Грузинская Революция роз: увядающие лепестки

Шесть лет назад, 25 января 2004 г., Михаил Саакашвили принес присягу и впервые стал президентом Грузии.

Это был день надежд и больших ожиданий. Наконец-то в нашей стране президентом будет приверженец демократии, прекратится коррупция и начнется мирное воссоединение.

Некоторое время казалось, что надежды оправдываются. Одна отколовшаяся территория (Аджария) вернулась в отчий дом; две другие — Абхазия и Южная Осетия, - казалось, собирались последовать ее примеру. В правительстве президента я заняла пост министра иностранных дел и стала добиваться вывода российских военных баз из страны. С коррупцией удалось справиться, и в результате поступления от налогов возросли, а сами налоги снизились.

Но даже в те дни можно было заметить тревожные сигналы. Власть президента чрезвычайно усилилась. Наша полицейская система была в корне реформирована, но одновременно с этим у полиции развилась склонность принимать неоправданно жесткие меры: стрелять по ни в чем не повинным людям во имя борьбы с бандитизмом. Уже тогда президент показал, что у него нет выдержки, необходимой для подлинной победы над предполагаемыми сепаратистами.

Теперь, по прошествии более двух тысяч дней с того момента, как президент принял присягу, уже далеко не только грузины недоумевают, каким образом мы, начав в таком жизнеутверждающем духе, дошли до нынешней ситуации, где свобода СМИ ограничена, царит глубокий раскол, территория оккупирована, а страна находится в состоянии экономического кризиса.

Европейские и американские налогоплательщики отдают Грузии по полтора миллиарда долларов в год, отчего страна превращается в одного из крупнейших в мире потребителей иностранной помощи на душу населения. Организация “Freedom House” в недавнем докладе сообщает, что Грузия до сих пор не стала электоральной демократией, а всё еще топчется на месте из-за взяточничества в судах, пороков избирательной системы и предвзятости СМИ; в свете этого неудивительно, что некоторые из наших близких друзей интересуются, не тратят ли они свои деньги впустую.

Меня злит то, что происходит с моей страной; меня злят последствия продолжающегося правления Саакашвили. Два года назад он вновь принял присягу – после выборов, начавшихся насилием (когда он разогнал мирных демонстрантов в ноябре 2007 г.) и продолжавшихся в атмосфере страха и коррупции. С того дня началась «ненужная война», которую мы проиграли, пожертвовав жизнями грузин и оставив одну пятую территории страны под российской оккупацией. В ходе предвыборной кампании звучали обещания победить бедность и безработицу, которые, тем не менее, только усилились. У наших СМИ меньше свободы, чем когда-либо, и мы опустились до состояния второразрядных постсоветских государств.

Наш президент любит появляться с напыщенным видом на международной арене; последнее время он сует нос в украинские выборы. Наши СМИ неизменно (и всё менее правдоподобно) рассказывают, что власти не вмешиваются в избирательный процесс, хотя очевидно, что украинская Оранжевая революция привела к созданию хоть какого-то подобия демократии, в то время как Революция роз увенчалась предательством. Наша страна постепенно превращается в тюремное общество (imprisoned society), пусть и украшенное стеклянными зданиями, построенными спекулянтами собственностью, которых привлекла в середине прошлого десятилетия раздутая Саакашвили экономика.

Успешная предвыборная кампания Михаила Саакашвили сопровождалась тактической жестокостью, которую он, придя к власти, возвел в принцип действия исполнительной власти. Складывается впечатление, что за время своего пребывания в должности он ничему не научился и не смог понять, что внимание к голосам несогласных и ответственность за свои действия — это необходимые условия для создания здорового и эффективного правительства.

Результатом его действий стало то, что история страны как будто повернула вспять. Мы еще не диктатура, но смещение в этом направлении очевидно. Сегодня — совсем как в советские времена — самым влиятельным человеком в стране после главы государства оказался министр внутренних дел. Департамент конституционной безопасности — прямой потомок КГБ — не знает никаких законодательных ограничений. Из запугивания и открытой демонстрации силы его сотрудники предпочитают первое, но при случае могут и выстрелить, так как они уверены в своей безнаказанности. В прошлом году, в июне, они вопреки закону разгоняли демонстрантов выстрелами; в ответ на это правительство, вместо того чтобы уволить нарушителей, легализовало использование оружия. Кроме того, в такой ситуации необходимо отвлечь внимание населения от внутренних проблем, перенаправив его внимание вовне. Поэтому президент продолжает бичевать русского медведя средствами пропаганды. Каждую неделю Миша выступает с речью о «врагах» и говорит, что нам следует готовиться к войне: последний раз он пообещал ввести в школах обязательный курс по освоению огнестрельного оружия. В то же время он платит за русскоязычный спутниковый канал, дабы его послание услышали и поняли в Москве. Медведь из вежливости отвечает ворчанием, и Миша снова его стегает.

Если Запад и напуган этим — чего бы следовало ожидать, — он продолжает молчать. Кажется, продолжает бытовать мнение, что Саакашвили может хотя бы поддержать стабильность в стране. Но это стабильность человека, балансирующего на одной ноге на краю пропасти.

Если Грузии суждено выбраться из этого хаоса, то в этом необходимо участие Запада. Примерно пять центов от каждого циркулирующего в Грузии доллара — это средства, пришедшие из США, Европы или от МВФ в форме финансовой помощи или льготного кредита. Без этих денег наше правительство бы не выстояло; но в то же время режим продолжает порабощать Грузию.

Пора сказать Саакашвили, что его время истекло.

Саломе Зурабишвили – грузинский политик и дипломат. С 2004 г. по 2005 г. занимала пост министра иностранных дел Грузии.