ПОЛИТ.РУ: Короткая рука Долгоруких

385 лет назад, 28 (н. ст.) сентября 1624 г. в Москве играли царскую свадьбу – царь Михаил Федорович Романов брал в жены дочь боярина князя Владимира Тимофеевича Долгорукого Марию. Событие это во многих отношениях оказалось неординарным даже в общем ряду царских свадеб 16-19 веков – неординарным как по своим реальным последствиям, так и по последствиям, ожидаемым его участниками.

Каковы же были эти ожидания? Семейство Долгоруких, как водится для царицыной родни, в ходе указанного марьяжа должно был ощутимо прирасти имениями и еще более ощутимо – должностями. И до 1624 г., и после такие люди считались Романовыми первейшей опорой трона – собственно, царские родственники и свойственники и составляли в той России слой реальной знати: Стрешневы, Милославские, Нарышкины. Салтыковы, Апраксины и пр.

Куда интереснее, однако, ожидания самих Романовых от совершаемого брака. Первым из таковых, само собой было удовлетворение самим фактом обретения супруги не очень-то уже юным царем – Михаилу тогда было 28 лет от роду. Как ни странно, царям на Руси в матримониальных делах тоже иногда не везло. И Михаил Федорович по этой части был едва ли не рекордсменом. Так, первая его помолвка имела место еще в 1616 году, еще до возвращения царского отца, будущего патриарха Филарета из польского плена. Избранницей Михаила была тогда Мария Хлопова – девушка из малознатного рода, что, впрочем, не считалось по тем временам для царя бесчестьем. Откуда взялась эта кандидатура продолжательницы царского рода, мы в полной мере не знаем, но есть серьезные основания полагать, что Михаила связывала с Марией обычная человеческая любовь – нечастая гостья в династических браках. Мария была "взята наверх", переименована в Анастасию, но… пала жертвой мощной интриги, развернутой противниками предстоящего брака – в первую очередь, Салтыковыми. У царской невесты случилось желудочное расстройство, которое контролировавшие Аптекарский приказ и состоявших при нем иностранных врачей Салтыковы тут же объявили неизлечимой болезнью. Марию Ивановну отстранили от двора и лишь в начале 20-х годов, по возвращении Филарета, было учинено детальное расследование инцидента, в результате которого М. М. и Б. М. Салтыковы отправились в ссылку за то, что "государской радости и женитьбе учинили помешку".

Затем последовали две неудачные попытки выдать за Михаила иностранных принцесс – датскую и шведскую. Делалось это крайне неуклюже, на фоне слабого знакомства с принятыми в Европе правилами приличий, к тому же еще и на фоне памяти о неудачном сватовстве к дочери Б. Годунова шведского принца – умершего и похороненного в Москве. Да и главное требование русских – о принятии царской невестой православия – создавало для дела весьма серьезное препятствие.

В общем, ничего не вышло, и царской избранницей стала Мария Долгорукова. Тем самым, правящая династия Романовых получала шанс наконец-то породниться с первостатейной русской знатью – потомками Рюрика. Забегая вперед, скажем, что сделать это им, по сути, так и не удалось вплоть до 1917 года.

Долгорукие (Долгоруковы) – старинный род Рюриковичей, однако "основателю Москвы" Юрию Владимировичу Долгорукому они практически никем не приходятся. С ним князья Долгоруковы имеют ближайшим общим предком лишь Ярослава Мудрого – прадеда князя Юрия. В действительности род Долгоруковых принадлежит к потомкам Святослава Ярославича – мощному кусту русских князей, отличному от закрепившихся на Ростово-Суздальской и Галицко-Волынской землях потомков его брата Всеволода Ярославича. В пятом нисходящем поколении от Святослава Ярославича был знаменитый Михаил Черниговский – яркий политический деятель времен Батыева нашествия, объявленный за свою гибель в Орде святым. Он и его потомки владели обширным Черниговским княжеством, распавшимся под ударами татар на ряд уделов и позже вошедшим в состав Великого княжества Литовского. Для Литвы это была дальняя периферия их обширного государства – потому во главе Черниговских уделов остались прежние династии многочисленных потомков Михаила Черниговского, тогда как в более значительных и близких к центру русских землях (Киев, Полоцк и пр.) правивших там Рюриковичей сменили принявшие православие Гедиминовичи. Так на территории бывшей Черниговской земли появились многочисленные княжеские династии, ставшие потом известными фамилиями русской знати – князья Белевские, Новосильские, Воротынские, Огинские, Одоевские, Горчаковы, Барятинские, Оболенские, Волконские, Щербатовы и т.д. В 15 веке один из представителей младшей ветви князей Оболенских звался Иван Долгорук – он и стал родоначальником Долгоруких (Долгоруковых).

На службу к Московским князьям все эти черниговские рода перетекли фактически в два этапа. Сперва – в самом начале 14 века, когда бывшее союзником Москвы в довольно сложной коллизии между разными претендентами на власть в Орде Брянское княжество было в очередной раз разгромлено татарами, и его, как сейчас бы сказали, отъехавшая на север элита была щедро пожалована Даниилом Московским землями в границах его владений. Однако более значительный переход случился уже при Иване III, когда Москва начала помаленьку отхватывать у Литвы дальние и сопредельные части ее территории. Местным князьям предлагали своего рода сделку – аналогичную, впрочем, предложенной и удельным князьям инкорпорируемых в Московское государство частей Владимиро-Суздальской земли – в обмен на утрату статуса удельных властителей обретение почетной службы у Московского Великого князя наравне с его исконными боярами. Оформленная в виде предложения, от которого нельзя отказаться, данная метаморфоза была почти всеми принята.

Тем не менее, Долгорукие не играли особенно заметной роли в государстве вплоть до конца опричных "чисток" Ивана Грозного, сильно прорядившего старинные боярские (и не только) рода. Игрою случая, Долгоруких выжило много – что и предопределило, наверное, их возвышение. Представители его становятся весьма заметны – так, отец царской невесты, Владимир Тимофеевич, провалил знаменательное поручение царя Василия Шуйского, состоявшее в конвоировании Марины Мнишек в Польшу. Вдову Самозванца перехватили тогда люди Лжедмитрия II, что имело серьезные негативные последствия для страны в целом и, в частности, для нового царя Михаила в первые два года его правления. Так или иначе, но в 17-19 веках род Долгоруковых стал фактическим олицетворением понятия "старинная русская знать", а его представители возглавляли соответствующие партии в тех случаях, когда таковые возникали.

Вернемся, однако, к свадьбе 1624 года. Как бы то ни было, гладкой ее течение назвать нельзя: подготовка и сами торжества ознаменовались целым букетом скандалов местнической природы – чего, впрочем, и следовало ожидать: с момента воцарения новой династии и после перетасовки элиты страны в связи со Смутой это было первое событие со столь публичной демонстрацией иерархии статусов. В итоге Ф. И. Шереметев подал челобитную "о местах" на отца царской невесты, Д. Т. Трубецкой местничал с И. И. Шуйским, а князь И. В. Голицын даже вступил в местнический спор с ними обоими и, недовольный своим местом на свадебной церемонии, вообще на нее не явился. За этакую неслыханную дерзость Голицына сослали в Пермь, тогда как князя Д. Т. Трубецкого за строптивость отправили воеводствовать в Тобольск, где он на следующий год и скончался.

Но это все можно было бы пережить, если бы… если бы то, что приключилось с самой царицей: уже на следующий день молодая женщина слегла и продолжала болеть вплоть до своей смерти 17 января 1625 года. Как говорили тогда, царицу "испортили". Царь Михаил овдовел и после годового траура женился на Евдокии Стрешневой – дочери провинциального дворянина Лукьяна Степановича Стрешнева.

Так, уже, что называется, держа в руках царские регалии, Долгоруковы остались ни с чем. В первый, однако, не в последний раз – сто лет спустя они повторят попытку породниться с царем, а еще через сто с лишним лет им это и в самом деле удастся – не добавив, однако, ничего существенного этому старинному роду. Но это – уже другая история.

Короткая рука Долгоруких

Матримониально-династическое невезение старинного княжеского рода

См. также:

Редакция