Бремя закона

Британский Акт о цифровой экономике (Digital Economy Act, DEA), призванный бороться с нарушением авторских прав, был принят в апреле 2010 г. Когда он еще был на стадии законопроекта, вокруг него шла энергичная полемика, которую подробно освещала пресса. Полемика продолжилась и после того, как он вступил в силу. Этому немало способствовала смена контекста. Акт о цифровой экономике стал одним из последних законов, принятых лейбористским правительством; спустя месяц состоялись парламентские выборы, по итогам которых на смену лейбористам пришла коалиция консерваторов и либерал-демократов. Таким образом, закон, принятый при лейбористах, которые, как и американские демократы, обычно занимают весьма консервативную позицию в отношении интеллектуальной собственности, почти сразу после вступления в силу оказался в ведении двух партий, с самого начала сопротивлявшихся его принятию. Но это пока не привело к его отмене.

Предыстория

Когда Акт о цифровой экономике был еще законопроектом, СМИ, писавшие об этом, постоянно упоминали в связи с ним имя Питера Мандельсона (Peter Mandelson), который тогда был министром по делам бизнеса и инноваций. «Через несколько дней, после того как лорд Мандельсон пообедал с одним голливудским магнатом <Дэвидом Геффеном, David Geffen>, противником нелегального файлообмена, он велел своим чиновникам набросать проект драконовских мер по борьбе с интернет-пиратством», -писала консервативная газета Sunday Times в августе 2009 г. Представитель Мандельсона, уточнялось в статье, утверждал, что во время неформальной встречи никаких разговоров об интернет-пиратах не было, однако

автор статьи недвусмысленно намекал на взаимосвязь между финансовым состоянием собеседников Мандельсона и внезапной оперативностью в подходе к интернет-нарушениям.

Обычно симпатизирующая лейбористам газета Independent сообщила, что на идею о разработке жесткого законодательства в защиту копирайта Мандельсона навела «массированная лоббистская кампания, организованная влиятельными представителями музыкальной и киноиндустрии». Там же говорилось, что Том Уотсон (Tom Watson), на тот момент уже бывший министр по цифровым вопросам, отозвался об этой инициативе критически, назвав ее избыточной мерой, которая приведет к криминализации большинства граждан. Проблема, в частности, была в том, что законопроект (а ныне уже закон) обязывал провайдеров отслеживать пользователей (точнее, фиксировать IP-адреса), посещающих сайты с нелегальным контентом, и предоставлять эти данные в судебные инстанции. При этом неважно, кто именно скачивал нелицензионные копии: ответственность за это нес тот, кто заключил договор с провайдером. Таким образом, в группу риска попали, например, все, к кому можно подключиться через Wi-Fi, потому что если кто-то, подключившись таким способом, что-то скачает, преследовать будут именно владельцев IP-адреса, а не нарушителей. Поэтому Том Уотсон предлагал не тратить силы на охоту за теми, кто скачивает, а сосредоточиться на тех, кто загружает файлы для скачивания. Причем он призывал и здесь проявлять осторожность, так как чрезмерно жесткие меры могут препятствовать развитию технологий.

Резко против законопроекта высказывались также крупные британские интернет-провайдеры – TalkTalk и BT, - которых законопроект обязывал следить за пользователями, предоставлять их данные соответствующим инстанциям и отключать их от Интернета за нарушения. TalkTalk провел опрос, результаты которого показали, что законопроект «не достигнет поставленных целей: не сократит объемы нелегального файлообмена и не повысит доходы производителей». Большинство опрошенных заявили, что они всё равно будут скачивать файлы нелегально, просто с помощью анонимных сервисов или через чужой IP-адрес посредством Wi-Fi.

В феврале 2010 г. оппозиция в лице консерваторов и либерал-демократов заявляла о намерении всячески противостоять принятию законопроекта в предложенном виде и настаивать на внесении поправок. Особенно одиозным они считали раздел 17, в котором, собственно, говорилось об отключении нарушителей от Интернета. Но до принятия закона оставалось не больше двух месяцев, а до парламентских выборов, соответственно, - не больше трех месяцев, и для эффективной полемики не было времени. В итоге поправки в основном касались деталей, но по существу дела не меняли. Например, обсуждали, кто именно (провайдер или правообладатель) и в каком случае должен брать на себя издержки по блокировке сайта.

Джим Киллок (Jim Killock), возглавляющий Open Rights Group (британскую некоммерческую организацию, выступающую за свободу распространения информации в Интернете) сказал по этому поводу, что вносимые поправки расходятся с партийной стратегией либерал-демократов, которые всегда были против блокирования сайтов. После того, как законопроект приняли, его парламентских оппонентов упрекали в том, что они недостаточно эффективно настаивали на своих принципах. 

Акт против цифровой экономики

Закон, принятый в предвыборной спешке, продолжал вызывать множество нареканий, причем претензии были примерно те же, что и во время обсуждения законопроекта: криминализация множества граждан; препятствие на пути развития технологий; ограничение онлайн-свободы; угроза блокировок и отключения от Интернета. Либерал-демократы, придя к власти, сразу заявили, что намерены убедить своих партнеров по коалиции пересмотреть закон. Если прежде риторическая мотивировка необходимости закона сводилась к защите производителей от кражи контента и повышение креативности этих производителей путем повышения их доходов, то теперь стали говорить о важности инноваций, свободе в Интернете и, опять же, о креативности, только уже под другим углом.

Open Rights Group создала на сайте целый раздел, посвященный борьбе против Акта о цифровой экономике, где те, кто им недоволен, могут оставлять свои подписи.

Интернет-провайдеры TalkTalk и BT еще в июле 2010 г. подали иск в верховный суд, требуя пересмотреть Акт о цифровой экономике, потому что, по их мнению, «предложенные в Акте меры по пресечению нарушений авторских прав были недостаточно тщательно обдуманы, а принятие законопроекта было слишком поспешным, так как его хотели утвердить прямо перед следующими парламентскими выборами». Они уточняли, что предусмотренные Актом меры противоречат европейскому законодательству и что Акт не только может непосредственно сказаться на деятельности провайдеров, но и «привести к нарушению прав и ограничению свобод простых граждан».

Слушание по иску состоялось весной 2011 г. Суд заключил, что Акт по большому счету не противоречит общеевропейским законам за исключением некоторых деталей, касающихся привлечения провайдеров к компенсации издержек, понесенных управлением по телекоммуникациям Ofcom. Частичным решением дела в своих непосредственных интересах провайдеры, однако, не удовлетворились и решили обратиться в апелляционный суд для дальнейшего разбирательства по оставшимся сомнительным вопросам. «Обе компании, - говорится на сайте TalkTalk, - придерживаются мнения, что

режим получил несоразмерные полномочия и посягает на права интернет-провайдеров, абонентов и интернет-пользователей, а также на понятие свободы слова».

Примечательно, что в этой фразе фигурирует слово «режим», который обычно применяется к диктатурам, а не к демократическим правительствам.

Тим Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee), фактически создавший Интернет, тоже выразил обеспокоенность тем, что государства и корпорации во всем мире и Великобритании в частности стремятся установить контроль над Интернетом в ущерб онлайн-свободе: «Я думаю, что Интернет с его скоростью и отсутствием государственных границ открывает перед человечеством колоссальные возможности, и да, доступ к нему становится одним из прав человека. Но в то же время он становится мощным инструментом в руках правительства или больших компаний, которые, конечно, хотят установить над ним контроль и либо просто наблюдать у вас из-за плеча, где вы бываете и что для вас важно, либо решать за вас, на какой сайт вам можно идти, а на какой не стоит (по политическим, религиозным или коммерческим причинам)».

Сходные опасения высказывал Тимоти Ву (Timothy Wu), профессор Columbia Law School и специалист по вопросам копирайта, популяризовавший понятие «сетевого нейтралитета» (net neutrality) [1]. По его мнению, у всех форм коммуникации (например, телевидения или радио) есть тенденция к централизации. Интернет, первоначально отличавшийся от них большей эгалитарностью, рискует со временем уподобиться предшествовавшим ему средствам коммуникации, если он окажется в полном распоряжении государства и/или корпораций. «Это тенденция, - заключил Ву. – Хотя, как говорил Лоуренс Аравийский, «ничто не предначертано» (nothing is written). Демократия тоже всё время стремится стать диктатурой, но есть шанс, что этого не произойдет».

В начале июня 2011 г. появился доклад о свободе слова в Интернете, представленный специальным докладчиком ООН Фрэнком Ла Рю (Frank La Rue). В докладе говорится, что Интернет – это наиболее эффективное сегодня средство для реализации права на свободу слова и мнения, а также инструмент для мобилизации людей и координации их действий, что, в частности, стало большим подспорьем для серии так называемых интернет-революций в мире. Из-за этого многие правительства боятся Интернета и стараются не давать гражданам пользоваться теми возможностями, которые он предоставляет. В частности, это проявляется в блокировке доступа к отдельным ресурсам или полной блокировке доступа к Интернету, а также в нарушении конфиденциальности, что в некоторых случаях сопровождается безосновательной криминализацией некоторых видов деятельности. Докладчик обеспокоен тем, что предлоги для атак на ресурсы зачастую надуманны, а наказания за нарушения – чрезмерны.

«Любое ограничение права на свободу слова, - пишет Ла Рю, - должно проходить следующий трехступенчатый тест:

(а) оно должно налагаться в соответствии с законом;

(b) оно должно быть обусловлено одной из целей, изложенных в 3 параграфе 19 статье Международного пакта о гражданских и политических свободах, то есть должно быть мотивировано уважением к правам и репутации других лиц или целями охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения;

(c) оно должно быть обосновано как необходимое средство для достижения поставленной цели, которое в минимальной мере ограничивает свободу (принципы необходимости и соразмерности)».

Например, борьба с распространением детской порнографии вполне обоснована, с точки зрения второго пункта, но популярные методы этой борьбы представляются докладчику сомнительным: «Власти часто слишком полагаются на блокировки, вместо того чтобы сосредоточиться на преследовании тех, кто действительно ответствен за производство и распространение детской порнографии». Порнография – это зачастую побочный продукт похищения людей и детской проституции, и именно с этим надлежит бороться в первую очередь.

Кроме того, докладчик также выразил обеспокоенность тем, что многие правительства обязывают провайдеров и прочих посредников между создателем контента и конечным адресатом фильтровать информацию. Сюда же относится запугивание, приводящее к самоцензуре.

«Специальный докладчик отдает себе отчет в том, что невозможно мгновенно снабдить доступом в Интернет всех жителей планеты. Тем не менее, специальный докладчик напоминает всем государствам, что они должны способствовать тому, чтобы все могли реализовывать свое право на свободу слова и получать необходимые для этого средства, в том числе Интернет». Исходя из этого,

блокировка сайтов представляется докладчику зачастую весьма сомнительной практикой, а перекрывание доступа к Интернету в порядке наказания – недопустимой мерой.

В связи с этим он критикует Акт о цифровой экономике, предусматривающий отключение от Интернета пользователей, нарушающих копирайт. В докладе приводятся примеры некоторых стран, в которых покушения правительства на Интернет вызывают у докладчика беспокойство. В их числе, в частности, традиционно оказались правительства Китая и Ирана, а также Южной Кореи, Франции, США и Великобритании [2].

Цифровые перспективы

Британский премьер-министр Дэвид Кэмерон поручил профессору Иэну Харгривзу (Ian Hargreaves) из Кардиффского университета провести исследование и подготовить доклад о проблемах, связанных с авторским правом («попросил рассмотреть вопрос о том, нужно ли изменить положения об интеллектуальной собственности так, чтобы они лучше стимулировали развитие инноваций»). В 2005-2006 гг. такое исследование уже проводилось по поручению Гордона Брауна, который тогда был канцлером казначейства. В тот раз этим занимался Эндрю Гауэрс (Andrew Gowers), бывший прежде редактором газеты Financial Times. На поставленный вопрос он дал предсказуемый ответ, что да, изменения необходимы, и предложил 54 рекомендации по поводу того, как исправить ситуацию. Ни одна из его рекомендаций не была воплощена в жизнь.

Доклад Харгривза был опубликован в мае 2011 г. Ответ на главный вопрос был таким же, как и у Гауэрса, но рекомендаций на этот раз было всего 10. Харгривз предложил идею проекта “Digital Copyright Exchange” (цифровой обмен копирайтом), призванного упростить процесс лицензирования и обеспечить доступность защищенного копирайтом материала для использования в творческих целях. Он также должен стать решением проблем, связанных с материалами, правообладатели которых неизвестны. Зачастую это архивные материалы, которые нельзя использовать, потому что не у кого спросить разрешения, а без этого их использование считается нарушением. Когда эти материалы встроятся в систему Digital Copyright Exchange, их можно будет использовать. Разработкой проекта, по мнению Харгривза, должно заниматься специальное ведомство по интеллектуальной собственности (Intellectual Property Office), которое существует и сейчас, но большим весом не обладает, так как фактически эту сферу контролирует Ofcom.

С коммерческой точки зрения, проект выгоден, в первую очередь, тем, кто хочет воспользоваться защищенным материалом, а не крупным компаниям-правообладателям, которые меньше всех заинтересованы в каких-либо реформах, поэтому есть риск, что они не захотят регистрировать свою продукцию в проекте. На этот случай Харгривз предлагает правительству принять стимулирующие меры – например, сделать так, чтобы Акт о цифровой экономике защищал только тех, кто зарегистрируется в DCE.

Помимо проекта цифрового обмена, Харгривз рекомендовал разрешить копирование аудио и видеофайлов для личного использования, например, с диска на компьютер или плеер (сейчас в Британии, конечно, копируют, но незаконно). Кроме того, он посоветовал прекратить преследование пародистов, которые сейчас не имеют права, например, взять какую-нибудь песню и положить на нее новые слова. При этом автор доклада не считает нужным заимствовать у США идею так называемого «добросовестного использования» (fair use), так как это было бы трудно встроить в общеевропейское законодательство. Но он, впрочем, отмечает, что

для более интенсивного развития инноваций и творческой продуктивности необходимо полностью пересмотреть законодательство о копирайте.

Доклад Харгривза понравился Open Rights Group и вызвал энтузиазм у представителей некоторых творческих объединений. Марк Келли (Mark Kelly), глава Feachured Artist’s Coalition, сказал, что DCE может «создать современную систему лицензирования, которая будет поддерживать и поощрять инновации и приносить доход как правообладателям, так и творцам». Джон Хокинс (John Howkins), бывший директор проекта Adelphi Charter, который занимается разработкой новой концепции интеллектуальной собственности, заявил, что правительству следует немедленно применить все 10 рекомендаций и позаботиться о том, чтобы разработками в этой области занимались специализированные ведомства, а не Ofcom. Есть, конечно, и скептики, которые считают, что корпорации всё равно победят, а инициативу Харгривза постигнет участь предшествующих проектов.

Примечания

[1] Принцип сетевого нейтралитета предполагает, что все сайты сети в равной мере доступны пользователям. Возможен иной принцип – когда провайдер предоставляет пользователям доступ лишь к некоторым ресурсам. При таком подходе большую роль обычно играет финансовая сторона дела, так как доступ предоставляется лишь к тем ресурсам, владельцы которых готовы платить за это провайдеру.

[2] Перечень стран в докладе Ла Рю напоминает список государств, образующих «враждебную среду», с точки зрения создателей и разработчиков анонимной сети Freenet.