Борьба с коррупцией уперлась в Конституцию
Депутат Ирина Яровая предложила ужесточить наказание за хищение государственных средств, фактически приравняв такие преступления по тяжести к госизмене или теракту. Граждане наверняка поддержат войну с казнокрадством, не замечая, что это одновременно чревато возвратом в советское прошлое и вообще противоречит Конституции.
Безжалостно карать казнокрадов — беспроигрышная инициатива. Граждане всегда поддержат решительные меры власти — не просто кадровые чистки и посадки, а реальные и большие тюремные сроки. Собственно в ходе опроса ВЦИОМ 2008 года, почти треть респондентов высказывались даже за введение смертной казни для коррупционеров (из них безоговорочно — 13 процентов).
О смертной казни пока речи не идет, но вот ужесточить наказание предлагают довольно влиятельные граждане. Об этом стало известно на пресс-конференции «Единой России», приуроченной к международному дню борьбы с коррупцией (учрежденный ООН менее десяти лет назад праздник отмечается 9 декабря). Видный единоросс, глава думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая поведала о свежем партийном креативе на тему искоренения коррупции.
Предложила Яровая много чего, в частности усилить уголовную ответственность по коррупционным делам и даже придумать отдельные статьи — а вернее целую главу — в Уголовный кодекс. А точнее в раздел «Преступления против государства».
«Нарушения требований выполнения муниципального и государственного заказов, выполнения оборонного заказа, хищение государственных и муниципальных средств - это помимо тех составов, которые уже есть. Ответственность за них должна быть выше, чем за экономические преступления. Считаю, что для них должен появиться нижний порог, а санкция должны быть увеличена до 20 лет лишения свободы», - заявила Яровая.
Само собой, наказание для казнокрадов (а точнее взяткополучателей, лиц, нецелевым образом расходующих средства госбюджета и так далее) в упомянутом Яровой разделе УК вполне имеется, хотя и не такое жестокое и даже, может быть, слишком мягкое. Во многих статьях наказанием не обязательно является срок, оно может быть и штрафом. Сами сроки в большинстве статей варьируются от двух до четырех лет, и только с единичных случаях при самых отягчающих обстоятельствах можно заработать пятнашку.
Суровость парламентария поражает. Яровая по сути предлагает приравнять распил при госзаказе к шпионажу, вооруженному мятежу, диверсии и государственной измене: именно такие составы преступлений против государственной власти предполагают наказание до 20 лет. Столько же предусмотрено за бандитизм со всеми отягчающими (с использованием служебного положения в том числе), за организацию преступного сообщества и даже за теракт (если при нем никто не погиб).
Можно привычно язвить, что ужесточить закон — это одно, а добиться его исполнения — несколько иное, но в данном случае все серьезнее и неприятнее.
Яровая предлагает вновь, как это уже было в СССР, вернуть более суровое наказание за расхищение государственной (тогда — социалистической) собственности. То есть вернуть дискриминацию по признаку «субъект владения собственности». Фактически появляется антитеза — если ты украл государственное, то получи больший срок, чем за кражу какого-либо иного имущества.
В советском УК, например, хищение имущества путем мошенничества каралось пятью-пятнадцатью годами лишения свободы (при отягчающих — статья 93), если речь шла о госсобственности, и тремя-десятью годами, если о собственности граждан (статья 147). За кражу госимущества — от пяти до пятнадцати лет (статья 89), имущества граждан — до пяти, особо опасный рецидивист мог получить от четырех до десяти лет (статья 144). Наказание за причинение имущественного ущерба государству, таким образом, назначалось с коэффицентом 2-3 по отношению к преступлению против собственности граждан.
В СССР госсобственность была приоритетной, частная (тогда называлась «личной») была охраняемой во вторую очередь, это даже из структуры советского УК видно. Это подчеркивало примат государственного над частным, государственных интересов над интересами граждан. Тогда это было идеологически объяснимо: собственность граждан — это вообще пережиток буржуазного прошлого, который должен постепенно отмереть по мере построения коммунизма. Он, конечно, никак не отмирал, а скорее отвоевывал себе все новые пространства, но в правовом поле вторичность собственности граждан была отражена четко.
Сегодня правовая картина иная, советской идеологии более нет, а идея Ирины Яровой, строго говоря, антиконституционна. Статья 2 Конституции России прямо говорит: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства». Это раз. Но если есть желание трактовать эту недвусмысленную статью как-то иначе, как любят «юристы» из Кремля и Госдумы, то имеется еще и пункт 2 статьи 8: «В Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности». И как же, позвольте, они будут защищаться равным образом, если за хищение моего имущества преступник может отделаться штрафом (если, например, украдет сумму до миллиона рублей), а за хищение средств госбюджета на ту же сумму — сядет лет на пять?
Коррупцию можно сильно не любить и устраивать показательные порки отдельно взятым чиновникам, но возвращаться ради гипотетического ее обуздания в Советский Союз — не велика ли цена? Самое неприятное, что государственные мужи и впрямь могут взять, да и вернуть нечто страшно карательное за «хищение социалистической собственности». И это будет история похлеще, нежели возвращение гимна или создание квази-КПСС в виде «Единой России». Правда, пока коррупция еще не окончательно побеждена, новым нормам очень порадуется бывший ОБХСС — ОБЭП. Ну или кого там назначат ответственным за борьбу с казнокрадством.
