ПОЛИТ.РУ: В тени отца и сына

4 декабря 1533 года в Московском государстве сменилась власть. Старый Великий князь, Василий III – правивший долгие двадцать восемь лет с 1505 года, – нашел свое последнее пристанище под плитами кремлевского Архангельского собора. Престол на еще более долгие пятьдесят лет унаследовал старший из двух его сыновей – родившийся в 1530 году Иван, которому выпадет стать Иваном Грозным. Однако фактическое правление Ивана IV Васильевича начнется еще не скоро: пока же рядом с младенцем Великим Князем учреждено регентство, причем регентшей стала вдова старого и мать нового хозяина земли московской, Великая Княгиня Елена Васильевна Глинская.

Можно сказать, что данная комбинация власти была для Русского государства вполне прецедентной. Иначе говоря, Елена Глинская стала первой в русской истории со времен полумифической княгини Ольги женщиной-политиком. В смысле – женщиной, официально участвующей в политической жизни на основании официального же статуса. Подковерное женское влияние на политическую жизнь страны историки, разумеется, замечают и в более ранние эпохи. Чего стоят хотя бы интриги матери Василия III – византийской принцессы Софьи Палеолог – приложившей неординарные усилия, дабы отстранить от наследования трона потомков Ивана III от более раннего брака с Марией Тверитянкой.

Но это были потайные игры – Елена же Глинская правила вполне официально. Разумеется, мы не ведаем, в какой степени она лично участвовала в принятии тех или иных государственных решений – возможно даже, что и не участвовала вовсе за исключением ключевых. Сиречь – кадровых. То бишь, первым человеком в государстве (после Елены) согласно ее воле стал боярин Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский – фаворит правительницы. Он и занимался государственной рутиной: успешно воевал с Литвой, основывал города, расписывал воевод по местам службы. А поскольку не всем это нравилось даже из ближнего окружения княгини Елены, последовали репрессии, коснувшиеся и ближайших ее родственников. То, что вопреки ее воле невозможно было тронуть, например, ее дядю Михаила Глинского, – факт бесспорный. Столь же бесспорно и то, что Елена была постоянным, а не только изначальным фактором власти Оболенского. Когда 3 апреля 1538 года тридцатилетняя Елена скоропостижно скончалась (возможно – от отравления ртутью), судьба его была решена: неделей позже фаворита схватили и после нехитрого суда казнили. Так завершилось первое в русской истории женское регентство – случайно ли, что оно выпало женщине, получившей немосковское воспитание? В самом деле, вторая жена Василия III была дочерью Василия Львовича Глинского – представителя известного своими военачальниками православного рода Литвы, отъехавшего к Москве. Рассказывают, что в угоду своей молодой жене, привыкшей к несколько более европейским нравам, сорокасемилетний Василий III даже явился на публику сбривши бороду – вещь на Руси совершенно неслыханная. Забавно, что этот прецедент был, видимо по недостатку информации, начисто проигнорирован иезуитом Антонио Поссевино во время его знаменитого диспута с Иваном Грозным в 1582 году. Грозный тогда обвинил Поссевино, а с ним и прочих католиков в греховном бособородии. Монах парировал инвективу лишь тем, что показал собственный подбородок – борода на нем не росла в принципе. А ведь мог бы, наверное, сослаться на отца первого русского царя – этот аргумент едва ли можно было бы отклонить. Впрочем, даже иностранному дипломату рискованно было ставить Ивана Грозного в риторически-безвыходное положение…

Из важнейших достижений правления Глинской обычно упоминают денежную реформу. Именно тогда, в 1534 году, возникла общенациональная российская денежная система. Основной счетной единицей стал тогда новгородский серебряный рубль, делившийся на сто копеек высокой пробы весом 0.68 грамма каждая - или на 200 денег. Была еще крохотная монетка в полденьги – полушка. Рубль, впрочем, в виде отдельной монеты ввел в обращение лишь Петр Первый. А вот копейки начали чеканить вовсю – с характерным "ездецом", иконографическое значение которого до сих пор в полной мере не установлено. То ли это – Св. Георгий, то ли Великий Князь, то ли – еще кто-то. Это была едва ли не первая в истории человечества монетная система со строго десятичным счетом! Тем не менее, даже и в пятидесятые годы шестнадцатого века в ходу были разного рода монеты прежних времен и разнообразных мест чеканки – в том числе даже и медные московские пулы.

Отметим также, что денежная реформа была предпринята правительством в ответ на монетный кризис – когда сотни людей были казнены по обвинению в "порче монеты". Вообще, на правление Елены Глинской выпало достаточно кризисов и мятежей, наиболее крупным из которых стал мятеж дяди малолетнего Ивана – князя Андрея Старицкого. Впрочем, и с этим вызовом правительство справилось – хотя и в предельно грубом и циничном стиле. Вообще, нравы на Руси в ХVI веке были исключительно жесткими.

Прежде, чем попрощаться с Еленой Глинской, упомянем здесь еще один связанный с нею сюжет. Дело в том, что брак ее с Василием III тоже был своего рода прецедентом. Великий князь женился на ней, отставив свою прежнюю жену – Соломонию Сабурову. Причина подобного поступка очевидна: Сабурова была бездетна, а династия требовала продолжения. Однако с церковной точки зрения подобное оправдание никак не годилось, и Великому Князю потребовались немалые усилия для продавливания своей воли. Так, Василий назначил нового русского митрополита – Даниила, – проигнорировав традиционную процедуру избрания его собором епископов. Этот предстоятель русской церкви был покладист и исполнителен и санкционировал новый брак Василия при минимальных епитимиях.

Вообще же митрополит Даниил вошел в историю как гонитель Максима Грека, человека, являвшегося центром московской интеллектуальной жизни, идейного лидера нестяжателей – сторонников секуляризации обширной земельной собственности монастырей. Грек также был противником второго брака Великого князя, точнее – противником митрополичьей санкции на подобный брак. За это, а также за критику внутрицерковной жизни Максим Грек был отправлен в ссылку, а на соборе 1531 года нестяжатели потерпели сокрушительное поражение от иосифлян, сторонников сохранения церковных богатств. Василий III же, чьей прямой непосредственной и также стратегической выгодой стала бы победа нестяжателей, не нашел возможности их поддержать.

Это вообще был довольно незначительный в личностном плане властитель. Продолжая по инерции политику своего великого отца – Ивана III, – он добился присоединения к Московскому государству фактически подконтрольной и прежде Рязани, Пскова, которому не помогли в сохранении независимости давние заслуги – а именно помощь Москве в покорении Новгорода. У Литвы был наконец отвоеван Смоленск – в Смутное время его снова потеряют, Михаил Романов попытается вернуть, но окончательно войдет этот город в состав России уже при царе Алексее. Однако до внешнеполитической виртуозности Ивана Великого его сыну было – как до Луны. И это почувствовали все уже на следующий день после восхождения его на московский трон. Так, уже вскоре казанский хан, бывший при Иване III послушной марионеткой, обязанной московскому князю своим троном, двинет свое войско на Нижний Новгород. В Москве же начавшуюся войну просто прохлопали – все там были увлечены свадебными торжествами: Василий III как раз тогда женился на Соломонии Сабуровой, вроде даже по сильной любви. Нижний все-таки удалось отстоять: спас положение местный воевода, в отчаянье решившийся раздать оружие нескольким сотням заключенных в тюрьму "литовцев", т.е. русских подданных Великого Княжества Литовского, попавших в русский же плен в последнюю русско-литовскую войну. Налет был отбит, но от прежней лояльности Казани не осталось и следа – Василий III вынужден был начинать процесс покорения уже покоренного его отцом ханства с самого начала – со строительства на краю его территории городка-крепости Васильсурска. И лишь сын Василия III завершит этот процесс кровавым штурмом 1552 года.

Впрочем, несмотря на незначительность правителя, страна сохраняла в своем развитии взятый при его предшественнике темп. Росла экономика, эмансипировались крестьяне, устанавливались дипотношения с европейскими государствами. Достраивался итальянцами Кремль и другие представительские сооружения. Расцветал бизнес купцов Строгановых.

Серьезные проблемы, вставшие перед русским обществом в процессе его развития, в это царствование не решались, откладываясь на неопределенное "потом", – но это как будто не мешало стране развиваться, убаюкиваясь мыслью, что после, когда дела пойдут еще лучше, люди станут богаче, а страна – сильнее, решать их будет легче и сподручнее. Увы, история не позволила реализоваться подобным упованиям – и уже три десятилетия спустя после смерти князя Василия груз этих нерешенных проблем свинцовым ядром потянет страну вниз. В кровавое болото разрухи, кризиса и смуты.

В тени отца и сына

К 475-летию со дня смерти Василия III

См. также другие тексты автора:

Редакция