Карикатурная демократия
Месяц – срок небольшой, но «постсурковский» политический стиль уже обозначил себя. Новая политическая драматургия существенно отличается от прежней – это уже не трагикомедия, а настоящая политическая мистерия-буфф.
Месяц – срок небольшой, но «постсурковский» политический стиль уже обозначил себя. Новая политическая драматургия существенно отличается от прежней – это уже не трагикомедия, а настоящая политическая мистерия-буфф.
Стиль Суркова с высоты сегодняшнего дня кажется почти эпическим. В лету канули монументальные полотна, исполненные в классической манере: «Тандем на распутье», «Лидеры политических партий пришли на поклон в Кремль», «Несистемная оппозиция митингует на Триумфальной площади». Теперь, куда ни кинь взгляд – везде сплошной политический «черный квадрат». Публика застыла в изумлении, не понимая, это балаган или налет?
Главный посыл понятен: вы хотели политической свободы, выборов и партий – вы их и получите. Но вы получите их в таком виде, что вас стошнит даже раньше, чем вы все это успеете попробовать. Эпоха суверенной демократии закончилась, началась эпоха карикатурной демократии. На смену всевозможным симулякрам, имитирующим партии, выборы, гражданское общество и общественное мнение, приходят карикатуры на партии, выборы, гражданское общество и общественное мнение.
Смена политического стиля стала возможной благодаря политическим достижениям предыдущего десятилетия, то есть во многом благодаря тому же Суркову. Сегодня правящий властно-олигархический синдикат прочно контролирует командные высоты в экономике и политике России. В этой ситуации он может позволить себе другую игру, чем та, которую он вел, когда только подбирался к этим командным высотам.
Теперь, когда экономика де-факто национализирована, рынок является «регулируемым», выстроена вертикаль круговой поруки, создана машина физического и психологического подавления инакомыслия, почему бы рядом со всем этим не позволить резвиться карикатурной демократии?
Так разлегшийся под лампой удав до поры до времени позволяет глупому хомячку резвиться, перебегая с одного упругого кольца на другое. Удав знает, что всегда легче удушить в объятиях того, кто бегает рядом. Спокойствие удава можно понять, сложнее понять радость хомячка. Ему-то что от этой свободы в клетке?
Расчет делается на то, чтобы морально уничтожить бывшую «несистемную» оппозицию ее же собственными руками, утопить все трезвое и рассудочное, что было в оппозиционном движении (пусть и в небольших дозах), в коктейле из записных политических сумасшедших, ветеранов политической мастурбации и штатных провокаторов.
Король пытался сыграть самого себя, и это у него неважно получалось. Теперь его сыграет демократическая свита.
Вы говорили, что вас не допускают до экрана? Увольте, вы его получите теперь сполна. Но, что бы вы ни говорили, вас увидят такими, какими вас покажут люди Эрнста, Добродеева и Кулистикова – глупыми, жадными, крикливыми, вертлявыми. Вы будете великолепно оттенять немногословную мудрость работающей не покладая рук власти.
Телевидение – удачный пример, на котором можно понять, как это делается. Если на русских выборах важно не то, как голосуют, а то, как считают голоса, то на русском телевидении важно не что говорят, а как подают. Подводка, контекст, интонационное ретуширование, обыкновенный монтаж в два счета сделают из умного – дурака, из честного – ханжу, из доброго – злодея. Если общий контроль над телевидением сохраняется в руках Кремля, то с чем бы туда оппозиция ни пришла, выйдет она оттуда околпаченной. И так же со всем остальным – встречами в Кремле, участием в инсценировке выборов, привлечением к антикоррупционной профанации. Зачем гнобить, если можно надуть.
Я почти не сомневаюсь в том, что поначалу эта новая тактика принесет свои плоды. Значительная часть лидеров оппозиции обанкротится в бесконечных попытках навязать себя обществу. Более того, вся затея с либерализацией политической системы многим начнет казаться неуместной на фоне вечных склок «пикейных жилетов», их пафосных, но бесполезных речей. То, что не получилось у Суркова, вполне может оказаться под силу его преемникам.
Но только наслаждаться плодами своей победы власть сможет недолго. В определенном смысле Кремль сейчас действует как санитар политического леса. Он зачищает оппозиционное поле, сгоняя с него ненавистную ему «несистемную» оппозицию. Да власть молиться на нее должна! Она просто не представляет, что такое настоящая оппозиция.
Власть рискует переиграть саму себя, получив на выходе совсем не тот результат, на который рассчитывает. Этот либеральный спектакль ставится под одну труппу, но на сцену могут выйти совсем другие актера, не из «нашего» театра...
Не имеющая реальной поддержки в народе, скомпрометированная своим сотрудничеством с ельцинским режимом (из которого вырос и сам Путин), не выдвинувшая из своей среды ни одного по-настоящему харизматичного лидера, вечно «тусующаяся», вечно диссидентствующая, самовлюбленная и эгоистичная, старая оппозиция находится на излете своей исторической миссии, став тормозом в эволюции протестного движения. Она была выгодна власти, но власть не поняла своей выгоды.
Загнав «несистемную» оппозицию в отстроенный для нее политический вольер, власть надеется ее дискредитировать. Надо полагать, что ей удастся это сделать без особого труда. Но на освободившемся пространстве может начаться движение новых сил. Так на месте выгоревшего леса быстро и весело растет молодой и здоровый новый лес.
Борясь с «заклятым» старым врагом, власть создает условия для появления на его месте «оппозиции нового типа», суровой и жесткой, нацеленной на действие, которая вместо того, чтобы играть в демократию, поставит перед собой одну единственную цель – съесть эту власть. Любой ценой.
Либерализация политической системы – это не «одноходовка», как это кажется планировщикам новой политики из Кремля, а «двуходовка». Разгромом оппозиции в ее нынешнем виде дело не закончится. На смену «агнцам» придут «волки». Эти «волки» и воспользуются теми свободами, которые сегодня раздает Кремль. Они доедят остатки старой оппозиции, а потом примутся и за саму власть. На этом карикатурная демократия исчерпает себя.
