Русь «арианская». Феномен антинорманизма

Продолжение (см. начало) 

Новый поворот тема "Руси и христанства" приобрела у Аполлона Кузьмина в связи с вопросом об арианстве.  Одним из краеугольных камней концепции христианизации Руси по Кузьмину является широкое проникновение особого древнего неортодоксального извода православия, арианства, которое надолго, на полвека, опередило «византинизацию» древнерусского христианства. По его словам, «в Киевской Руси сосуществовали разные христианские общины, так или иначе соперничавшие между собой» [1]. Опираясь на свою гипотезу о тождестве ругов (на самом деле — германоязычный народ, переселившийся в Подунавье) и руси (а королевство ругов, «Ругиланд» — это якобы «Дунайская Русь»),

Их мировоззрение оказалось близко взглядам славянского просветителя Мефодия, которого его оппоненты из числа франкского духовенства якобы обвиняли в арианстве. С другой стороны, некоторые из этих «русов-ругов» переселились в Восточную Европу (известную позже под названием «Русь»). «Руги-русы» использовали для письма алфавит, который Кирилл-Константин положил в основу глаголицы, найдя в крымском Херсоне Евангелие и Псалтырь, написанные «русскими письменами» [2]. Всё это именуется у Кузьмина «кирилло-мефодиевской традицией». 

Отправной точкой рассуждений Кузьмина по вопросу об арианстве на Руси стало «Исповедание веры», помещенное в «Повести временных лет» как текст, якобы произнесенный князем Владимиром. В действительности это — один из пяти славянских переводов «Исповедания веры» Михаила Синкелла, православного автора, работавшего в VIII—IX веках. Один из них помещен в Кормчей (своде церковного и гражданского законодательства) болгарского происхождения. Второй – в «Изборнике» 1073 г., древнерусском сборнике сочинений в основном богословского характера, оригинал которого был переведен с греческого в Болгарии в первой трети X века. Еще два перевода были сделаны гораздо позже, в Сербии и Болгарии в XIV веке.

Вне летописи тот же текст известен в одной из рукописей Троице-Сергиевой лавры (№ 12, XII—XIII вв.). В переводе термин ὁμοούσιος (единосущный; т. е. Сын Отцу) заменен на ὁμοιούσιος (подобосущный). В первую очередь именно это обстоятельство вызывало недоумение исследователей, которое Кузьмин попытался разрешить столь экстравагантным образом. Александрийский богослов Арий, живший в III—IV веках, утверждал, что Христос сотворен Богом, поэтому не равен ему, а подобосущен. В IV веке именно арианство было официально принятой версией христианства в восточной части Римской империи, а также среди германских племен: готов, вандалов, бургундов, лангобардов.

Высказывались гипотезы, что переводчик «Исповедания веры», включенного в летопись, по ошибке перевел omoousios как «подобосущный», или же что появление в тексте арианских черт обязано его неосведомленности в богословской терминологии. Ф. Томсон, напротив, считает, что уже греческий текст имел «полуарианский» характер вследствие порчи текста [3]. Этот перевод и был включен в летопись в сокращенном виде, при этом, как обращает внимание исследователь, его «неправославный» характер был замечен только в XVIII веке, несмотря на то, что «Повесть временных лет» входила в состав десятков рукописей, содержащих различные летописные своды русского средневековья. Таким образом, термин «подобосущен» не рассматривался в течение веков как еретический. Во-вторых,

Такой подход сразу снижает «накал» гипотезы Кузьмина. Если у него идет речь о крещении русского князя, то в науке сегодня дискутируется вопрос о происхождении переводного текста «Исповедания», не имеющего отношения к процедуре крещения Владимира.

Нет оснований подозревать в арианстве и просветителей славян. Кириллу принадлежит перевод «Исповедания веры» патриарха Никифора [4], а Мефодий, будучи вызван в Рим в 880 году, был полностью оправдан ото всех обвинений в еретичестве (речь на самом деле шла об обвинениях в том, что он читал «Символ веры» без filioque).

Как обращает внимание Томсон, единственный источник, сообщающий об арианстве у ругов — «Житие св. Северина» [5]. Однако в этом тексте говорится лишь о непринадлежности их короля Флакцитея (ок. 467 — ок. 475) к «кафолической» вере самого Северина и о том, что Гизо, супруга его сына Фелетея-Февы (ок. 475—487), задумала перекрестить нескольких «кафоликов». Однако, как подчеркивает исследователь, Флакцитей мог быть язычником, а Гизо происходила из племени остготов.

Ругов, ушедших в Италию вместе с остготами Теодориха (489), в Подунавье сменили лангобарды. К моменту нашествия последних на Италию (568) они были частично арианами, частично язычниками, были среди них и «кафолики» [6]. В Италии «православное» (=«кафолическое») исповедание также проникало в королевскую семью, в итоге, как пишет И. Мейендорф, «лангобардская корона досталась православному Ариперту (652—661), и последний арианский епископ лангобардской столицы Павии, Анастасий, обратился в православие» [7]. В Испании вестготский король Рекаред принял «кафоличество» на соборе в Толедо в 589 г. [8] Аутентичных свидетельств о существовании арианских общин в Подунавье в VII—IX веках у нас попросту нет.

Кузьмин утверждает, что «у ариан, верных традициям родовой и общинной демократии, церковная иерархия отсутствовала, и поэтому епископы не назначались, а обычно избирались в общине» [9], и что «ариане были намного гуманнее поборников мистики и не устраивали костров из оппонентов» [10]. И тут налицо невладение материалом, который подменяется выдуманной идеальной картинкой. Эти тезисы неверны и опровергаются иллюстрациями из истории королевства вандалов в Северной Африке [11]. Арианская церковь вандалов состояла из епископов, пресвитеров и диаконов, существовало и монашество [12]. Арианский епископ Карфагена носил титул патриарха и председательствовал на соборах. Жесткими преследованиями «кафоликов» известен вандальский король Хунерик (477—484), который в итоге потребовал перехода всех христиан в арианство: «Многие епископы, отказавшиеся от измены православию, были подвергнуты пыткам, некоторые высланы на Корсику, других принуждали к рабскому труду» [13]. Кроме того, по причине политических обвинений он предал сожжению арианского патриарха Юкунда [14].

«В заключительном аккорде, посвященном княжению Владимира, летописец называет и епископов во множественном числе, с которыми князь советовался. Поскольку митрополии в это время не было, епископов, очевидно, либо избирали по арианскому принципу из числа членов общины, либо по ирландскому принципу они наследовали чин своих отцов. Вероятнее же всего – было и то, и другое» [15]. Он утверждал, что на Руси сложилась ситуация, когда «фактически возглавлял церковь Анастас Корсунянин, настоятель Десятинной церкви. Епископы во множественном числе – выборные арианских общин, настоятель главного храма во главе церкви – традиция ирландского христианства» [16]. Все эти утверждения также не имеют ни малейшей опоры в дошедших до нас текстах. Кузьмин считает, что первым русским митрополитом был Феопемпт, который упоминается в «Повести временных лет» под 1039 годом. Однако это не так, он имел как минимум двух предшественников: Иоанна, автора греческой службы Борису и Глебу, и Феофилакта, митрополита Севастии Армянской, переведенного на русскую кафедру при императоре Василии II (976—1025) [17]. А списки митрополий Константинопольской патриархии свидетельствуют о том, что Русь была включена в иерархическую систему византийской церкви с конца X века. Таким образом, гипотеза Кузьмина об отсутствии митрополии на Руси в конце X — первой трети XI века говорит лишь о его незнании древнерусских и византийских первоисточников.

Можно констатировать, что

В этой связи вызывает недоумение очередное переиздание его книги «Крещение Киевской Руси» [18], которое нацелено на жаждущую сенсаций аудиторию и явно не будет способствовать поискам научной истины, требующим знания источников и владения методами их изучения.