Троица в Буджаке
Буджак на ногайском значит «угол». Так назвали треугольник между Черным морем, Днестром и Дунаем, теперь чаще говорят - Нижнее Подунавье или Украинская Бесарабия. Есть ведь еще и румынская, и молдавская. Туда на православный праздник Троицы направили свои стопы участники «Литературной экспедиции».
Буджак на ногайском значит «угол». Так назвали треугольник между Черным морем, Днестром и Дунаем, теперь чаще говорят - Нижнее Подунавье или Украинская Бесарабия. Есть ведь еще и румынская, и молдавская. Туда на православный праздник Троицы направили свои стопы участники «Литературной экспедиции» - Дмитрий Ицкович и я.
Дело в том, что хотя название и тюркское, население Буджака вполне христианское. В конце 18 -начале 19 в., когда волны переселений разных народов создали этот уникальный край, в Буджаке жили молдаване, татары, болгары, украинцы, греки и турки. Постепенно к ним прибавились три группы старообрядцев, липоване и некрасовцы, переселившиеся из Турции, и русские староверы из Калужской губернии. Позже к ним присоединились немецкие и еврейские колонисты, которые после распада СССР массово выселились из этих мест.
Дорога в Буджак ведет из Одессы через Днестровскую переправу в селе Маяки и кусок Молдавской территории, языком вылезающий к морю. Выехав около семи вечера из Одессы, к 11 можно уже быть в сердце Буджака, городе Килии. Помимо Килии в Буджаке есть и другие города: Вилково, легендарный Измаил (турецкое Смил), который брал Суворов, Рени и множество селений, часть из которых - болгарские, другая часть – старообрядческие, но в основном население представляет «микс», как объяснил нам этнолог А.Пригарин, смесь разных групп.
Вполне пристойную однополосную трассу Одесса-Рени мы оставили в селе Струмок и свернули на юг в Килию. Дороги Килийского района, без преувеличения, ужасны. Д. И. немедленно вспоминает озера подмосковной Черноголовки, которые привлекали множество туристов, замусоривших их берега. Тогда власти намеренно испортили подъездные дороги, чтобы обрезать поток гадящих туристов.
Килия делится на три части: «липованскую», «хохлацкую», «еврейскую» и «молдаванскую» - почти как Одесса с ее "Молдаванкой". Когда-то это был закрытый приграничный город – на другом берегу Дуная находится Старая Килия (Kilia veche), заселенная старообрядцами-липованами – это уже Румыния. В прежние времена улицы в Килие были вымощены мощными бетонными плитами, чтобы в случае войны с Румынией было удобно разворачивать танковые части. «У нас не погоняешь», - шутит встретивший нас у церкви настоятель старообрядческого прихода отец Никола.
Отец Никола – не уроженец Буджака, он приехал сюда из Москвы. Матушка Наталья приехала в столицу России семнадцать лет назад с тайным заданием от старообрядческой общины – найти попа. Ну и нашла в Москве – настоящего «ботаника» и книжника. Келья о. Николы заполнена книгами, как старыми, так и новыми – тут и история, и политология, и философия. Тихо жужжат два компьютера. Вот тебе и старообрядческий священник… Батюшка в курсе всех новинок, книжных и музыкальных. Но как дойдет до священной службы – все строго.
«Здесь иначе нельзя, - объясняет священник, за годы советской власти вера расслабилась, да и вино дешевле воды. Надо строго. Липоване, местные буджакские старообряцы – люди строптивые и даже попу могут ответить сурово. Брадобритие распространилось в советское время, вздыхает отец Никола, вот ругаю их, говорю – без бороды хоронить не буду! К пенсии многие опоминаются - отращивают «христианский облик». Ты здешних старообрядцев с северными или сибирскими даже не сравнивай. Они тут выросли с этим древним христианством как основным. Для них новообрядцы – «хохлы», украинская вера. А наша, русская, липованская – старая. И не ссорятся, живут рядом».
Служба на Троицу длится шесть часов – в семь утра колокол созывает христиан на полунощницу. Старообрядцы первыми начинают молиться в Килие. Служба долгая, по ходу ее подъезжают на велосипедах все новые прихожане – мужики, бабы, дети. У ворот церкви паркуются джипы – подъехали прихожане посерьезнее. На полу церкви - как положено - трава.
С о. Николой удается поговорить обстоятельно только к вечеру – пока он отпустил всех желающих поговорить, пока отслужил еще и павечерницу – наступил теплый вечер. По улицам неспешно бродят козы, курицы, утки. В трехстах метрах от церкви катит свои бурые воды Дунай. Шутка ли – через всю Европу от Пассау текут! Навстречу нам едет на мотороллере веселый молодой липован и, прыгая на кочках, кричит в мобильный телефон: «Да, б…! Нет, б…! Десять рублей б…!». Южная ночь пахнет навозом, речным илом, свежестью и немного ладаном из церкви.
