Pussy Riot станет брендом
Станет ли Pussy Riot брендом в привычном смысле этого слова, как это произошло с образом Че Гевары, чей портрет сейчас печатают на футболках? Это явление ситуационисты после несбывшейся революции 1968 года назвали «рекуперацией», в ходе которой революционная идея становится товаром.
Защита Pussy Riot зарегистрирует товарный знак Pussy Riot, чтобы избежать использования названия группы в сомнительных акциях и проектах. Об этом во вторник, 21 августа, заявил адвокат одной из осужденных девушек Марк Фейгин. По его словам, защита приступила к регистрации бренда Pussy Riot еще в апреле. После получения соответствующих бумаг девушки из панк-группы станут единственными правообладателями бренда Pussy Riot. Девушки из тюрьмы не смогут совершать сделки с его использованием, однако имущественные права будут юридически защищены.
Словосочетание Pussy Riot стало широко известно по всей планете, чем могут воспользоваться предприимчивые коммерсанты. Участницы Pussy Riot смогут подать в суд на тех, кто зарабатывает деньги на имени левого панк-проекта или использует его в целях, которые не соответствуют стремлениям Pussy Riot. Незаконных производителей продукции с образом Pussy Riot ждет возмещение убытков до 5 млн рублей или возмещение двойной суммы произведенного товара, рассказал «Московскому комсомольцу» один из адвокатов группы Николай Полозов. Следует отметить, что юрист компании «Григорьев и партнеры» сообщил газете о правовой фиксации названия Pussy Riot кинокомпанией «ВЭБ-БИО» весной 2012 года.
Фейгин отметил, что адвокаты сами предложили зарегистрировать Pussy Riot в качестве товарного знака.
Девушки из Pussy Riot не против того, чтобы сторонники панк-группы использовали их образ для производства атрибутики. Тем более, регистрация товарного знака не будет запрещать воспроизведение или исполнение песен Pussy Riot в некоммерческих целях. Фейгин отметил, что девушки разрешат петь свои песни за деньги, только если доход потом пойдет на «дальнейшую борьбу с несовершенством политической системы». По словам Фейгина, в рунете появилась информация о том, что «Российское авторское общество» режиссера Сергея Михалкова начало собирать деньги за воспроизведение композиций группы.
Напомним, что ранее петербургская юридическая компания «Чернышев и партнер» поступила подобным образом и зарегистрировала символ оппозиции - белую ленту - в качестве товарного знака. Управляющий компании заверил, что не стремится заработать на символе оппозиционного движения, а просто хочет защитить его от посягательств коммерсантов. Тогда регистрация товарного знака обошлась компании в сумму до 100 тысяч рублей.
До сих пор единственными товарами с атрибутикой Pussy Riot были футболки с принтами в защиту девушек, а также цветные балаклавы, которые изготавливались стихийно из зимних шапок и лыжных масок. Футболки с названием «СВБД ПСРТ» выпускает новосибирский художник Артем Лоскутов, который сам побывал в тюрьме за свои оппозиционные взгляды. Ее можно заказать через интернет за 800 рублей. Большая часть из этих денег идет на поддержку девушек в тюрьме или «грев» — продукты, одежду, сигареты и другие потребности. Например, одна из осужденных участниц Pussy Riot Мария Алехина — веган (строгий вегетарианец).
Кроме того, на многочисленных митингах и пикетах в защиту Pussy Riot распространялись футболки за 1000 рублей с более простыми принтами. Выручка от их реализации также пойдет в фонд поддержки панк-группы. Подобная практика поддержки своих заключенных распространена среди антифашистов, которые продают различные товары с помощью системы торговых лавок под названием «дистро» на концертах или через интернет.
Корреспондент «Полит.ру» обнаружил интернет-магазин, торгующий оппозиционной сувенирной продукцией. На сайте есть отдельный раздел с товарами под брендом Pussy Riot: кружки, толстовки, безрукавки, футболки, сумки, банданы, зеркала, фартуки, блокноты и даже женские трусики.
Станет ли Pussy Riot брендом в привычном смысле этого слова, как это произошло с образом Че Гевары, чей портрет до сих пор печатают на футболках? Это явление ситуационисты после несбывшейся революции 1968 года назвали «рекуперацией», в ходе которой революционная идея становится товаром. «Че Гевара стал брендом против своей воли, а Pussy Riot сделали это добровольно. Нормальные левые против копирайта, за пиратство, говорить о торговых марках как о защите левой идеи просто смешно», — заявил «Полит.ру» эксперт центра прикладной политики и ювенологии «Феникс» Дмитрий Костенко.
При этом Костенко отметил, что следует различать политику и искусство в вопросе Pussy Riot. Искусство можно защитить брендом, а политику — нельзя. «Политика ставит перед собой реальные задачи, например, захват власти, а художник — раскрутку и известность. В этом случае девушки политических задач не решали. Пляска в храме не способствовала снятию Путина или уменьшению клерикализации. Поэтому это художественная акция, акция современного искусства. Политика туда пришита, как стимул для привлечения дополнительного внимания», — отметил Костенко.
Костенко сравнил Pussy Riot с девушками из «Новой революционной альтернативы», которые получили от пяти до девяти лет за подрыв приемной ФСБ в 1998 году. Несмотря на то, что акция была явно политической, они не получили такой огромной популярности, как Pussy Riot. О деле НРА общественность быстро забыла.
Галерист и общественный деятель Марат Гельман уверен, поступок Pussy Riot является актом искусства и правонарушением, но в большей степени все же политической акцией. «Это одновременно имеет отношение и к творческому жесту, и к политическому протесту, еще это и проступок, административное правонарушение. Расчленить все это достаточно сложно. Но для меня лично, если исходить из того, какова реакция, поступок Pussy Riot – это жест политический. Политическая составляющая в нем превалирует, хотя присутствует в нем все», — заявил галерист «Полит.ру».
К аналогичном мнению склоняется и эксперт московского центра Карнеги, политолог Николай Петров. «Для меня поступок Pussy Riot – это в первую очередь политический акт. Отчасти потому, что я не большой специалист в области современного искусства, но в основном потому, как это звучало и какие последствия имело. Все это позволяет идентифицировать произошедшее так. То, что, вполне возможно, задумывалось как акт искусства, оказалось очень сильным политическим действием», — заявил политолог изданию.
