Дубайский конгресс обошелся без рядовых пользователей

С 3 по 14 декабря 2012 г. в Дубае проходил Всемирный конгресс по международным телекоммуникациям (c 2012, WCIT-12), организованный Международным союзом электросвязи, специальным агентством ООН. Предыдущая конференция МСЭ была в 1988 г., и до сих пор регулирование связи проходило по установленным тогда правилам. Потребность в проведении новой встречи мотивируется тем, что технологии, с помощью которых осуществляется коммуникация, за последние 24 года сильно изменились. В частности, появились такие понятия, как кибербезопасность и киберпреступность, а также цифровой разрыв между развитыми и развивающимися странами.

В августе 2012 г. МСЭ опубликовал проект нового регулирующего документа в преддверии декабрьской встречи, на которой должны были встретиться и обсудить его представители 193 стран мира. К этому проекту страны-участницы могли добавлять свои соображения, которые тоже подлежали обсуждению на конференции. Рядовых пользователей, впрочем, к обсуждению не приглашали.

Если говорить о содержании поправок, то суть нововведения состояла в том, чтобы создать международный орган, регулирующий интернет, а точнее даже не создавать, а поручить эту миссию собственно МСЭ. Сейчас регулированием вопросов, связанных с доменными именами и IP-адресами, по давней (с 1998 г.) традиции занимается американская некоммерческая организация ICANN.

Специфика в том, что ICANN, конечно, национальная организация, не говоря уже о том, что далеко не идеальная, но у нее нет прямой зависимости от государственных инстанций. По факту государственный контроль над ней есть, но есть и пространство для маневров. Принципиальная разница при гипотетической концентрации власти в руках международного института в том, что этот институт выражает волю входящих в него правительств, а не пользователей. Через МСЭ можно следующим шагом сделать так, чтобы регулирование интернета внутри каждой юрисдикции осуществлялось по правилам, установленным соответствующим государством, - это мотивируется соображениями безопасности и сохранения суверенитета. Эту идею выдвинула Россия, которую поддержали в частности Китай и Иран. Набор характерный, хотя Джим Киллок, один из основателей британской Open Rights Group, по этому поводу вспомнил о том, как британское правительство во время беспорядков подумывало о том, чтобы заблокировать Твиттер, и предположил, что в общем-то любое государство, независимо от уровня демократичности, склонно злоупотреблять инструментами контроля, если они оказываются в его распоряжении.

Так или иначе, тема управления интернетом – наболевшая, и за последние годы обросшая одиозными инициативами вроде SOPA, PIPA и ACTA. Эта тема обсуждалась с самых разных углов зрения: борьба с пиратством/защита интеллектуальной собственности и, противоположная этому волна – борьба против копирайта в его нынешнем виде; проблема неприкосновенности частной жизни граждан и покушения на эту неприкосновенность; ограничение доступа к информации и борьба с цензурой; блокировка доступа к Сети во время политических волнений. Не удивительно, что новая инициатива в этой области вызвала у общественности мрачное оживление. Одной из будоражащих деталей в этой истории была принципиальная закрытость. Законопроект не был выложен на публичное обсуждение; его обсуждение в ходе конференции проходит за закрытыми дверями; исход этого обсуждения определяется результатами голосования в формате 1 страна = 1 голос.

«Прямо сейчас на встрече в Дубае мировые правительства стараются радикально расширить свои возможности в цензурировании и контроле над интернетом», - писала активистская правозащитная группа Avaaz.org, собирая электронные подписи к требованию оставить интернет независимым. – «Они пытаются превратить прежде безобидный договор ООН в централизованное регулирование интернета». Помимо многопрофильного Avaaz.org, создавались специализированные международные активистские проекты, призванные канализировать и ретранслировать голос недовольных пользователей. Среди этих проектов можно назвать, например, Internetcoup.org и Stop the Net Grab.

В общей сложности картина выглядит так. В Дубае заседают представители 193 государств и за закрытыми дверями обсуждают дальнейшие действия. Международное и наделенное доступом к Сети сообщество в это время обсуждает просочившиеся в Интернет документы, представленные на саммите, и так или иначе выражает свое мнение, в том числе коллективное – в виде подписанных петиций. Гиганты вроде Google, которым и при нынешнем интернете хорошо, а вот при переделанном может стать хуже, тоже активно подключаются к движению за независимость. При этом из-за закрытости отслеживание совещания невозможно. Поэтому тем, кто интересуется его исходом, остается два рода занятий: продолжать активистскую деятельность и продумывать различные сценарии. «Независимо от исхода саммита, уже ясно, что нынешняя система управления столкнулась с существенной проблемой: как сделать так, чтобы сохранить легитимность в глазах интернет-пользователей всего мира», - пишут авторы интернет-издания Slate.

В связи со сценариями и попытками прогнозов большое внимание уделяется центральному в этой истории институту – собственно МСЭ. Международный союз электросвязи (International Telecommunication Union) появился в 1865 г. и назывался первоначально Международным союзом телеграфной связи (International Telegraph Union). По мере развития технологий сферу его деятельности обогащалась – в частности, он традиционно занимается распределением и назначением радиочастот. В 1947 г. он стал ведомством ООН, сохранив свою специализацию.

Специализирующийся в области кибербезопасности Энтони Рутковский (Anthony Rutkowski), который в свое время занимал пост начальника по регулированию телекоммуникаций в МСЭ, высказал мнение, что все это мероприятие – большой пузырь, который раздувает ничтожное по своему значению агентство с целью прибавить себе весу. «Всё дело в том, что МСЭ, за вычетом работы по распределению радиочастот, - абсолютно никчемный институт, который нужен только для того, чтобы притягивать деньги в экономику Женевы», - считает он.

История, по его версии, выглядит так. Нынешний генеральный секретарь МСЭ Хамадун Туре образование получал в России, откуда у него некоторые связи. На нынешнем этапе, находясь на руководящей позиции в затрапезном учреждении, у него появился шанс это учреждение повысить в статусе. В этом не последнюю роль играет все та же связь с Россией (российской делегации он уделял особое внимание). Если чаяния России оправдаются, и контроль над интернетом перейдет к МСЭ (а через его посредничество распределится по национальным государствам), получится взаимовыгодное сотрудничество. МСЭ при таком раскладе окажется важной инстанцией в борьбе с киберпреступностью. Эти амбиции по части кибербезопасности через посредничество России были заметны и раньше – Рутковский сослался на тесное сотрудничество с Лабораторией Касперского.

Ричард Беннетт (Richard Bennett), старший научный сотрудник при Information Technology and Innovation Foundation, сформулировал свои соображения о роли МСЭ более сдержанно: «Что касается интернета, то МСЭ следует оставаться одной из сторон регулирования наряду с другими, которые сейчас управляют интернетом на основе консенсуса».

Да, развивающиеся страны сейчас испытывают трудности с распространением интернета – по вине ICANN, которая не учитывает их потребности и возможности (это один из аргументов МСЭ). Но это тема для переговоров, а не повод для централизации власти, и уж тем более не в том виде, в каком об этом говорят Россия, Китай, арабские страны и Иран. «Если МСЭ действительно хочет изменить что-то к лучшему, то надо сосредоточиться не на регулировании, а на упрощении процессов».