Красота как индикатор приспособленности

Александр Владимирович Марков, российский биолог, палеонтолог рассказал Борису Долгину и Анатолию Кузичеву об африканских предках, человекообразующей роли красоты и сдерживающих войны контрацептивах в передаче «Наука 2.0»  — совместном проекте информационно-аналитического портала «Полит.ру» и радиостанции «Вести FM». Это не прямая речь гостя передачи, а краткое содержание, пересказанное редакцией «Полит.ру».

Все из Африки

В каком-то смысле мы все вышли их Африки, потому что ранняя эволюция гоминид вся проходила в Африке, до момента 1.8 млн лет назад никаких находок гоминид за пределами Африки нет, потом начали выходить. Выходили многие группы, много раз. Эти выходцы из Африки расселялись по Евразии. Было несколько волн переселенцев, они смешивались друг с другом или вытесняли друг друга. Можно говорить как минимум о трех крупных волнах выходцев из Африки. 

Мы, в основном, потомки последней, третьей волны. Как недавно показали генетики, у внеафриканских сапиенсов, современных людей, кроме коренных жителей Африки к югу от Сахары,  у нас есть примесь неандертальских генов. У чернокожих коренных африканцев нет неандертальских генов — они более-менее чистокровные сапиенсы. 

Антропология с кислой миной и отсутствием сильного интереса смотрит на вопросы расообразования. Разговоры о расах считаются очень неприличными и неполиткорректными, но дело еще и в том, что разделение человечества на расы — вещь жутко условная. Нет четких границ между так называемыми расами, все плавно друг в друга перетекает. Разные популяции, конечно же, различаются друг от друга по множеству признаков, но это различия и статистические, и плавные, реально объективных рубежей в разнообразии человечества, разрывов, хиатусов, чтобы мы четко могли определить вот это одна раса, а это другая, — нет. Если всех людей, все 7 млрд, взять и перемешать — вы их не раскидаете очевидным образом на 4-5 рас. У вас огромное количество будет промежуточных, которых непонятно, куда девать. 

В эволюции конкретных признаков не так уж много установлено с достаточной точностью. Наоборот, мы не очень четко понимаем соотношение фенотипа и генотипа. Скорее можем говорить об отдельных признаках, про которые что-то удалось узнать. Не так уж много признаков, по которым люди контрастно друг от друга отличаются и большинство из них почти наверняка нейтральны: цвет волос или то, как они вьются, это фактически ни на что не влияет. 

Индикаторы приспособленности: красота, интеллект, танец

Эволюция эстетических представлений в человеческом обществе не обязательно привязана к эволюционным преимуществам. Эволюция создала базис, наши психические предрасположенности, на основе которых надстраиваются вещи, связанные с культурной эволюцией, развитием сложных форм искусства. Смешно брать картину Рембрандта и интерпретировать ее с точки зрения эволюционной психологии. Тут можно говорить только самые базовые вещи. 

Одним из основных мотивов искусства является симметрия в разных ее видоизменениях. Нам кажутся по крайней мере привлекательными разные формы симметрии — как в калейдоскопе из несимметричной, случайной картины получается упорядоченная, симметричная, сложная. Люди приходят в восторг от этого зрелища. Почему? 

Есть гипотеза — потому что для двусторонне симметричных животных симметричность лица, тела являются хорошим индикатором здоровья, хороших условий развития организма и хороших генов, то есть низкой отягощенностью вредными мутациями. Помехи развития, мутационные или средовые, вносят некий хаос в последовательность эмбрионального развития и это, как правило, приводит к тому, что степень симметричности тела и лица снижается. Нам до сих пор кажутся красивыми, и это экспериментально подтверждено, наиболее симметричные лица. Симметричность — не единственный индикатор приспособленности. 

Индикаторы приспособленности — это признаки, которые свидетельствуют о хорошей приспособленности, и половой отбор занимается тем, что самки, если выбирающим полом являются самки, учатся выбирать партнеров по этим индикаторам приспособленности. У человека, гоминид, по-видимому, издавна существует склонность к моногамным, устойчивым парным семьям из одного самца и одной самки, которые складывались не на всю жизнь, как у многих птиц, а только на несколько лет — достаточный срок, чтобы вырастить ребенка. 

У нас некоторая, не очень сильная, но имеющаяся склонность к моногамным семьям наложила свой отпечаток: в случае моногамных семей выбор осуществляется уже не только самками, а выбор взаимный, потому что для самца тоже очень важно. Если отношения длительные и серьезные, если предполагается, что он, самец, должен вкладывать свои ресурсы в воспитание потомства, а не просто в кусты на пять минут и разбежались, то для самца проблема выбора правильной самки становится не менее важной, чем для самки правильный выбор самца. Индикаторы приспособленности должны развиваться у обоих полов.

Самка видит самца и хочет с ним спариться — это упрощение. У нормальной самки, если говорить о низших животных, будет более сложная реакция. Самки обычно очень привередливые. Для самки — не проблема спариться, для самки проблема выбрать самого лучшего партнера. Обычно самки в дефиците, поэтому они никаких активных действий не должны принимать, они только нос воротят, капризничают и требуют то одного, то другого. 

Для многих животных в качестве признаков, по которым идет выбор, выступает всяческое разнообразное сложное брачное поведение: песни птиц или кузнечиков, балет, танцы с немыслимыми позами самцов райских птиц. Если ты не в состоянии правильно станцевать брачный танец, то ты ущербный. Если ты хорошо станцевал, показал свою силу, ловкость, гармоничность движений — значит ты здоровый, крепкий, у тебя гены хорошие. Исследованиями подтверждено, что люди, по крайней мере на словах, считают интеллект и всяческие его проявления, художественные таланты и т. д., одним из важных критериев при выборе партнера. 

Интеллект идет на первом месте, если девушек спрашивают о мужчинах. С мужчинами хитрее: на словах мужчины, как правило, тоже высоко ценят интеллект в девушках, а на деле, когда проверяли по результативности брачных объявлений — наоборот, потому что мужчины избегают женщин, которые умнее их, которые имеют уровень образования выше, чем они. Если девушка пишет в брачном объявлении, что у нее очень высокий уровень образования, объявление вызовет меньше интереса у мужчин. При это во всех странах на словах мужчины указывают интеллект как один из основных критериев, по которому они оценивают женщин. Всяческие творческие таланты, красноречие, остроумие — то, в чем проявляется высокий интеллект, тоже очень ценится. 

В 2000-м году эволюционный психолог Миллер написал книгу «The mating mind» - «Разум, служащий для спаривания». Идея книги — разум развился во многом как индикатор приспособленности, чтобы привлекать больше партнеров. Человеческий огромный мозг— аналог павлиньего хвоста, только развившийся у обоих полов, потому что выбор взаимный. Эта идея имеет много теоретических и эмпирических подтверждений. Миллер пишет, мы можем влюбиться в человека за его остроумие, таланты, интеллект, красноречие и при этом мы удивляемся, как эти качества могли возникнуть в ходе эволюции. Дело в половом отборе. 

Всегда несколько факторов, оба фактора и Макиавельевский механизм, связанный с борьбой за доминирование в социуме и механизм, связанный с половым отбором, в какой-то мере были причинами увеличения мозга. Другое дело — как количественно оценить их вклад, но это пока трудно сделать, это уже гадание на кофейной гуще. Но оба они очень важны - социальный и сексуально-демонстративный фактор. 

Продолжается ли биологическая эволюции человека 

Эволюция всего живого, конечно идет вокруг нас постоянно. У нас мозг уже уменьшается. В начале верхнего палеолита, 40 тыс. лет назад, когда мозг достиг максимума, произошла крупнейшая культурная революция. Идут споры, где сначала это произошло : в Западной или Восточной Европе, на Ближнем Востоке или Центральной Азии. Очень быстро появляются гораздо более хитрые каменные орудия, другой способ их изготовления с элементами рекурсии, — планирования наперед цепочки повторяющихся действий, появляются иглы, массово - украшения из зубов из костей, появляется настоящее искусство: скульптура — статуэкти из мамонтовых бивней, пещерная живопись, музыка. О появлении музыки мы знаем по найденным костяным флейтам. 

Это был момент, когда у нас был самый большой мозг, как у неандертальцев. После этого в средних размерах мозг не увеличивался, даже потихоньку стал уменьшаться, еще быстрее он стал уменьшатся после второго культурного перелома, называемым сельскохозяйственной революцией 10 -12 тыс. лет назад: переход от охоты и собирательства к производящему хозяйству — животноводству и земледелию. 

Те факторы, которые стали способствовать уменьшению мозга 40 тыс. лет назад, еще усилились. Некоторые связывают это с климатическими изменениями: климат становился теплее, уменьшался размер тела и пропорционально мозг. Это может быть связано не только с климатом, но и с тем, что после таких культурных достижений с точки зрения естественного отбора людям уже не нужен такой большой мозг. 

Что такое культура — некий свод ценных знаний, которые вам скармливают с ложечки другие люди, до которых вы не должны доходить своим умом, вы не должны учиться на собственной шкуре. Как многие современные люди в развитых странах могут быть крайне не образованными — могут не знать элементарных вещей, поскольку все автоматизировано и само крутится. В современном, высокоразвитом, высококультурном общества благодаря достижениям прошлых поколений можно быть полным идиотом, ничего не знать вообще, пребывать в плену самых нелепых фантазий, но жить припеваючи. Эволюционная польза больших мозгов уменьшается. И вред уменьшился — вплоть до изобретений современной медицины смертность при родах была большая. 

В древности, в каменном веке у охотников-собирателей связь человека с его соплеменниками была более интенсивной, интеллектуально и эмоционально насыщенной, чем сейчас. Сейчас больше индивидуализма, изолированности, отгороженности людей друг от друга в целом. Мне очень тяжело общаться с людьми, я почти социопат. Вполне могу сидеть в кабинете и общаться с миром через интернет, что гораздо проще и ни к чему не обязывает, и эмоции не тратятся в таких количествах. 

Отягощенность вредными мутациями 

В первом приближении все так и есть - отягощенность вредными мутациями выше. Развитие медицины, промышленности, сельского хозяйства, то, что нам не грозит голодная смерть или маловероятные эпидемии чумы — мы более защищены, поэтому носители большого количества вредных мутаций, которые в старые времена быстро погибли, сейчас выживают и даже могут оставлять потомство. Это должно привести к некоторому росту отягощенности вредными мутациями с оговоркой: а вредные ли это мутации сейчас? Если человек прекрасно себя чувствует, кто сказал, что они вредные. 

Теоретически исправление вредных мутаций возможно. Уже есть замечательная техника экстракорпорального оплодотворения, когда зачатие происходит в пробирке и, в принципе, из получившихся оплодотворенных яйцеклеток можно выбрать. Если бы мы научились быстро и безболезненно проводить для этих комочков клеток генетический анализ, мы могли бы отбраковывать вредные мутации гораздо более эффективно, чем это сделал бы естественный отбор. Мы пока не настолько хорошо ориентируемся в ситуации — в соотношении генотипа и фенотипа, чтобы брать на себя ответственность и заниматься этим всерьез. 

Сейчас можно отбраковывать грубые, сильные мутации (олигофрения). Конечно таких надо отбраковывать на стадии зиготы, наверное, мы здесь ничего не потеряем. Когда уже речь заходит о мутациях с небольшим вредным эффектом, то возникает вопрос, а вдруг, допустим, эта мутация в некоторых ситуациях повышает вероятность того, что человек станет гениальным композитором. Мы этого не знаем, но такие вещи возможны. Если мы будем отбраковывать все мелкие вредные мутации, это может оказаться неправильным, но в будущем, в тенденции — мы можем заменить естественный отбор искусственным на стадии половых клеток, оплодотворенных яйцеклеток. 

Демографический переход 

До самых недавних времен человечество регулировало свою численность самым тупым, обычным методом, оно находилось в мальтузианской ловушке: как только изобретался новый способ повысить урожайность, новая сельскохозяйственная технология, повышалось производство продуктов питания, весь прирост тут же съедался приростом населения. Люди плодились, прибавка съедалась, начиналось перенаселение, голод, беспорядки, хаос, эпидемии, все друг друга убивали, снова становилось много земли, снова все становились преуспевающими и размножались — такие демографические циклы. И нечто подобное, плотностная регуляция численности наблюдается у многих животных. Это примитивный и неприятный способ регуляции численности. 

Не думаю, что у демографического перехода есть цель. Нас трясло этими циклами, катаклизмами, катастрофами и трясло бы и впредь, пока случайно не появился бы другой механизм, который притормозил бы рост численности как-то иначе, не через перенаселенность, голодную смерть, эпидемии и войны. Наконец механизм появился, он порожден культурно-техническим прогрессом, который способствовал производству продовольствия и росту населения. 

На каком-то этапе люди становятся настолько грамотными и образованными, что они перестают плодиться как кролики, а начинают задумываться о карьере, будущем, начинают планировать свою жизнь, появляются средства планирования семьи, контрацептивы. Мы перестаем быть рабами своей биологической природы и планируем свою семью. Это приводит к снижению рождаемости и это замечательно, гораздо приятнее снижать рождаемость так, чем при помощи эпидемий, чумы и гражданских войн. Сначала это началось в наиболее развитых странах, сейчас уже Китай и Индия вступают в завершающую фазу демографического перехода. Есть надежда, что в Китае рост населения скоро прекратится, и в Индии прекратится, и останется только Африка к югу от Сахары. Там в последнюю очередь ожидается замедление роста населения.