какую-то настоящую, идеальную любовь, которой все не было. Не знаю, какой бы она могла быть. Но от благоустроенной хотя бы в размеренно-бытовом смысле жизни Ирка отталкивалась, кажется, всеми фибрами, поскольку ощущение катастрофы («бездна рядом») было у нее внутреннее, завораживающее. Множество вариантов благополучной жизни, которые у нее были, не могли поэтому реализоваться.
Сегодня уже много написано про беспорядочную финансовую жизнь Иры и Леши. Собственно, в последний год и я не звонил в основном из опасения невзначай напомнить о долге, который Леша давно обещался вернуть. За что теперь ужасно себя ругаю, ужасно.
В аналогичной ситуации было множество друзей, постепенно выстроилось «кольцо», через которое он не мог переступать. Но одна неправда есть в многочисленных репликах про финансы и 2 кафешных проекта. Это все были Лешины дела, которые он с регулярностью механической кукушки повторял больше 10 лет. Иркино имя и обаяние просто позволили ему продолжить ту же путаную деятельность, которая не могла быть прибыльной в принципе. Подарки и участие Максима до какого-то времени спасали ситуацию, но это не могло продолжаться вечно. Ирка не смогла из этого колеса вырваться - любовь, обаяние Леши, алкоголь, дети, и главным образом, думаю, - бессознательное тяготение к обрыву, катастрофе, о котором выше. И ведь, похоже, начинала уже вырываться из круга, могла, - про что и ссоры.
А из записей разных лет надо будет сделать книжку.
Прости, дорогой Иришек.
