Кровоточащие, но поверхностные раны

Мы продолжаем публиковать материалы в развитие специального проекта «Полит.ру», посвященного проблемам гражданской самоорганизации, препятствиям, возникающим на пути коллективного действия и способам преодоления этих препятствий. Проект начался публикацией новой книги известного социального мыслителя, профессора и заведующего кафедрой Прагматики культуры НИУ ВШЭ, основателя и управляющего рекомендательным сервисом Имхонет, автора переведенных на различные языки книг «Экономика символического обмена» и «Манифест новой экономики» Александра Долгина - "Как нам стать договоропригодными, или Практическое руководство по коллективным действиям".

Сегодня мы беседуем с писателем Сергеем Шаргуновым, главным редактором портала "Свободная пресса".

Сергей, почему у людей в России такие проблемы с умением договариваться?

Агрессией пропитаны все социальные страты. Фактор колоссального недоверия является определяющим сегодня для страны. Причем, речь идет не просто о недоверии людей к власти, хотя это тоже очевидно, но и о недоверии друг к другу. Люди подозрительны, полны фобий (часто обоснованных!). Фобия по отношению к полицейским, например, имеет вполне жизненную подоплеку.

Рост гражданской активности последних лет: тушение лесных пожаров, митинги на Болотной, волонтеры в Крымске — чем он вызван?

Ключевое слово тут – солидарность, которой так не хватало. Конечно, зачастую пока в пределах статистической погрешности. Но эти 1-2 процента населения, тем не менее, критичны, это та краска, которая подкрашивает всю воду.

Я много езжу; в Новосибирске или Челябинске я вижу, какое огромное значение для культурной и общественной реальности имеет личная и частная инициатива людей. Когда, например, несколько учителей-подвижников, получающих гроши, решили затеять нормальный лицей. И действительно - он вырвался вперед и стал лидирующим – 31-й челябинский лицей. Я вижу, как кто-то придумывает книжный фестиваль, - который начинает жить!

Сыграл роль и фактор интернета: эта взаимная доступность очень важна для того, чтобы быстро и эффективно осуществлять проекты. Отзывчивость (почти по Достоевскому!) по-прежнему живет в характере людей, а технологии подталкивают их к действиям. Есть такое истертое слово «гласность», на самом деле очень важное. Нужно придавать огласке происходящие несправедливости. Нужно максимально публичными делать беды людей, чтобы им могли прийти на выручку. Недостаток информации – это нужно преодолевать.

Мне нравится, что сейчас Митя Алешковский затеял, я подписался под этот проект. Это попытка действительно выстраивать некую альтернативу тому, что справедливо принято клясть: цинизму и равнодушию. Вообще, эта история о том, что разные журналисты будут говорить о праведниках, без которых, как известно, не стоит ни село, ни город.

Какую роль способны играть у нас экспертные сообщества - независимые, при президенте, правительстве?

Вот пример - строительство Охта-центра. Я знаю, что многие участники некоторых советов при разных институтах власти призывали не уродовать исторический облик Питера. К сожалению, понятно, что если говорить о пресловутой точечной застройке, уничтожении памятников архитектуры Москвы и Питера, призывы искусствоведов, архитекторов, просто граждан, к сожалению, очень редко имеют эффект. Это печально.

Я не против советов при ГУВД, при Министерстве образования. Но важно, чтобы это не превращалось в липу. Иногда у раздраженных людей возникает ощущение, что так просто осуществляется выпуск пара, что это лишь очередная церемониальная, декларативная посиделка. Произносятся заранее согласованные и часто довольно тривиальные фразы, а в итоге участники этой посиделки оказываются на некотором кормлении.

Как правило, ради членства в этих советах приходится идти на не всегда явные сделки с совестью. Это ошибка власти, потому что на самом деле огромное количество, в том числе, молодых людей должны находиться не в тюрьме и не под подпиской о невыезде, они должны иметь реальную возможность задавать острые вопросы и как-то влиять на ситуацию.

Здесь вот что важно: из совещательных органов советы надо превращать если не в исполнительные, то по крайней мере в контрольные, чтобы они могли спрашивать с власти. Этих функций, к сожалению, ни у одного из этих органов нет.

Но в принципе я считаю, что произнесение каких-то важных вопросов и, как говорят некоторые журналисты, озвучка тем – это не худшее, что может быть. Гораздо хуже замалчивание. Я встречался один раз с Медведевым, когда он был президентом, задавал ему острые вопросы, я видел, что этими вопросами были очень недовольны люди во власти. Я спрашивал о расследовании избиения Олега Кашина, про образование, про положение учителей. Возможность озвучить вопрос рядом с высокопоставленным должностным лицом неизбежно масштабирует тему и делает ее слышнее окружающим, это совсем не то, что написать в блоге.

Если собрать экспертов из разных областей, они, скорее всего, начнут конфликтовать. У вас есть какой-то опыт налаживания подобной деятельности? Или сами эксперты могут находить общий язык?

Могут. Знаете, большинство резких конфликтов в нашем обществе были срежиссированы политтехнологами. Я аккуратно выражусь. Я считаю, раскол по религиозной линии и некоторые другие конфликты в нашем обществе были реакцией ряда приближенных к власти политтехнологов на массовые выступления граждан, попыткой эти выступления ослабить, купировать, спрятать от остальной части страны. Работа тут ведется сразу в нескольких направлениях: как в либеральном крыле, так и в религиозном.

Мне кажется, в России много острых конфликтов, однако очень часто это кровоточащие, но поверхностные раны. Очень часто, когда рана поверхностная, когда сдирается кожа, много крови. В данном случае речь идет не прямо о кровопускании, а о некоторой яркости конфликта. То есть, много шумихи, спора, а на самом деле это во многом часть общественного театра, что само по себе не так уж и плохо. Любой участник политических дебатов знает, что оппоненты во время эфира готовы вцепиться друг другу в кадыки зубами, но как только гаснут прожекторы, они обнимаются и мило идут пить вискарь.

Есть сформированный очевидный пул говорящих людей, в том числе, пул поколенческий. Но дискриминации не должна подвергаться ни одна сила. В этом смысле то, что у меня на сайте с одной стороны есть Болдырев и Делягин, с другой стороны Шендерович и Пионтковский, а с третьей будут возникать Кононенко и Шевченко, я думаю, это как раз правильно и нормально. И очень часто мы видим, что по огромному количеству вопросов возникает единодушие. Как правило, разногласия и разница – чисто стилистические, как говорил Андрей Синявский.

В сущности, я думаю, что на самом деле общество истосковалось по подлинности эмоций и искренности высказываний, но они не способны демонтировать страну. Многие опасаются, что если выпустить даже в одну из передач людей, которые будут говорить от себя, а не в неких заданных рамках, то все пойдет наперекосяк. Я считаю, что это напротив, способствует большей прочности общества. Тут нет ничего странного, потому что открытый разговор позволяет найти пути решения проблем.

Часто приводят пример ТСЖ, когда люди объединяются, чтобы обустроить дом, но в подавляющем числе случаев жалуются на то, что не удается найти согласие даже по каким-то простейшим вопросам. В том же самом обвиняют, например, политические инициативы, в основном оппозиционные – мол, не могут люди договариваться.

Я верю вообще в идею самоуправления, о ней много в свое время говорил Святослав Федоров, она кажется мне верной. Но при оценке такой активности часто пытаются играть на скандалах, запускаются эдакие вирусы. Любую фразу можно вырвать из контекста, можно непомерно раздуть и преувеличить любой спор и любое противоречие – но они всегда неизбежны.

Некий перфекционизм, стремление к совершенству, изначально заложены в природу человека. При этом, очевидно, что у нас живая жизнь, не пиксельная, она вся такая странная, ускользающая, полная естественных противоречий. Это хорошо, просто нужно учиться находить логику в событиях.

Общественное движение будет развиваться дальше, или сейчас какой-то пик пройден и дальше – спад?

Да, конечно будут! Это, кстати, неплохо, что многие, поняв, что не удается непосредственно через политические методы менять ситуацию, перешли к методам социальным. Я не склонен относиться к этому с ядом, как некоторые последовательные борцы. Не то, чтобы я поборник теории малых дел, но я думаю, что все-таки очень важно и политикам, и не политикам научиться на деле показывать, что их слова, их декларируемые ценности – это не пустые звуки. Поэтому любое облагораживание пространства вокруг себя или же любое спасение людей – это, во-первых, всегда зачтется, и, во-вторых, я говорю с абсолютно рациональной точки зрения, это инвестиции и в будущее, и в себя.

И вот что важно: за последнее время произошел интересный сдвиг в переоценке понятия репутации. Еще недавно можно было махнуть рукой, считалось, что любая публичность предусматривает отсутствие морального фактора и тотальный цинизм. Мне кажется, что активизация политической жизни неизбежно привлекла внимание большего количества глаз к каждому публичному человеку. Стало уже как-то неловко делать откровенные подлости. Другое дело, что тема репутации не должна превращаться в повод для спекуляций, не должны создаваться секты «хороших», когда кто-то вдруг заявляет, что только он – арбитр морали в обществе.

Конечно, российская реальность, например, последних 20 лет, очень сложная. Если анализировать поведение тех или иных деятелей в те или иные годы, понятно, что можно разувериться в человеке, потому что происходившее неоднозначно. Однако те, кто считает, что в именно начале нулевых годов Россия ударилась о скалу подлости и цинизма, несколько заблуждаются. Подлость и цинизм, безусловно, усилились, но начались не сегодня.

Уже само появление волонтерства означает, что в стране не все потеряно. Хотелось бы полагать, что те новые люди, которые появляются, рождаются, взрослеют, пресловутое новое поколение, это не какие-то карьеристы и конформисты, это и есть те несколько процентов, готовые совершать правильные, благородные поступки. Именно благодаря ним может измениться и представление обо всем поколении, а это значит – о сегодняшнем и завтрашнем дне страны.