Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
17 декабря 2018, понедельник, 07:49
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

06 июня 2011, 21:04

Елена Яичникова: «Я надеюсь, что когда-нибудь возникнет бОльшая заинтересованность в кураторах»

Евгения Абрамова, Полит.ру: Какое у Вас образование?

Елена Яичникова, куратор, арт-критик: У меня довольно много всего. Мое первое образование – это РГГУ, историко-филологический факультет, но на третьем курсе я решила поступить в МГУ на историю искусств. В РГГУ у меня были подруги на факультете искусствоведения, и я периодически ходила к ним на лекции, мне было любопытно.

В какой-то момент я оказалась на лекции Виктора Мизиано, и он меня «заразил» современным искусством, мне захотелось заниматься именно этим. Я не помню, формулировала ли я для себя в то время, что именно как куратор, но просто – «современным искусством».

Я стала думать, как же мне начать этим заниматься, и решила попробовать поступить в МГУ, тем более что там было вечернее отделение. И как-то очень удачно все сложилось. Я сдавала вступительные экзамены, и мне попался вопрос, по которому я писала доклад в РГГУ - про тоталитарное искусство в СССР. И какое-то время я просто совмещала два ВУЗа: днем я была в РГГУ, а потом вечером ехала в МГУ.

Е.А.: Какие это годы?

Е.Я.: В 1996 я поступила в РГГУ и три года спустя – в 1999 – в МГУ. В МГУ я училась не пять, а шесть лет, потому что это вечернее отделение.

Е.А.: Вы закончили и то, и другое?

Е.Я.: Да. В МГУ было прекрасное классическое искусствоведческое образование, и там, как везде в Москве, мне кажется, были большие проблемы с историей искусств 20-го века. То есть она была, но в очень фрагментарном виде, и в основном русская. Там был какой-то курс по русскому искусству, но все заканчивалось на 80-х годах, до Перестройки.

По западному искусству у нас был курс Валерия Турчина, который не дошел до второй половины 20-го века. Я помню, у нас там был хороший курс по теории искусства. Его читал Степан Ванеян. Но он не затрагивал, по сути, современное искусство.

И я все-таки решила писать диплом по современному искусству, потому что именно за этим я туда шла. Там, конечно, не было никаких преподавателей, которые могли бы мне помочь, и там было, скажем, как у всех классических искусствоведов, очень насмешливое отношение к современному искусству. Поэтому я решила пригласить научного руководителя со стороны. Такая практика имеется, если в самом ВУЗе нет специалиста по этой теме. Таким приглашенным научным руководителем у меня стал Виктор Мизиано. Я тогда писала диплом на тему «эстетики взаимодействия». Это была еще такая «горячая» тема в то время. И я помню, что в «Художественном журнале» было довольно много материалов, и я сама делала еще какие-то переводы Николя Буррио.

Я сформулировала свою тему как «Эстетика взаимодействия» в международном искусстве 1990-х годов». И Мизиано в Москве был единственный, кто мог выступать специалистом по этой теме. Он уже тогда начал международную карьеру, был знаком с Буррио, и видел это сам лично, поэтому он для меня был источником знаний, но также и научным руководителем.

Там была очень смешная защита, потому что пришли все наши искусствоведы из МГУ, которые совершенно ничего не знали о современном искусстве, а я рассказывала о теме, которая до сих пор кажется довольно экстравагантной. Например, я упоминала о художнике Риркрите Тираваньи, который кормил зрителей приготовленными им блюдами. В этом заключалась его работа. То есть для всех искусствоведов классической школы это было, конечно, шоком. Было понятно по вопросам, что они совершенно не в теме, но в то же время никакого агрессивного отношения не было. Виктор выступил в мою защиту, и перед его авторитетом никто не мог особенно возразить.

Я еще очень хотела получить какое-то образование за рубежом, чтобы посмотреть, как и что. Тем более, у нас тогда кураторов было очень мало, и получить образование в этой области было совершенно невозможно. Виктор опять-таки упоминал о школе Ecole du Magasin, в Гренобле, во Франции. Там обучение длилось всего 10 месяцев, то есть это не высшее образование, скорее такая профессиональная программа. И мне тогда удалось получить французскую стипендию на полгода. И после окончания МГУ я поехала туда учиться на куратора.

Е.А.: Что это была за программа?

Е.Я.: Вообще там все было очень интересно. Кураторских программ во всем мире несколько. Но сейчас становится все больше и больше, потому что разные ВУЗы открывают у себя отделения кураторского дела. И вот эта Школа - первый центр кураторского обучения, который возник в Европе. Де Аппель уже появился после, а программа Уитни в Нью-Йорке - до этого.

Принцип этой программы такой: ты подаешь заявку - это кураторский проект. Но нет задачи его реализовать, это нужно, чтобы отобрать людей. Они собирают международную группу участников, их может быть минимум три человека, максимум, может быть, человек семь, у нас было пять. И все эти люди с разным опытом работы - там есть кураторы, арт-критики и те, кто когда-то учился на художника, опыт работы все же приветствовался. И все эти люди встречаются и начинают работать над кураторским проектом. Все обучение, по сути, сводится к реализации этого кураторского проекта. Что тоже, мне кажется, очень здорово, потому что сразу попадаешь в сферу практики. При этом есть подготовительный этап: встречаешься с людьми, обсуждаешь и потом уже реализуешь этот проект.

Е.А.: Что это был за проект, который Вы делали?

Е.Я.: По-английски он назывался «Step aside» (шаг в сторону). Там довольно интересная система обучения: в самом начале, когда люди приезжают из разных стран мира и начинают обсуждать вопросы, которые их волнуют, понятно, что найти какую-то общую платформу очень сложно. И для облегчения работы нам дают какую-то тему, на которую мы должны размышлять. При этом тема может быть довольно абстрактная, и мы можем повернуть ее как угодно, но все-таки это помогает на начальном этапе. Нашей темой было «Resistance» (сопротивление). То есть такая левая критическая мысль.

У этой школы не было постоянных преподавателей, так как это не высшее учебное заведение, там была tutorial board из трех человек: директора школы и еще двух человек из Женевы, потому что Гренобль находится совсем недалеко от Женевы. В Женеве это были Катрин Келоз и Лилиан Шнайтер, они возглавляли отделение Critical Curatorial Cybermedia в Высшей художественной школе Женевы. Это была программа для кураторов, в том числе critical studies, со своими особенностями. У Катрин Келоз прошлый опыт был связан скорее с кураторством и арт-критикой, она закончила программу Уитни, жила в США. А у Лилиан Шнайтер был скорее философский бэкграунд, она специалист по Беньямину. И они втроем, включая директора школы Алис Вергара-Бастианд, предложили тему «Resistance».

Мы стали собирать материал вокруг всего этого, и постепенно сложился проект, который стал не просто выставочным проектом, а скорее дискуссионной платформой. Мы пригласили людей, с которыми встречались в течение 10 месяцев, приехать в Гренобль и рассказать о своей деятельности – это была первая часть.

Мы просто пришли к идее, что сопротивление сегодня возможно не столько как большой глобальный проект, а прежде всего на индивидуальном уровне. То есть сопротивление в образе жизни, в том числе. Мы выделили несколько категорий – «есть», «жить», «передвигаться», что-то еще. И под каждую из этих категорий у нас было какое-то событие. Всего категорий набралось пять, как и нас самих, и мы распределили между собой обязанности. Моя категория была «есть». Я нашла группу художников из США, «Free soil». Они работали в области радикальной экологии и критики, изучали анархокоммуны, которые занимались возведением своих собственных садов. У них также была идея о том, что в городах вместо обычных деревьев можно посадить яблоки, и все могут есть эти яблоки, это становится общей собственностью.

И я наткнулась на один проект, который они делали, кажется, в Чикаго. Они проследили путь, который проделывают апельсины из Марокко на прилавки в США, проанализировали каждый из этапов, их стоимость, как она меняется в начале и в конце. Там были интервью с теми, кто выращивает плантации этих апельсинов где-то в Марокко. Потом следующий пункт с теми, кто их перепродает оптовыми партиями. Все это в духе такого экологического движения сегодня – что надо «eat local». Что не нужно оплачивать эксплуатацию ресурсов неразвитых и развивающихся стран, что нужно поддерживать локальных производителей.

Я занималась как раз проектом с этими художниками - «Free soil». Это был не выставочный проект. Мы позвали частных сельскохозяйственных производителей из округи Гренобля, чтобы устроить рынок продуктов питания на территории Центра современного искусства, к которому  прикреплена Ecole du Magasin. Мы проделали большую работу по оповещению всех жителей. И все продукты питания заворачивались в пакеты, которые подготовила группа «Free soil». Художники придумали графический дизайн для этих пакетов, который заключал в себе послание. Идея была в том, что лучше покупать фрукты и овощи у местных производителей, а не идти в супермаркет, где может быть даже дешевле, что следует задуматься о всей производственной цепочке в современном мире и что лучше вдумчиво относиться к тому, как ты живешь. Как раз вот это сопротивление на персональном, индивидуальном уровне.

Е.А.: Вы сказали, что у вас была стипендия на шесть месяцев, а на что Вы жили остальные четыре месяца?

Е.Я.: Экономила. Там можно было экономить: я снимала комнату, а не квартиру. Стипендия была около 700-750 евро, комнату я снимала, по-моему, за 300. Ну, то есть, 400-450 – нормально.

Е.А.: После этого Вы вернулись в Москву?

Е.Я.: Нет, после этого я решила еще остаться там, чтобы поработать. Это классическая вещь для европейских студентов – пройти какую-то стажировку после учебы. Стажировка становится промежуточным этапом между учебой и работой. Мне тоже хотелось пройти эту стажировку, чтобы просто посмотреть, как все это работает в Европе.

Я искала стажировку, но в первое время как-то безуспешно. Потому что это довольно сложно. Например, чтобы искать стажировку где-нибудь в Париже, нужно снимать там квартиру. Найти квартиру в Европе не так просто, как у нас, потому что там нужны всякие рекомендательные письма, нужно заплатить залог за три месяца. Но даже если у тебя все это есть, а на одну квартиру претендуют несколько человек, то предпочтение отдается тому, кто уже работает. Поэтому у меня в первое время как-то не сложилось со стажировкой.

Потом я на какое-то время вернулась в Москву, чтобы поработать на биеннале ассистентом иностранных художников, а потом я в качестве стажировки поехала в IASPIS – это место для резиденции иностранных художников в Стокгольме, в Швеции. Когда-то на Первой московской биеннале я познакомилась с Марией Линд – известным международным куратором, которая позвала меня на стажировку в IASPIS. Тогда я даже попыталась получить стипендию через Swedish Institute, но у меня не получилось. А теперь я решила поехать туда уже сама, но не на такой длительный срок, как я могла бы это сделать раньше, а всего лишь на месяц-полтора. И сделать это на собственные деньги. В Гренобле были друзья, которые снимали квартиру в Стокгольме, и там у них была свободная комната, которую я снимала.

А потом я вернулась опять во Францию, в Гренобль.

Во Франции есть одно прекрасное место - галерея La Box. Это некоммерческая площадка, которая принадлежит Высшей художественной школе города Буржа в центральном регионе Франции. В свое время по инициативе тогдашнего директора этой школы – художника Поля Девотура - там организовали программу, которая позволяла начинающим кураторам реализовывать свои проекты в галерее в течение всего года. То есть они объявляют call for a project, все кураторы подают заявки на проект, рассчитанный на год, и когда какой-либо проект побеждает, то его куратор или группа кураторов получают эту площадку в свое ведение на целый год. Это очень здорово. Таких возможностей действительно очень мало, а во Франции больше нет нигде, и нам очень повезло с тем, что наш проект выиграл. Там был бюджет на реализацию программы выставок, квартира и гонорар для кураторов, деньги на каталог. Плюс еще нам оплачивали билеты, потому что мы в это время жили в Париже и ездили в Бурж, по-моему, два раз в месяц.

Е.А.: А «вы» - это команда кураторов?

Е.Я.: Я делала этот проект с Николя Одюро – моим мужем и тоже куратором. Мы стали работать вместе и вместе придумали проект «Collocation» в La Box. Все закончилось через год, и я вернулась в Москву.

Е.А.: Вы пытались остаться и найти еще что-то во Франции или Европе?

Е.Я.: Я не пыталась, нет. Тому несколько причин. Я действительно очень хотела вернуться в Москву, я была во Франции уже три года и соскучилась. И потом мне казалось, что я получила хороший опыт работы, много всего узнала и многому научилась, и мне очень хотелось применить все свои знания именно здесь, в Москве. Понятно, что в Европе уже все есть, а у нас еще нет многих вещей. В общем, у меня был такой порыв – мне хотелось сделать что-то здесь.

Поэтому я даже не пыталась искать работу во Франции или где-то еще после того, как наш проект в Бурже закончился. Но в то же время я знаю, что найти работу сегодня в Европе действительно  сложно. Во Франции очень много художественных школ, которые каждый год выпускают огромное количество художников, которые не все становятся художниками и уходят, например, в кураторы. И там просто очень мало рабочих мест, а людей, которые ищут работу, очень много.

Я помню, в Париже у меня было одно собеседование по поводу стажировки. Когда у нас только начался этот проект в Бурже, я думала, что могу делать что-то еще, потому что было свободное время. Не то, чтобы это место было очень хорошим, но мне было интересно попробовать, как вообще все это бывает, и было любопытно сходить на это собеседование, потому что я видела объявление. В ходе нашей встречи с человеком из этой институции я поняла, что была слишком over professional для этой стажировки. Тем более, что человек, который меня интервьюировал, оказывается, не смог в свое время поступить в Ecole du Magasin. И потом они хотели, чтобы я, как и все стажеры, работала три месяца, а я хотела только один месяц, что и стало мотивом отказа.

Я действительно думаю, что стажировки во Франции – это полное эксплуататорство. В Европе везде так. Стажеры делают много работы, а получают за это около 200 евро, а иногда только, по-моему, проездной или что-то в этом роде. Все надеются, что после этого им дадут какую-то хорошую работу. На самом деле хорошая работа потом бывает очень редко у кого, потому что много желающих и мало рабочих мест. И поэтому в Европе даже есть такой феномен, когда люди просто накапливают очень много разных стажировок. И уже куча стажировок, а работы все никак нет.

Е.А.: Когда Вы вернулись в Москву, какой это был год?

Е.Я.: Это было два года назад. 2009-й.

Е.А.: Чем Вы стали заниматься?

Е.Я.: Сначала я сидела без работы. Понятно, что в Москве после кризиса было не очень легко эту работу найти. Я кому-то позвонила, про что-то спросила, но ничего не было. Тогда я стала писать для OpenSpace, первый раз написала как раз про Париж, арт-гид про всякие парижские места. Потом я предложила Иосифу Бакштейну небольшой курс лекций про кураторство для Института проблем современного искусства.

Летом я нашла новую работу – открывалась новая версия журнала Black Square. Там произошла смена главных редакторов, и они искали редактора рубрики «Искусство». Это и стало моей работой. У меня, как и у всех, было полставки. Журнал выходил четыре раза в год. Потом журнал закрыли. Вы, наверно, слышали всю эту историю с «Арт-медиа групп».

А теперь я работаю в ГЦСИ (интервью было записано в феврале 2011 года – Е.А.). У меня тоже там полставки, и я занимаюсь программой «Практикум» в научно-информационном отделе. Я там единственный сотрудник. В мою функцию входит организация дискуссий, лекций, «круглых столов».

Е.А.: У Вас есть необходимость снимать квартиру в Москве?

Е.Я.: Да, я просто не хочу жить с родителями.

Е.А.: Тогда, если это работа в Black Square на полставки, то это не очень большие деньги?

Е.Я.: В Black Square нормальные.

Е.А.: Можете назвать размер Вашей зарплаты?

Е.Я.: 30 тысяч рублей, наверное.

Е.А.: А в ГЦСИ?

Е.Я.: С ГЦСИ несравнимо. 13 100 минус налоги - получалось 11 тысяч.

Е.А.: У Вас есть необходимость работать где-то еще?

Е.Я.: Да. Я пишу разные тексты для разных изданий. Сейчас, например, я сделала интервью с Арсением Жиляевым для сборника Гете-института, которое оплачивается. Потом совсем недавно я написала две статьи в два иностранных журнала про Екатеринбургскую биеннале – во французский Artpress и австрийский журнал Springerin. Потом у меня есть какие-то разовые приглашения: я ездила в Вену, чтобы прочитать там лекцию про молодых художников в Москве. Все это тоже оплачивалось. Ну, то есть, по чуть-чуть везде собирается.

Е.А.: Как устроена работа в ГЦСИ? Вы приглашаете людей для участия в дискуссии? Выплачивается ли им гонорар? Как это оформляется?

Е.Я.: Когда я шла работать в ГЦСИ, то заранее знала, что там очень мало платят. Но я пошла туда работать, потому что хотела реализовать международную дискуссионную программу, приглашать в Москву разных иностранных специалистов передового фланга. То есть, мне казалось тогда и сейчас, что российское современное искусство остается оторвано от международного контекста, новейших дискуссий, которые ведутся сегодня в Европе, за которыми я все-таки стараюсь следить. Мне хотелось приглашать людей, которые предлагают новые точки зрения, разрабатывают разные концепции.

Если ты приглашаешь какого-либо иностранного специалиста, то всегда можешь обратиться за поддержкой в посольство или культурный центр этой страны. Но для этого нужна институциональная «крыша». Я решила, что ГЦСИ мог бы стать такой институциональной «крышей». По работе с посольством Франции я знаю, что они могут взять на себя часть расходов, но не оплачивают гонорар. И тогда я подумала, что единственной затратной частью для ГЦСИ могла бы стать оплата гонорара выступающему.

Но потом выяснилось, что в ГЦСИ очень маленькие бюджеты. Я не знаю, как происходит распределение бюджета в других отделах ГЦСИ, но оплата гонораров выступающим в моем отделе было очень проблематичным. В силу этой и еще многих причин стало ясно, что реализовать мою программу в том виде, в котором я ее задумала, будет очень сложно.

Тогда я решила не представлять это как программу, умерить свои амбиции, попытаться устроить приезд хотя бы кого-нибудь из тех, кого хотелось бы, и приглашать с лекциями русских специалистов тоже. Из разговоров с Бажановым я поняла, что ГЦСИ раньше приглашали людей выступать с лекциями и без гонорара. Я так понимаю, что это были люди, которые дружат с этой институцией и соглашались, и поэтому там были всегда одни и те же лица.

Но я придерживаюсь другой точки зрения – любая работа должна быть оплачена, так как ГЦСИ от этого тоже выигрывает. И поэтому, когда я устраивала лекцию Мадины Тлостановой, я выписала ей гонорар в 3 тысячи рублей, потому что обсуждала это с Бажановым заранее.

Е.А.: Давайте вернемся к образованию. Вы еще поступили в аспирантуру Института философии РАН. Для чего?

Е.Я.: Я поступила в аспирантуру как раз тогда, когда вернулась в Москву после французских странствий. Решила это сделать, потому что все-таки люблю академическую среду. Мне этого как-то не хватало, особенно в тот момент. Я просто люблю совмещать теоретическую деятельность и практическую. В тот момент у меня был сильный перевес в сторону практики, и мне хотелось восстановить баланс.

Е.А.: Про что у Вас диссертация?

Е.Я.: Диссертация – я еще толком не сформулировала тему и сожалею о том, что до аспирантуры пока не доходят руки. Но я могу рассказать, про что я писала свой вступительный реферат. Планируется, что я должна эту тему развивать.

Реферат назывался «Критическая и когнитивная функция утопии» на примере работ современного британского художника Нильса Нормана. Мы работали с этим художником в Бурже. Я связала социально-критическое искусство с понятием «утопия», которое несколько лет назад было слышно повсюду, особенно в Европе. Что меня, на самом деле, очень смущает сегодня. Наверно, нужно от него в этой работе отказаться.

Нильс Норман в своих работах тоже обращается к теме утопии, и мне было интересно проанализировать его творчество с этой точки зрения. Что значит «когнитивная и критическая функция»? Критическая – это когда ты обращаешься к утопии как к тому, что не существует в реальности, но понятно, что цель всего этого – осуществить критику сегодняшнего момента. То есть понять, почему это невозможно, а значит обратиться к анализу современной ситуации и причин, которые делают это невозможным. А когнитивная функция в данном случае заключается в том, что утопия – это сама возможность помыслить невозможное, что является непременным условием любых изменений, которые могут произойти, и которых ждешь.

Е.А.: Вы еще состоите в Ассоциации искусствоведов (АИС). Что это за организация, и зачем Вы туда вступили?

Е.Я.: Это было давно. Есть две организации - АИС и AICA. АИС – это русская организация ассоциации искусствоведов, а AICA – международная. Там есть очень ощутимый бонус: с помощью карты ты имеешь право на бесплатный вход в музей, что и стало моим движущим стимулом. Если это AICA – то в Европе, если АИС – то это у нас. В принципе, и та и другая карты действуют везде, но все зависит от того, насколько ты можешь убедить в этом людей в кассе.

Е.А.: Это профессиональная ассоциация?

Е.Я.: Да.

Е.А.: А кроме бесплатного прохода в музей, там еще какие-то бонусы полагаются?

Е.Я.: Я не знаю о таких бонусах. Меня интересовал именно этот. Но с тех пор я, честно говоря, не плачу членские взносы, поэтому не знаю, состою ли еще там, или нет.

Е.А.: Какой размер взносов?

Е.Я.: Не знаю, какой сегодня, но тогда, по-моему, 800 рублей за АИС, а за AICA было больше.

Е.А.: Это в год?

Е.Я.: Да. Но на самом деле, это все равно плохо работает. Однажды я не смогла с этой картой пройти в  Пушкинский музей. Каждый раз приходится объяснять.

Е.А.: Вас интересуют вопросы Вашего пенсионного обеспечения и социальной защиты?

Е.Я.: Ну, да, в какой-то момент я стала об этом задумываться. Я думаю, что в ГЦСИ делают все необходимые отчисления.

Е.А.: Что Вы думаете про Вашу пенсию и ее размер?

Е.Я.: Я, честно говоря, не знаю. В плане работы все не настолько стабильно, как мне хотелось бы. В нашей стране довольно сложно полагаться на государство в вопросах социального обеспечения. В то же время, пенсия – это важно. В какой-то момент я подумала, что хорошо, что в ГЦСИ идут какие-то отчисления, но в то же время, я не надеюсь на это. Но кто сегодня надеется? Просто абсурдно.

Е.А.: Вы еще делали выставку «Res Publica» в ММСИ. Можете рассказать про процедуру оформления отношений с Государственным фондом современного искусства Франции и ММСИ? Про вашу кураторскую работу.

Е.Я.: Это классический пример независимого кураторства. Мы с Николя встречались тогда с атташе по культуре Франции Бланш Гринбаум-Сальгас, и она подсказала нам идею предложить проект для Года Франции в России. Она упомянула про коллекцию Государственного фонда современного искусства Франции. И мы решили, что этим нужно заняться, придумали проект и начали готовить выставку, когда еще жили в Париже.

Сначала мы предложили проект выставки Фонду, а потом, заручившись их поддержкой, предложили его уже в более разработанном виде ММСИ. После того, как мы получили согласие со стороны ММСИ, то окончательно оформили заявку для комиссии Года Франции-России.

На самом деле, работа над этим проектом началась за два года до его реализации. При этом большая часть работа была административной - нужно было писать заявки, составлять бюджеты. Досье-заявка проходит несколько этапов согласования, обсуждения, заверения, и на это уходит много времени.

У нас, естественно, был гонорар, как у кураторов, который оплатила французская сторона. ММСИ взял на себя монтаж выставки и печать каталога.

Е.А.: У Вас не было никаких затруднений в работе с ММСИ?

Е.Я.: Конечно, они были, но мне кажется, что это стандартные затруднения, с которыми сталкивается куратор в Москве.

Е.А.: Какие?

Е.А.: Например, там был один момент, связанный с тем, что французская и русская стороны очень долго не могли подписать договор. Переговоры французов и ММСИ шли в основном через нас, что, наверно, не очень хорошо. Лучше, если бы они это делали напрямую, но их общение как-то не сложилось по разным причинам.

Там был спорный вопрос страховки. Французский фонд не работает без страховки. То есть, когда они дают работы на выставки в другом месте, они требуют, чтобы эти работы были застрахованы. А ММСИ никогда работы специально не страховал. Как мне рассказывали сотрудники музея, в ММСИ был только один случай, когда коллекционер работы, кажется, Павла Пепперштейна, попросил оплатить страховку этой работы во время выставки, и они это сделали, а тут вся выставка… В общем, они не хотели этого делать, потому что никто об этом не предупреждал заранее, а для французов это казалось очевидным и само собой разумеющимся. В результате договор очень долго не подписывался, и монтаж выставки, который мы планировали начать за неделю, сильно задержался.

Е.А.: И как же решили эту проблему?

Е.Я.: За страховку заплатила комиссия Года Франции-России.

Е.А.: И за сколько до открытия начался монтаж?

Е.Я.: За очень мало времени – за три дня. И в итоге мы еле-еле успели. И то там были проблемы с одной работой, ее пришлось убрать.

Е.А.: Это было единственное затруднение? Вы сказали – стандартные проблемы, с которыми сталкивается куратор, и назвали страховку. Может быть, что-то еще?

Е.Я.: Страховка была, пожалуй, единственной проблемой. А стандартные трудности, с которыми сталкивается куратор, работая в Москве, связаны с тем, что нужно следить абсолютно за всем и самой придумывать решения для выхода из трудных ситуаций. Например, монтаж. Нужно ходить с рабочими, говорить, что если вы красите стены в серый цвет и оставляете белой розетку, то это не очень красиво, нужно ее заклеить и покрасить в серый поверх липкой ленты. Нужно контролировать все эти детали, потому что у нас почему-то не принято обращать внимание на детали.

У нас была огромная поддержка со стороны музея, у нас был координатор проекта, но все равно он тоже был очень загружен другими делами, потому что наша выставка была не единственной в этом музее.

Когда мы работали во Франции, таких проблем не возникало. Ты пишешь и отправляешь технические требования, и сотрудники институции сами думают над тем, как и где это найти. Они делают все так, как нужно. Профессионализм проявляется и во внимании к деталям. Там не нужно бояться, что если ты не присутствуешь в какой-то момент на монтаже выставки, то все может пойти не так, как нужно.

Е.А.: Как Вы представляете свое дальнейшее профессиональное развитие здесь?

Е.А.: Это сложный вопрос. Я делаю очень много разных вещей и иногда разрываюсь между разными видами деятельности. Мне всегда это нравилось, еще когда я училась в университете. Но сейчас я понимаю, что нужно на чем-то сконцентрироваться. В идеале мне хотелось бы сконцентрироваться именно на кураторстве. Но сейчас в Москве это совершенно невозможно, потому что зарабатывать на жизнь лишь как куратор независимых проектов очень сложно.

И у нас нет интереса к кураторам, которые могут, как в галерее La Box, целый год реализовывать свою программу. Институции современного искусства в Москве пока не проявили заинтересованность в кураторе как авторе выставочной программы. У нас отсутствует фигура музейного куратора, или вообще приглашенного куратора в какую-то институцию, где он получал бы зарплату. Такого пока нет.

Е.А.: Вы представляете, где искать бюджет для выставки, которую Вы хотите реализовать?

Е.Я.: Если куратор предлагает проект сам, а не работает по приглашению, то чаще всего бюджет приходится искать ему самому. Если ты приглашаешь художников из разных стран, то имеешь право обратиться в посольства, в культурные центры. Но они, правда, как правило, оплачивают только приезд этого художника в Москву. И тогда тебе нужно искать деньги на транспортировку работ. Существуют разные организации, которые поддерживают международные проекты с участием художников из этих стран. Это очень большая работа - по поиску этих финансов. Нужно подумать о том, кто выплатит тебе гонорар как куратору, потому что в Москве институции не любят платить гонорар кураторам, если они работают по собственной инициативе, а не по приглашению. Это большая проблема, потому что принимающая сторона тоже выигрывает от выставки в своих стенах, даже если и не она является ее инициатором, и эту ситуацию нужно менять.

Что касается спонсоров, их можно искать самому, а можно при помощи принимающей стороны. Судя по тому, как происходит большинство выставок в Москве, спонсоры хотят, чтобы их логотип был прямо под названием выставки, если не в самом названии, что совершенно неприемлемо. Когда-то в рамках профессиональной поездки в Нью-Йорк у меня и у группы российских специалистов современного искусства была встреча с сотрудниками МоМА, которые рассказывали о том, что для них подобная наглядная демонстрация спонсорства совершенно невозможна. У нас пока нет такой культуры спонсорской поддержки.

Е.А.: Вы представляете какие-то варианты выхода из этой ситуации?

Е.Я.: Я, честно говоря, не знаю. Я надеюсь, что когда-нибудь возникнет бОльшая заинтересованность в кураторах.

Е.А.: Значит ли это, что Вы планируете уехать?

Е.Я.: Нет, я не планирую уехать, по крайней мере, пока.

Елена Яичникова – куратор, художественный критик. Родилась в 1979 году в Люберцах. Живет в Москве. Образование: историко-филологический факультет РГГУ; отделение истории искусств исторического факультета МГУ; 10-месячная программа обучения кураторов в области современного искусства в школе Ecole du Magasin в Гренобле (Франция) при Национальном Центре современного искусства (CNAC) Гренобля; стажировка в IASPIS (Швеция); аспирантура Института философии РАН. Работа: сотрудничала с журналом Black Square и ГЦСИ. Куратор выставки «Res Publica» в ММСИ и других. Автор переводов и текстов, публикуемых в «Художественном журнале», OpenSpace, Artpress и других.

Описание проекта Полит.ру «Условия труда творческих работников» . Все материалы проекта.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

16.12 19:59 Итоги выборов главы Приморья объявят 18 декабря
16.12 19:40 МИД России обратится в ОБСЕ в связи с поведением сотрудника BBC
16.12 19:11 Милиция ДНР столкнулась с разведкой ВСУ
16.12 18:57 Порошенко пообещал закончить войну за пять лет
16.12 18:40 Меведев поздравил Кожемяко с предварительной победой в выборах
16.12 18:29 Аршавин вернется в «Зенит» на административную работу
16.12 18:13 Британский министр представит запрет на упрощенный въезд из ЕС
16.12 17:33 Кожемяко остался на первой позиции после подсчета 85% голосов
16.12 17:03 Власти закроют «Бутырку» и «Пресню» в Москве
16.12 16:19 Пять человек погибли от взрыва в сирийском Африне
16.12 15:22 Полиция Страсбурга отпустила двух человек по делу о стрельбе на ярмарке
16.12 15:10 ВЭФ подтвердил участие делегации из России
16.12 14:30 Умер президент РФО Вячеслав Степин
16.12 14:14 ЦИК показал первые данные по выборам губернатора Приморья
16.12 13:55 В Подмосковье выбрали главную ель страны
16.12 13:30 У столичного пенсионера украли наручные часы на 8,5 млн рублей
16.12 13:05 Первый МРК «Мытищи» передадут ВМФ России
16.12 12:50 СМИ узнали о закрытом совещании у Лукашенко по независимости
16.12 12:28 Десять россиян пострадали в ДТП под Цюрихом
16.12 12:11 Овечкин установил личный рекорд в НХЛ
16.12 11:35 Ми-8 совершил жесткую посадку под Томском
16.12 11:16 СМИ узнали о роли Порошенко в выборах главы новой ПЦУ
16.12 10:56 Данные о скупке голосов в Приморье переданы в полицию
16.12 10:37 Псковский вице-губернатор отрицал вину во взятке
16.12 10:24 «Холодная война» признана лучшим европейским фильмом 2018 года
16.12 10:00 США призвали Германию подумать о безопасности соседей в вопросе «Северного потока-2»
16.12 09:45 В Вологде объявлено чрезвычайное положение
16.12 09:23 Дальневосточный перевозчик вернет застрявших туристов из Китая
16.12 09:05 Явка на выборах главы Приморья достигла почти 30%
15.12 20:04 Полиция Парижа задержала 148 «желтых жилетов»
15.12 19:44 Сборная России разбила сборную Чехии на Кубке Первого канала
15.12 19:29 Участников собора в Киеве из УПЦ МП объявили раскольниками
15.12 19:06 В Брюсселе задержаны 50 «желтых жилетов»
15.12 18:47 Порошенко объявил о создании УПАПЦ
15.12 18:27 УПЦ МП сравнила с предательством участие двух архиереев в объединительном соборе
15.12 18:06 Мальчик поделился с Путиным впечатлением от прогулки на вертолете
15.12 17:49 Путин рассмотрит учебные программы и целевой набор для творческих вузов
15.12 17:26 Украинский С-27 разбился при заходе на посадку
15.12 17:15 ВС России получили 35 новых образцов вооружения
15.12 16:56 Instagram выявил самое счастливое место на планете
15.12 16:29 Путин призвал быть осторожными с запретами в сфере культуры
15.12 15:50 РКН уличил сайты по продаже билетов на елки в сборе данных
15.12 15:26 Путин выпил чаю с мальчиком после обещания полетать на вертолете
15.12 14:50 Последний рейс с застрявшими в Китае туристами вылетел в Москву
15.12 14:27 IBU пока не будет наказывать российских биатлонистов
15.12 13:55 В Киеве начался объединительный собор церквей
15.12 13:36 В центре Парижа снова возникли беспорядки
15.12 13:07 СМИ сообщили об отсутствии у объединенной украинской церкви патриарха
15.12 12:55 Австралия признала Иерусалим столицей Израиля
15.12 12:37 Организаторы форума в Давосе пустят подсанкционных россиян
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром авторское право администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВПК ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки госизмена гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль импорт инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция информационные технологии ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Кабардино-Балкария Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание компьютерная безопасность Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия морской транспорт Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж патриарх Кирилл ПДД педофилия пенсионная реформа пенсия Пентагон Первый канал Петр Порошенко пиратство пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Приморье Продовольствие происшествия публичные лекции ракета Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Росстат Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саратовская область Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция Шереметьево школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Элла Памфилова Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко «Яблоко» ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.