Православие, путинодержавие, народность
Путинская идеология времен третьего срока, как можно судить по тексту президентского послания, походит на консерватизм версии Никиты Михалкова. А Россия будущего представляется чем-то патриархальным и даже немного «квасным». Вопрос в том, всерьез ли это.
Первое послание Федеральному собранию Владимира Путина в его третью легислатуру неизбежно должно было отвечать на один нехитрый вопрос - «как дальше жить и развиваться стране». Послание вообще такой жанр, но «Первое Послание третьего срока» символически куда как более значимо, нежели иные выступления президента. Статус заявлений едва ли не самый высокий, и их бюрократический аппарат попытается как-то осмыслить и даже, вероятно, реализовать.
Послание Путина получилось выступлением крайне идеологическим. Нет, конкретики вроде планов по запрету чиновникам иметь зарубежные счета и недвижимость или повышения доступности ипотеки для небогатых россиян тоже было немало, но идеология превалировала. И это не совсем ритуальное «бла-бла», а некоторая претензия на обозначение вектора развития страны. Описание желаемого будущего, так сказать.
И Путин опору и путь для развития видит в сложно вычленяемом явлении под названием «духовность». Тут и опора на «духовно-нравственное образование» и необходимость восстановления «духовных скреп общества», и «тысячелетняя история» России, и поисковые отряды, и памятники павшим в Первой мировой, и даже появление Преображенского полка в армии.
Заявка сильная, но не совсем оригинальная. Схожие идеи, скажем, содержались в «Манифесте Просвещенного Консерватизма» за авторством Никиты Михалкова двухлетней давности. «Народы и люди, забывшие свою историю, обречены на исчезновение. И не следует забывать, что мы осознаем себя русскими, а не немцами, французами или англичанами прежде всего благодаря нашему прошлом», - пишет Михалков. «Для возрождения национального сознания нам нужно связать воедино исторические эпохи и вернуться к пониманию той простой истины, что Россия началась не с 1917 и даже не с 1991 года, что у нас единая, неразрывная, тысячелетняя история, опираясь на которую мы обретаем внутреннюю силу и смысл национального развития», - практически цитирует его Путин.
Перекликаются многие идеи Путина и с тезисами бывшего «главного кремлевского идеолога» Владислава Суркова. «Новый демократический порядок происходит из европейской цивилизации. Но при этом из весьма специфической российской ее версии. Он жизнеспособен в той мере, в какой естественен, то есть национален», - заявил Сурков в ходе лекции на тему «Русская политическая культура. Взгляд из утопии». «Российская демократия – это власть именно российского народа с его собственными традициями народного самоуправления, а вовсе не реализация стандартов, навязанных нам извне», - вторит Путин.
Кроме того, Путин еще и прямо цитирует Солженицына («Патриотизм – чувство органическое, естественное. И как не может сохраниться общество, где не усвоена ответственность гражданская, так и не существовать стране, особенно многонациональной, где потеряна ответственность общегосударственная») и называет его слова «замечательными, не в бровь, а в глаз». И говорит о значимости изучения в школе «основ светской этики и традиционных религий». А «креативный класс», по мысли Путина, - это, прежде всего, врачи и учителя.
Похоже, что для Путина близок традиционалистский тренд дальнейшего развития страны. Эдакое возрождение идеологемы «православие, самодержавие, народность» графа Уварова или в более «народной» версии «За Веру, Царя и Отечество». Эдакое возвращение в эпоху империи, только с немного изменившимся дизайном.
«Имперский дрейф» в путинской (довольно эклектичной) идеологии наметился не вчера. За сильную государственную власть Владимир Путин, скажем, выступал и в начале 2000-х. А его политтехнологи в ходе кампании 2007 года активно продвигали тему Путина в качестве «национального лидера» и даже говорили о каком-то «Гражданском соборе российской нации» на аналогии с Земскими соборами Средневековой Руси. Теперь этот тренд, похоже, окончательно укоренился и в сознании самого «национального лидера».
Путин приходил в начале 2000-х на президентский пост в образе президента будущего, президента надежд, президента-реформатора. Сегодня он все больше походит на президента-консерватора. Если угодно, «превращается из мачо в мудреца», эдакого патриарха в политике. В стране, где реформировать нужно едва ли не все сферы жизни, такой президент кажется излишеством: либо реформ просто никаких не будет (а сведется все к переименованию полков и появлению дрянных «патриотических фильмов»), либо они будут такими, что понравятся далеко не всем.
Читайте также аналитическую статью Андрея Левкина «12 ответов на 12 вопросов»
