Обама: второй срок
Неоконсервативные эксперты из American Enterprise Institute, которые пристально отслеживали и комментировали последние часы президентской гонки, после объявления итогов долгое время хранили молчание. Потом в их блоге появилось одно ироничное замечание по поводу победной речи Обамы – в духе «а он опять за свое».
Неоконсервативные эксперты из American Enterprise Institute, которые пристально отслеживали и комментировали последние часы президентской гонки, после объявления итогов долгое время хранили молчание. Потом в их блоге появилось одно ироничное замечание по поводу победной речи Обамы – в духе «а он опять за свое».
А блогеры при преимущественно прореспубликанской Washington Post сразу стали оживленно обсуждать причины поражения Ромни и возможные его последствия. Грэг Сарджент, представляющий в этой газете либеральный взгляд на вещи («можно считать его статьи мнением слева») опубликовал в своем блоге несколько текстов, в которых рассуждал о том, почему Обаме, при всех неудачах его первого срока, удалось, тем не менее, одержать победу. Команда Обамы, говорит он, сделала ставку на коалицию меньшинств, которая в сумме оказалась сильнее, чем та совокупность избирателей (белых, старших, преимущественно мужчин), на которую ориентировались республиканцы. Сарджент считает, что эта победа тем более важна для демократов, что если бы к власти пришел Ромни, то дальнейшие экономические улучшения в стране, которые произойдут благодаря курсу, взятому Обамой, можно было бы легко представить как результат того, что республиканский лидер наконец избавил страну от демократических заблуждений. «А теперь, будем надеяться, Обама и демократы получат больше доверия благодаря продолжающемуся оздоровлению экономики».
И. Дж. Дионн-младший (E.J. Dionne Jr.), политолог из Brookings Institution, написал, что проблема, из-за которой Ромни проиграл, была, в первую очередь, классовой. Ромни, объясняет он, делал ставку на то, что он, будучи опытным венчурным капиталистом, представляется идеальным лидером, чтобы вывести страну из экономического тупика. В этом он исходил из тезиса, что от оживления экономики выигрывают все, независимо от их социального положения. Далее Дионн, ссылаясь на данные экзит-поллов, показывает, что избиратели в этом вопросе придерживались обратного мнения. В частности, в ответ на вопрос о том, на чьи интересы, прежде всего, ориентирована американская экономическая система, большинство ответили, что на интересы только богатых, а вовсе не всех американцев. Другой опрос предлагал избирателям ответить, на чьи интересы (богатых, среднего класса или бедных) ориентируются программы Обамы и Ромни. Про Ромни 54% ответили, что он ориентируется на богатых, 34% - на средний класс, а также нашлись 2%, которые считают, что он стремится помочь бедным. Про Обаму 10% сказали, что он ориентируется на богатых, 44% - на средний класс и 31% - на бедных. Таким образом, на стороне Обамы оказываются симпатии двух самых больших групп населения. Мораль, которую выводит из этого Дионн, состоит в том, что нападки на риторику «классовой борьбы» в применении к американскому обществу не всегда оправданны.
Стивен Стромберг (Stephen Stromberg), автор редакционных статей Washington Post, набросал прогноз того, как победа Обамы скажется на настроениях в рядах республиканцев. По его мнению, партии предстоит пережить сильный раскол. Часть ее представителей по итогам этой истории поймет, что страна меняется, и к этому следует адаптироваться. Некоторые еще до выборов начали склоняться в пользу налоговой политики Обамы, продолжая в остальном придерживаться строго консервативных взглядов. Другая часть будет выискивать причины поражения в том, что Ромни очернила пресса, потому что подыгрывала Обаме; в том, что американцы еще не осознали, насколько радикально настроен действующий президент; в том, что все испортил ураган «Сэнди», обрушившийся на восточное побережье США как раз перед выборами.
Многое спишут все на то, что Ромни никогда не был достаточно последовательным республиканцем. И это при том, добавляет Стромберг, что именно из-за этой исходной непоследовательности Ромни пришлось высказывать более консервативные взгляды во время праймериз, что, несомненно, снизило его популярность в среде либеральных избирателей. В результате эти республиканцы пойдут по пути дальнейшей радикализации. В заключение автор выражает надежду, что большинство республиканцев в итоге примкнет к первой категории как более перспективной.
Энергично поддерживавший Обаму с самого начала экономист Пол Кругман (Paul Krugman) по итогам его переизбрания на второй срок был немногословен. «Дело, собственно, в том, что настоящая Америка только что одержала победу над "настоящей Америкой", - удовлетворенно заметил он в своем блоге при NY Times, - Коалиция Обамы-2008 появилась не случайно; это был признак той страны, которой мы становимся».
Экономист и политолог Роберт Рейч (Robert Reich) высказал мнение, что как только утихнут аплодисменты, демократы должны будут перейти к активным действиям и к принятию непростых решений. И прежде всего это должно заключаться в том, чтобы не ориентироваться на сокращение бюджетного дефицита (на чем всегда яростно настаивают республиканцы), а все силы бросить на создание новых рабочих мест. Для этого потребуются большие кейнсианские бюджетные траты на стимулирование развития бизнеса. Эти действия могут не вызвать большого энтузиазма у общественности, однако сейчас у демократов по итогам победы вырос кредит доверия, а этим нужно пользоваться.
Одним из лейтмотивов завершившейся в США предвыборной гонки стали разговоры о расколе американского общества. В частности, в консервативном блоге American Enterprise Institute еще до выборов появилась реплика: «Будем надеяться, что кто бы ни выиграл, страна сможет воссоединиться после раскола, царившего в последние месяцы».
На ту же тему писал в своем блоге и Роберт Рейч. Он ссылался на то, что во времена его молодости люди, поддерживавшие республиканцев и демократов, вполне могли дружить между собой. В частности, его отец всегда голосовал за республиканцев, а мать – за демократов, но это никак не сказывалось на семейном взаимопонимании. Сейчас, говорит он, противостояние дошло до того, что представители разных лагерей не могут друг с другом уживаться. Вместо этого они собираются в сообщества по локальному признаку и предпочитают вращаться каждый в своей среде.
Рейч дает этому феномену два объяснения. Во-первых, еще несколько десятилетий назад очень живо сохранялась память о великой депрессии, которая сплотила американцев так, что общенациональные интересы ставились выше политических и идеологических разногласий. Но это объяснение Рейч считает поверхностным. На самом деле, говорит он, причина, скорее всего, в том, что в американском обществе окрепли меньшинства – расово-этнические, сексуальные и гендерные. Растет численность небелого населения, зарплаты женщин, пусть еще не достигли того же уровня, что и у мужчин, но скоро достигнут. А это значит, что интересы всех этих групп стало труднее игнорировать под предлогом всеобщего блага.
