Внутренняя колонизация России
На историю можно смотреть под разным углом, через разные метафоры – как на историю борьбы классов или историю жизненных циклов цивилизаций, историю институтов или историю идей. Обсуждение в «Полит.ру» книги «Там, внутри : практики внутренней колонизации в культурной истории России» было посвящено попытке описания истории России сквозь оптику внутренней колонизации.
На историю можно смотреть под разным углом, через разные метафоры – как на историю борьбы классов или историю жизненных циклов цивилизаций, историю институтов или историю идей. Обсуждение в «Полит.ру» книги «Там, внутри : практики внутренней колонизации в культурной истории России» (М.: Новое литературное обозрение, 2012. (Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»)) было посвящено попытке описания истории России сквозь оптику внутренней колонизации.
Книга была создана 28 учеными из шести стран (Россия, Великобритания, США, Украина, Япония, Германия) и охватывает период истории России с XVIII по XXI вв.
Внутренняя колонизация – это особая логика управления территориями со стороны власти. В рамках этой логики территории государства воспринимаются как иные, требующие освоения. То же касается и восприятия элитой жителей управляемой территории. Они воспринимаются представителями власти как еще не готовые, нуждающиеся в доработке. Это восприятие, по мнению авторов сборника, присуще российской элите со времени правления Петра I.
Колониальному сознанию присуща некоторая дихотомия: свой-чужой (несмотря на то, что «чужие» группы населения в случае внутренней колонизации живут в той же стране). Один из редакторов сборника, заведующий кафедрой славянских культур и литератур и вице президент по учебной работе Университета Пассау (Германия) Дирк Уффельман отметил, что различие выстраиваются на уровне сознания, с помощью «определенного набора дискурсивных практик создается различие между центром и периферией». Причем, хотя элиты и проводят попытки повышения уровня культуры народа, в рамках колониальной логики попытки «цивилизовать» никогда не признаются достигающими конечного результата, так как элиты не стремятся к преодолению отчуждения с другими группами населения.
Постановка вопроса о колонизации с неизбежностью вызвала вопрос, были ли тенденции к деколонизации. Тем более, что сами авторы книги отмечали в своих статьях наличие антиколониального дискурса у российской интеллигенции (один из примеров: традиция народничества).
По мнению еще одного редактора сборника, доцента философского факультета Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Ильи Кукулина, «для возникновения антиколониальной мысли должна была возникнуть ситуация кризиса колониальных представлений». Кризис, по его мнению, возникает из-за определенной «асимметричности психологических конструкций внутренней колонизации». «Представление элит о том, как они управляют, сильно отличается от представлений тех, кем они управляют, о том, как ими управляют», – разъясняет Кукулин эту асимметричность.
Третий редактор сборника, профессор Кембриджского университета Александр Эткинд описал революцию как определенную попытку деколонизации, которая в итоге вылилась в новую внутреннюю колонизационную политику в Советском Союзе. По его словам, в статье о современном движении протеста, оно тоже рассматривалось как определенная попытка деколонизации сознания.
В ответ на вопрос о том, можно ли опыт той ли иной страны также отнести на счет внутренней колонизации научный редактор «Полит.ру» Борис Долгин, поинтересовался у редакторов книги, можно ли вообще говорить хоть об одной стране как об избежавшей этого процесса?
«Процессы внутренней колонизации присутствуют в любой стране», – заметил на это Илья Кукулин. Но именно в русской культуре они имеют особое значение, так как в какой-то мере сформировали сознание российского общества.
Обсуждение выявило интерес не только к тому, что в книге уже есть, но и к пока не охваченному материалу. Участники обсуждения как из числа авторов книги, так и из числа ее читателей выразили в связи с этим надежду на продолжение с тематическим расширением.
Так, вышедшее издание в основном касается проблем культурной истории. Елена же Корчмина из Центра гуманитарных исследований РАНХиГС обратила внимание на то, что интересно было бы проанализировать процессы внутренней колонизации в более тесной связи с экономическими процессами, так как колонизация во многом ведется для освоения и развития подконтрольных территорий.
Публицист Александр Храмов счел, что в дальнейшей работе над темой стоит быть уделить больше внимания центральному, на его взгляд, объекту колонизации в России – крестьянству, а также рассмотреть связь внутренней колонизации с процессом модернизации.
По мнению разных участников обсуждения, было бы интересно сопоставление России с другими континентальными империями, например, с Австро-Венгрией. Тем более, что история страны через оптику внутренней колонизации перекликается с активно развивающимся сейчас направлением истории управленческих стратегий и практик империй в отношении различных «национальных окраин».
Заведующий сектором Кавказа Института востоковедения РАН Владимир Бобровников поставил вопрос о том, не стоит ли рассмотреть также этическое измерение колонизации. С одной стороны, есть негативные коннотации «колониализма». С другой, - представление о прогрессистской роли метрополий (или властей – для внутренней колонизации).
Авторы отметили, что всячески избегали характеристики «-измов», говоря именно о процессе, не отказываясь при этом от рассмотрения этической стороны вопроса.
По словам директора Центра аграрных исследований РАНХиГС Александра Никулина, в результате работы над книгой получился своеобразный новый «спонтанный учебник истории».
Вообще, по мнению Ильи Кукулина, при использовании данной методологической рамки возможна «реконцептуализация многих понятий», используемых при описании истории России, а, значит, более точное ее понимание.
Стенограмма и видеозапись беседы будут позднее опубликованы на "Полит.ру".
