Конец тоннеля

Навстречу дате, объявленной Концом света, мы не знаем, что сказать и у кого спросить. Разъяснения этому имеются уже давно, и вполне возможно, что они верны, но для нашего испорченного уха звучат придурочно. К сожалению, Конец света уже, как говорится, почти пришел, а у нас до сих пор не отрос еще язык, которым возможно о нем говорить. Поэтому, значит, мы спросили у поэтов, потому что они, казалось бы, наиболее из нас к этому делу подготовлены. Им, как мы читали, хотя бы предварительно вырывают старый язык.

Роман Лейбов и Юлия Фридман

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ РАДИО БУДОГОЩЬ

1.

Стрелочник железнодорожной станции Дно
Пишет коллеге из депо Медвежья гора,
А вокруг него железнодорожное полотно
Подползло еще ближе, чем лежало вчера,
И оно наливается лунным светом по самые берега,
И железное зверье на колесах
Фыркает, прячет голод в глазах белесых
И поднимает рога. 

2.

"Здравствуй, Клим, а может, Тихон,
Или даже Николай!
За окном в молчанье тихом
Раздается громкий лай.
Третий час железной ночи.
Дребезжит в часах драже...
Со вступленьем, между прочим,
Мы покончили уже.
Здесь, вдали от Парфенона,
Тут, вдали от Пантеона,
Мы вдыхаем пар фенола,
Выдыхаем пар фреона,
Тихо углеводороды
Спят в цистернах на путях,
Дети дикия природы
У захватчиков в гостях..." 

3.

Пишет стрелочник -- а вокруг сгущается тьма,
Неизвестность играет на предчувствиях, как на струнах,
Снежной гориллой по проводам гуляет зима,
Повисая на лапах, как в те времена, когда мир был юным,
И, рассеиваясь на дефектах решетки, кашляя, как эхо в подвале,
Электроны катятся вверх в периодическом потенциале,
Но, легко обгоняя их, как свист обгоняет взмах топора,
Легкомысленные слова стрелочника железнодорожного
(С привкусом чего-то тревожного, с призвуком невозможного)
Достигают станции "Медвежья гора". 

4.

"Коллега с превосходной станции Дно!
Мой друг таинственный и речистый!
Я рад составам из недр твоего депо, но
Не осталось в живых ни одного машиниста.
Начальник станции свил себе кокон
И качается в нем, а зеленоватые проводницы
Съели всех пассажиров и ищут, чем поживиться,
На остановках высовываясь из окон.
Не подумай, что я грущу, со мной все в порядке,
Поезда следуют точно по расписанию,
От платформы, с перронов доносится запах сладкий
И зеленые мухи поднимаются в небо стаями
Несмотря, мой друг, на холодное время года,
Потому что много загадок таит природа".

5.

Воздух зябкий, как Родзянко
Воздух чуткий, как Гучков,
По нему летит морзянка
Вздрагивая от толчков
Проницающего ветра,
Злого с самого утра --
До глухого километра,
Где Медвежья спит Гора:
"Здравствуй, Марк, а может, Ваня,
Или, в сущности, Матвей!
Дно лежит, как шиш в кармане,
Кычет рупор из ветвей:
"Сцепщик с пятого пути,
Если можешь, то прости!"
Эхо долго повторяет
Эти мертвые слова,
Сцепщик сцепку проверяет,
Пятый путь деля на два
Черных следа на снегу.
Я постигнуть не могу:
Для чего он все по рельсам
Да по тендерам стучит?
План свой выполнив по рейсам,
Наша станция молчит.
Я не помню, сколько лет
Сообщенья больше нет:
Стрелки милые застыли,
Гиря черная висит,
И кукушка, слоем пыли
Покрываясь, не гласит.
До краев полны составы,
Есть и уголь, и бутан.
Но колесные суставы
Неподвижны, как бетон".

6.

И подобные строки, странным сомнением полны,
В недружелюбном эфире распространяют радиоволны,
То шумы, то частицы из провалов потенциальных ям,
Прикасаясь к шершавым письмам, обгрызают их по краям,
В измененном виде, испорчены и измяты,
Даже бывает, с переиначенными словами --
Вместо "мечтаю о Вас", скажем, "лежу не с Вами" --
Они достигают своего адресата.
От прикосновения пальцев развалятся -- так нежны,
Там, где их ждали, окажутся не нужны.
Звезды крупны, звук грома кажется шуткой,
Небо кажется черным, как кровь из язвы желудка.

7.

"Друг мой! Какие вести со станции Дно!
Здесь, в наступившем царстве добра и порядка,
Где человека способно смутить одно
Несоответствие пальца и отпечатка.
Если я голоден, я выхожу с ведром,
Пальцы, словно подснежники, надобно знать места,
Где разгрести лопаткой, где пройти напролом,
Жизнь у ворот природы суетна, но проста.
Все же, устав дрова суставов колоть,
По вечерам я скриплю зубами, вспоминая живую плоть.
Голод то к горлу подкатит, то далеко отступит,
А пассажиров, ты знаешь, давно сожрали,
Новые не родятся -- мяса больше не будет,
Только ошметки шкур находишь на перевале.
Думаю, что в товарном вагоне, небу открытом,
В некий прекрасный день я отправлюсь к тебе с визитом.
Верь или нет, а к празднику жди. Пока,
Твой Матвей или Марк, твой Ваня или Лука."

8.

В это время кто-то третий все ворочается, не может уснуть,
Каплет в кружку, глотает, поршнем ходит кадык.
За окном оседает седая декабрьская муть,
То ли заморозки, то ли оттепель, радио вообще обещало кирдык,
Говорят, назавтра закончится календарь
Не то у гагаузов, не то у караимов, а может, у майя.
На стене пылится отрывной календарь:
На нем навсегда застыло девятое мая.
Нет бы уснуть и увидеть бабу, прости господи, ню,
Президента в шлеме таксиста, в кимоно каратиста.
Но лишь приляжешь на спутанную узлом простыню,
В голове начинают слова мошками биться, в виски колотиться.
Что-то тикает, такает, тукает: то ли точит стену какой инсект,
То ли недобитые дамские часики завалялись в затхлых просторах,
Красный провод да белый, да синий сплелись, как инцест,
Перерезать можно бы разом все, да в шторах тревожный шорох.
Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна не закрывает в небе глаз:
Левое полушарие отбивает ногою хорей.
Правое играет какой-то скверный коммерческий джаз,
Вместе получается не музыка, а скорей
Сумбур, на воздушных путях перекличка двух капитанов из двух углов.
Голоса до хрипа спорят, да все не дойдет до драки.
Последний рыбарь из последнего моря выгребает последний улов.
На горе молчит медведь, на дне свищут раки.

9.

Поезд железным ухом к мертвым рельсам приник:
Слышно в ночи, как глухо всхлипывает взрывник.

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Мария Галина

Он говорит – ты все молчишь и молчишь
Обед не готов белье не развешено не убран дом
Развеселись – гляди мальчиш-кибальчиш
Скачет под окном
Как вырос за лето соседский пацан Артем
И мать на скамейке гордится своим дитём.

Она говорит – звезда у него во лбу
Буденовка островерха горит в огне
Он исполин он дует в свою трубу
На бледном коне
И взор его режет острей ножа
На уровне третьего этажа

Он говорит – семейный создать уют
Не так-то сложно какие-то пять минут
И кофе готов гляди за окном клюют
Рябину дрозды не сеют они не жнут
Нарежем хлеб на двоих разольем вино
А птицам крошки высыплем за окно

Она говорит  - по сигналу что он трубит
Из океана выползет трилобит
Те черны птицы слетелись из-под земли
Им капли крови рябиной лежат в пыли
Они клюют во тьме и при свете дня
Не прикасайся не трогай больше меня
Не обнимай меня не целуй меня
Мне стыдно всадника страшно его коня

Он говорит – вольны мы и ту и ту
Реальность видеть в посмертном своем быту
Предпочитаю разум и красоту
Тем более кофе выкипел на плиту
Ты бы протерла ее, а то пригорит и тогда уж совсем не отскребешь…
Гляди, жена:
Воздвигся град, из лазурита его стена
Что нам с того, что ни солнце и ни луна
Городу этому более не нужны?
Свет его в Славе, народы все спасены.

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Анна Русс

Голубой бычок идет, качается
Ах, как жаль, что этот свет кончается
Не тушуйся, занимай за мной
В медленном хвосте до проходной

В кучки сбились сонные карассы
Курточки, сотейники, матрасы
Синтепон торчит, как поролон
В дальний путь уперся небосклон

Топчешься, глазеешь, держишь место
До чего же это интересно
Здесь глаза закрыл, а там открыл
Проводник молчит и шестикрыл

Ты же знаешь, ты когда боялся
А ревел, так это как смеялся
Не роптал, не заводил котов
И не говори, что не готов

Все свои, а лиц знакомых мало
Маешься, как будто все сначала
Угловатый тискаешь пакет -
Вот уже и видно турникет

Ну-ка, кто оттудова встречает
Кто погладит, примет, укачает
Вся семья и все твои друзья
Ничего себе ведь это я

У меня в глазах калейдоскопы
Руки у меня растут иссопы
А вокруг бессонница и рожь
Ничего с собою не берешь

Голубой бычок идет качается
Хорошо, что этот свет кончается -
Остальное пустим по реке
И рука в руке и налегке

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Андрей Родионов

это бог уезжает от нас
мигая рубиновым фонариком солнца
злою иглою впивается в глаз
луч прожектора над горизонтом

было всем все равно сейчас
и мне все равно и тебе наверно
ехал по улице красный камаз
как кровяное тельце по вене

не стучало ни в левом, ни в правом виске
совершенно ничего не происходило
красный человек ехал в грузовике
а черный человек был хороший водила

ты сказала я знаю, они все умрут
я отвечал конечно, родная, конечно
но не интересен был их маршрут
ни мне, ни тебе, красотке беспечной

уже наступала такая пора,
когда становится точно ясно
тьма, такая, как от топора
опускалась на город красный

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Александр Курбатов

Жил на свете его конец,
В смысле — конец света.
(Раз конец, значит самец.
Поэтому «жил», в мужском роде поэтому.)

Сам он не знал, что является света концом,
Окружающие тоже не подозревали.
Был в меру примерным мужем, в меру плохим отцом,
А что он КОНЕЦ — о том древние майя знали.

Но попробуй-ка, сообщи отдалённым потомкам,
Не зная их потомочьего алфавита,
В чём именно, а точнее, в ком
Заключена эта самая всеобщая финита.

Собирали собрания мудрецов-колдунов,
Долго спорили, составляли послание.
Составили, высекли в камне. Но
Нельзя всего предусмотреть заранее.

За прошедшие две с лишним тысячи лет
Конец света предсказывали то и дело.
Предсказывали, предсказывали, а его нет и нет.
И людям это порядком поднадоело.

Новая дата — 21.12.2012 —
Стала поводом для глупых шуток, темой для жёлтой прессы.
А подробно вникать в сообщение и разбираться —
Это было уже никому не интересно.

У майя осталась одна надежда — на престарелого колдуна,
Который путём проникновения в сновидения
Умел создавать пространственно-временной канал
И передавать по нему сообщения.

…

И вот в ночь с 4-го декабря на 5-е
Человеку, который является концом света,
Снится что-то типа передачи «Очевидное-невероятное»,
И в рамках передачи происходит неспешная беседа.

В пустой круглой, даже не круглой, сферической комнате
Неяркий свет ниоткуда и три кресла.
В одном — сам мужик, в другом — индеец морщинистый голый,
В третьем — Сергей Петрович Капица, покойный профессор.
Индеец издаёт цокающее-дзинькающие звуки,
Профессор его переводит в терминах современной науки.

Если отвлечься от ужаса, получается даже красиво.
Оказывается, внутри мужика — зародыш Большого Взрыва.

Наша вселенная схлопнется, новая резко начнёт расширяться —
Как бы переворачивание песочных часов произойдёт.
В этой  новой вселенной «антивеществом» будет являться
То, что у нас является «веществом». И наоборот.

Необходимое условие, которое должно выполняться,
Чтобы произошёл этот новый Большой Взрыв:
В течение всего дня 21.12.12
Мужик должен быть жив.

Мужик огорошен, сидит и осознавает.
Получается — он должен стать мира спасителем.
Для этого надо просто прекратить собственное существование,
Успеть до двадцать первого числа включительно.

…

Проснувшись, думает: бывают же сны!
С такими снами не надобно никаких психоделиков.
Но чем дальше, тем всё настойчивей мысль,
Что это не просто сон, а на самом деле так.

Неотвратимо и вязко эта нелогичная идея
Захватывала и захватывала его постепенно.
Оформилась ясно, когда с дочкой ходил в музей,
На лекцию для детей о происхождении вселенной.

Там детям лектор про Большой Взрыв объяснял,
В конце давал выстрелить из хлопушки.
А он смотрел на это и представлял
Вместо хлопушки свою некрупную тушку.

Если трезво подумать, то шансы ничтожные,
Что этот взрыв и правда случится.
Но слишком велик риск. Так что, похоже,
Придётся самоубиться.

Навещали трусливые мысли: «А может, не надо мешать?
Может, новая антивселенная окажется более счастливой?
Нет. Счастливее, несчастливее — не тебе решать.
Твоё дело — чтоб все остались живы».

…

Тут мы вступаем в область событий гипотетических.
Излагаем их конспективно и почти прозаически.

Он твёрдо решил покончить с собой,
но тянул до последнего дня.
Глупо же не использовать по максимуму
всё, что тебе осталось.
Вроде бы полагается в такой ситуации что-то успеть,
чувствовать ценность каждой секунды.
Но как-то нечего было особенно успевать,
и секунды по-прежнему получались обычными,
не особенно ценными.

21-го на работе устроили корпоративчик.
Он слегка перебрал, по дороге в метро уснул.
Просыпается, смотрит на время: 23:58:30 …
… 31 … 32 … , понимает,
что до следующей станции не успевает.
То есть, надобно самоубиться в вагоне,
на глазах немногочисленных, но всё-таки многочисленных спутников.
Явно ведь кто-нибудь станет мешать, спасать.
Тут он замечает в дальнем конце вагона
человека с маленькой видео- или фотокамерой,
и начинает спокойным голосом объяснять рядомсидящим:

— Мы снимаем сюжет для передачи «Скрытая камера».
Я сейчас буду вешаться здесь на поручне, не по-настоящему,
А вы должны не обращать внимания,
Делать вид, что всё идёт, как положено.
Вы, девушка, даже можете
пару раз качнуть мой якобы труп ногой.
В конце я скажу «Снято».

--------------

Если вы читаете это 22 декабря или позднее,
Значит, у этого человека всё получилось.
Почтим его память.

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Евгений Лесин

БАЛЛАДА О КОНЦЕ СВЕТА

Дети в избу, кричат: отец,
Весть явилась из интернета.
Скоро будет Света конец.
Или даже Конец света.

Ну и ладно, сказал отец.
Давно пора их к ответу.
И скорей бы пришел конец
Сволочному такому свету.

И еще есть вопросик. Вот
Объясните, душа-то мается:
Свет сейчас кончается Тот.
Или все-таки наш кончается?

Если Тот – плевать, одна мутотень,
Если наш – и вовсе не огорчился.
У меня свет кончается каждый день,
Если не похмелился.

Да и какая разница – Тот не Тот?
Дружим кругами ада.
Но где, простите, и как пройдет
Сочинская олимпиада?

А если и правда кончается свет,
То хоть кричи во все рации,
Но кончается и Госдума и даже Совет,
Господи, Федерации.

Конец триколору, конец тандему,
Конец даже клубу Анжи.
Я в панике, Фауст, меняем тему,
Уходим на виражи.

Скажи мне, Света, не бойся главного.
Жду от тебя ответа.
Скажи мне Света моя из Иванова.
Где же конец, Света?

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Данил Файзов

***

Дорогая игрушка будет сломана в декабре
Мячик футбольный лопнувший, в серебре
Во дворе
валяется
впрочем, какая разница

злому ребенку нечего знать о цене -
новую купят как-нибудь по весне
ну а не
да и пусть
лишь начинается жизнь
и календарь на стене

что он попросит на день рожденья планшет
или каких других бесценных вещей
снег прошлогодний ярче становится
день за днем
помним ли мы о нем

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Сергей Шестаков

КОНЕЧНАЯ

когда-нибудь мы выйдем на другой
чужой и незнакомой остановке
и поплывём над пылью и травой
внезапной удивлённые сноровке

и станет ночь где звёздам нет числа
и поведут нас по небесной бровке
проводники без тени и чела
и ангелы в глухой экипировке

и мы войдём в необозримый зал
как будто внутрь гигантского кристалла
смотри ты скажешь всё чем ты не стал
смотри отвечу всё чем ты мне стала

как будто нас вселенная прочла
и странную устроила затею
смотри ты скажешь вот и смерть прошла
смотри отвечу вот и свет за нею

здесь будут наши горести и сны
здесь будут вёсны и печали наши
и это всё положат на весы
и покачнутся медленные чаши

и чей-то голос жолт и нарочит
произнесёт вердикт за пылью млечной
конечная водитель пробурчит
и мы очнувшись выйдем на конечной.

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Валерий Нугатов

СЕНИЛЬНЫЙ НОВЫЙ ГОД

быть до старости поэтом

это ж б…ь какой п…ц
и вообще б… быть поэтом
омерзительный п…ц

старички строчат стишочки
молодёжь их издаёт
в каждой строчке смех…ёчки
классика е…ана в рот

нах…й нах…й зае…ли
вы поэзией своей
лучше бы б… на вокзале
вы б бомжам х… сосали
и то было б веселей

старичочки-смех…ёчки
выживают из ума
наступает конец света
атомарная зима

ни…я уже не будет
ни тебя и ни меня
однох…ственное б…дство
равномерная х…ня

кончится земля и воздух
солнце пальмы и цветы
жопы и х…и и п….ды
умирай скорей и ты

только старого поэта
не задушит не заткнёт
ни комета ни ракета
ни п…а ни новый год

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов

Данила Давыдов

(ПЕСНЯ)

здесь холодно и слишком глупо
чтоб далее существовать
для человечества халупа
земная - мачеха, не мать

летит веселый астероид
иль может даже и звезда
жестоковыйный гуманоид
его направил нам сюда

чего б майянский календарик
нам не пообещал бы, мы
готовы к смерти, государик
внутри безжалостной страны

никто другой не дарит глобус
да ведь и некого просить
пусть инфернальный аэробус
скорей за нами прилетит

а ты читатель не печалься
всем вместе весело туды
дела доделай в темпе вальса
быстрее заметай следы

здесь холодно и слишком глупо
чтоб далее существовать
для человечества халупа
земная - мачеха, не мать

Юлия Фридман и Роман Лейбов / Мария Галина / Анна Русс / Андрей Родионов / Александр Курбатов / Евгений Лесин / Данил Файзов / Сергей Шестаков / Валерий Нугатов / Данила Давыдов