Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
29 августа 2016, понедельник, 11:47
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

Фердинанд Тённис. Община и общество

Мы продолжаем публиковать книгу известного российского социолога Валентины Федоровны Чесноковой «Язык социологии». В издательстве ОГИ она выйдет в свет в начале 2009 года. Валентина Федоровна - консультант фонда «Общественное мнение» и Института национальной модели экономики, она является куратором исследований ФОМ, посвященных отношению к религии. Автор книг «Тесным путем: процесс воцерковления населения России в конце 20-го века», «О русском национальном характере». Работала в центре содействия реформе уголовного правосудия Валерия Абрамкина.

См. также:

Фердинанд Тённис, один из крупнейших и интереснейших социологов XIX и XX веков, родился в 1855 году в Германии, в области Шлезвиг-Голштиния, на ферме своего отца, крупного производителя сельскохозяйственной продукции. Жил он в маленьком городке Хусум, окруженном, как повествуют его биографы, "морскими видами и шумом волн северного моря", или, как сказал поэт, "в сером городке у моря". Учился он в университетах Йены, Бонна, Лейпцига, Берлина и Тюбингена, изучал философию, историю, классические языки, археологию, а позднее также экономику и статистику. В 1881 г. ему было присвоено звание приват-доцента в университете в Киле за ту работу, которая была первым наброском его теперь всемирно известного труда "Община и общество" ("Gemeinschaft und Gesellschaft") [1]. Тённис отличался весьма независимым мышлением, а также не очень покладистым нравом, поэтому в консервативных прусских университетах он считался персоной "нон грата". Звание полного профессора ему присвоили только в 1918 году, в возрасте 63 лет, через два года после того, как он вышел на пенсию, и то не по социологии или философии. После первой мировой войны он еще преподавал, пока в 1933 году нацисты не отстранили его от преподавания, поскольку он был либералом, симпатизировал социалистам и очень интересовался рабочим движением. Приказать или запретить ему что-либо было нельзя, так как он был к тому времени уже ученым с мировым именем, поэтому его и уволили. Он удалился в свой "серый городок" Хусум на берегу моря, где и умер в 1936 г. в возрасте 81 года [2].

В 1971 г. американские ученые Вернер Канман и Рудольф Хеберле в своей книге о Тённисе писали: "Община и общество"... стала в современной социологии одной из наиболее влиятельных книг. Из этих двух слов, вынесенных в заголовок, так же, как и из дюркгеймовских "солидарность" и "аномия" или из веберовских "бюрократия" и "харизматическая власть", можно сконструировать всё здание социологической концептуализации, даже если бы все другие тексты оказались утерянными. Но, как отметил Ханс Фрейер, влияние, которое оказал знаменитый труд Тённиса на все человечество, остается "анонимным и совершенно подсознательным" по своему характеру. Все говорят о "Gemeinschaft und Gesellschaft", но едва ли кто-нибудь прочел эту книгу от корки до корки, а тот, кто прочел ее, многое в ее содержании понимает неправильно" [2, p. 8].

Российских социологов в незнании этого труда можно частично оправдать тем, что, несмотря на действительно всемирную известность этой работы, ее перевод на русский язык появился недавно. Но непонимание Тённиса - это гораздо более широко распространенный феномен. И вызван он тённисовским подходом к объяснению социальных явлений, который оказался весьма неожиданным для его современников и вызывает недоумение еще и в настоящее время. Например, в солидном "Философском энциклопедическом словаре", вышедшем в свет в 1983 году, о Тённисе пишется в таком духе: "Несмотря на психологизм концепции Тённиса (общественные отношения классифицируются по типам воли), она содержала ряд ценных моментов..." Вообще-то странный подход, но кое-что ценное можно извлечь и отсюда. Действительно, одни ученые начинают с общественного договора, кто-то с понятия социального института или с борьбы классов, а Тённис - с человеческой воли, понятия субъективного и, в общем, совсем не вписывающегося в привычный круг социологической терминологии.

Вспомним, что в XIX веке желанными и недостижимыми образцами для социологии были исследовательские принципы естественных наук, которые обычно имеют дело с предметами материальными. Даже если их и невозможно пощупать рукой или увидеть глазом, они, тем не менее, находятся вне человеческого сознания и от него не зависят, они реально существуют в действительности. Сознание же (субъективный элемент) должно вносить в наблюдение и описание как можно меньше "своего", так как это "свое" чаще всего выражается в неправильном восприятии внешних предметов и процессов, в искажении результатов эксперимента и т.д. И чем полнее удается элиминировать этот "субъективный элемент" из результатов наблюдений, тем чище и правильнее результат.

А Тённис предлагает искать причины внешних реальных социальных явлений именно в сознании людей. Он пишет: "Наиболее энергично я настаиваю на теории, согласно которой социальные сущности или объединения и ассоциации людей имеют по существу идеальный характер, они - продукт мышления в том смысле, что сам факт существования их зависит в сильной степени от сознания их членов". И далее: "Эта социальная реальность основана на идеях о ней - следовательно, на сознании людей". Отсюда: "...мышление и воление существуют как объективные реальности", а те социальные явления, которые являются результатами этих процессов, есть не что иное, как "идеально сконструированная субъективная сущность". Сюда относятся не только привычки, убеждения (непосредственно определяющие поведение человека), но также и обычаи, нравы, установления, а, в конечном счете, и формы социальных учреждений и институтов, организаций и проч. Поскольку "социальное объединение имеет нечто, что можно называть существованием только благодаря объединенной, следовательно, социальной воле тех лиц, которые входят в него, если и когда это объединение представлено в их сознании". "И это основание существования - самое фундаментальное, а прочие зависят от него" [2, p. 102-103].

Собственно, здесь мы имеем дело с радикальным выражением того подхода, над которым работали социологи и раньше. Ведь что такое социальный институт? Система норм и правил поведения, являющихся ничем иным, как продуктами человеческого сознания. Этот факт признает любой ученый. Но в таком виде, как эти нормы и правила выступали в социологических концепциях до Тённиса, они все-таки производили впечатление чего-то внешнего человеку, чему он вынужден подчиняться. Существуют специальные органы власти, способные привести человека к повиновению. Хотя сами эти органы базируются на тех же системах норм и правил, но это как-то "не бросается в глаза". Тённис просто довел свои рассуждения до конца. Право и обычай, доказывал он, это только различные проявления социальной воли. Они обладают валидностью на тех же основаниях, что и обращающиеся банкноты или монеты, эталоны мер и весов, хронологии, знаки письменности. Это же применимо "к находящимся в обращении точкам зрения и суждениям, в частности, и к моральным стандартам, к манерам и этикету, короче, ко всем условностям. Оценить, что есть эта условность и каков ее объем, - это значит, по крайней мере, понять одну из главных граней природы и силы социальной воли" [2, p. 98].

Эту цепь логических заключений необходимо было провести, чтобы перейти от анализа устойчивых, социально закрепленных и поддерживаемых систем норм и правил к анализу гораздо менее определенных и текучих человеческих отношений. Здесь уже нельзя оставлять за рамками тот факт, что "права и обязанности... во-первых и в главных, являются таковыми, поскольку они действительно воспринимаются и мыслятся как таковые лицами, связанными с этими отношениями" [2, p. 94].

Существует, правда, и иной подход, принимающий, что отношения между людьми (те, которые не определены официально и юридически) возникают из чувств и инстинктов людей. И именно типичностью этих генетически заданных чувств и инстинктов определяется их повторяемость и устойчивость. А устойчивые системы норм "отстаиваются" уже из этих непрерывных, спонтанно возникающих реакций людей друг на друга. Тённис эту точку зрения решительно не приемлет. Социальные отношения возникают не из спонтанной инстинктивной реакции, не под влиянием чувств, хотя эти элементы в них, безусловно, существуют. Социальные отношения обязательно предполагают этап осмысления и решения, причем решения не индивидуального, поскольку в отношениях всегда идет речь не об одном человеке, а, по крайней мере, о двух и более. Так что кроме инстинктов и чувств необходимо еще и взаимопонимание и соотнесение своего поведения с поведением других. Кроме того, для нескольких человек, вступающих в общее действие, важное значение имеет формирование понятия цели того, чего они желают достигнуть, средств, для этого необходимых и т.д. Так что инстинктивными импульсами и чувствами тут не обойтись; в дело, безусловно, должны вступить представления.

Здесь мы видим, как Тённис с помощью своего понятия воли подходит к той самой грани, где явления индивидуальной психики выходят вовне, воплощаясь в слова и действия, и начинают формировать социальные феномены. Это необычайно важная разделительная линия, от нее начинается сфера человеческой свободы: до нее - все то, что Бог непреложно вложил в человека: силы и способности, инстинкты, разум и совесть, а также возможность желать и принимать решения. А далее начинается уже область человеческого выбора, - на что он направит эти свои силы и способности. Своим понятием "социальной воли" Тённис обнаружил эту грань.

Отметим, что по существу в этой системе понятий нет никакого "психологизма": Тённис работает именно с социальной волей. Он определяет это понятие таким образом: "Простое и однозначное проявление социальной воли - решение, принимаемое сообща каким-то числом людей" [2, p. 94]. При этом он подчеркивает именно "решение" и "решимость", т.е. "устремленность по направлению к действию, которая основана на способности желать". "Традиционное разделение предметов знания в чистой социологии в настоящее время должно быть переформулировано таким образом, чтобы социальная воля была размещена в коллективах, которые точно так же, как отношения и объединения, представляют разновидности социальных связей. Социальная воля, освобожденная от того рассмотрения, которое дает ей психология, оказывается, следовательно, подчиненной этим видам социальных связей" [2, p. 106]. Для Тённиса понятие воли в этом сочетании ("социальная воля") важно по той причине, что оно указывает на момент "энергии" (желание, решимость, устремленность), которая из индивидуальной психики переходит на этом этапе в социальный феномен, и в результате этот социальный феномен обретает силу и целеустремленность.

Именно на этом уровне выделяется и формулируется Тённисом краеугольное понятие его концепции - "социальное согласие". До него социологи (а до социологов и философы), движущую силу социального развития видели совершенно иначе. Для одних этой движущей силой выступали законы мировой эволюции, для других – классовая борьба, для третьих - стремление человека к осуществлению своих интересов и т.д. Тённиса интересовал вопрос не о том, откуда и куда движется общество (хотя основная его концепция дала очень яркую картину этого), его занимала более кардинальная проблема: почему оно не разваливается? Если обращать внимание главным образом на войны, революции, классовую борьбу, конкуренцию интересов, то проблема самосохранения общества теряется, не кажется существенной. Но совершенно непонятно, как в такой ситуации (войны, революции и пр.) общество все-таки продолжает существовать и постоянно восстанавливает свое равновесие.

У Тённиса на первом плане стоит именно этот вопрос: как людям удается устанавливать согласие между собой, добиваться единства, договариваться об общих целях? По его мнению, для этого и нужна социальная воля, направленная к единству и согласию. Тогда необходимо понять, как формируется и функционирует именно так направленная социальная воля. И здесь-то, уже во всеоружии своей концепции, Тённис переходит к анализу социальных явлений и фактов, накопленных наукой.

Эволюционный подход, господствовавший в XIX веке в социологии, делал упор на том факте, что общество как совокупность людей, объединенных социальными институтами, постепенно развивается от низшего своего состояния к высшему. Первоначально общество было небольшим и просто организованным, но постепенно развивалось и усложнялось, добавляя все новые элементы и выстраивая из них все более сложные структуры. Естественно, как и положено в эволюционной концепции, с ее упором на понятие прогресса, это были изменения к лучшему. Но Тённис отказался рассматривать общество в его генезисе. Он употребил для рассмотрения фактов способ, который впоследствии был развит Максом Вебером и получил название метод идеальных типов.

Он взял две, наиболее с его точки зрения различающихся, формы социальных отношений - сельскую общину и город с характерными для них социальными структурами - и выделил в них те черты и формы, которыми они наиболее сильно отличались друг от друга. "Задача состоит в том, - объяснял он впоследствии, - чтобы разложить феномены социальных отношений на их составные элементы и теоретически свободно комбинировать их, независимо от того, существуют ли такие чистые формы в реальной жизни" В результате получаются две модели, сконструированные исследователем формы, которые располагаются на максимальном удалении друг от друга. Те признаки, которые выделил исследователь, распределяются между ними таким образом, что те, которыми описывается первый тип, принадлежат только ему и совершенно отсутствуют во втором типе, и наоборот. Именно в чистоте и беспримесности и заключается идеальность этих форм. А вот реальные феномены, которые обязательно содержат признаки как первого, так и второго типов, размещаются между ними: те, в которых больше признаков первого типа - ближе к первому типу, а те, в которых больше признаков второго - ближе ко второму. Получается такой континуум реальных феноменов, которые теперь уже наглядно характеризуются своим местоположением в этом пространстве признаков.

Что же представляют сами полярные типы, смоделированные, выделенные исследователем искусственно? Они описывают принципы функционирования того и другого типа социальных связей, принципы выработки социального согласия, которое является основой стабильности общества.

"Наша теория, - пишет Тённис, - имеет своим исключительным предметом исследование отношений взаимного согласия", в результате установления которого возникает какая-тo определенная форма социума - группа, община, любое объединение, которое можно представить "вещью или существом, действующим как единое целое как внутри себя, так и вовне". Получаются как бы "химическое соединения" весьма разные по структуре. "Сами отношения, а, следовательно, и объединения могут представляться либо реальной и органической жизнью, и в этом суть "общины", либо образованием умозрительным[1] и механическим - и это описывается понятием "общество" [1, p. 3; §1].

Остановимся немного на самих терминах. Что такое "община", интуитивно понятно сразу: для нас она предстает в образе сельской общины, досуществовавшей в России почти до конца XIX века и хорошо описанной многими учеными - этнографами, экономистами, историками, а также мемуаристами. Конечно, особенно в конце XIX века, она уже несет в себе многие черты того типа объединения, которое Тённис называл обществом, но основной, главный принцип достижения согласия в ней сохранился. А вот что определяется у Тённиса понятием "общество", гораздо труднее связать с привычным нам понятием. В нашем языке общество - это весьма обширное объединение различного типа общин, организаций и множества других разнородных групп, и внутри такого широкого и неопределенного образования даже трудно представить себе процесс выработки согласия, подобный тому, который происходит в общине. Явно, что Тённис имел в виду, формируя свое понятие "Gesellschaft", что-то другое, что-то более близкое к общине. Американские социологи перевели этот термин понятием "ассоциация". В нашем языке есть также другое понятие: "общество" - это то, что применяется в выражениях "общество защиты животных", "общество охраны памятников", "общество любителей российской словесности" и проч., т.е. нечто, образующееся на добровольных началах с весьма свободным членством, текучим составом и минимумом правил, обязательных для всех. Пожалуй, это определение наиболее точно соответствует теннисовскому "Gesellcshaft". Поэтому мы сохранили это понятие, хотя впредь будем его иногда заменять терминами "ассоциация" и "корпорация".

Конечно, определения "естественная и органическая жизнь" либо "умозрительное, механическое образование" дают понятие о том, что Тённис понимал под этими явлениями. Но в науке работать с такими описаниями-эпитетами невозможно, поэтому нам придется перейти к тем основным элементам, из которых Тённис сформировал свои идеальные типы.

Начнем с того, с чего начинает и сам Тённис, - с понятия "воли".  Напомним, что речь везде идет о социальной воле, т.е. о решении, которое вырабатывается несколькими или даже многими людьми. Результат выработки такого решения - согласие – Verständnis, то, что в современной социологии более всего соответствует термину "консенсус". Согласие, которое формируется на полюсе, обозначенном у Тённиса понятием "община" ("Gemeinschaft"), базируется на единомыслии (Eintracht), а то, которое тяготеет к полюсу "общество" ("Gesellschaft"), имеет в своем основании договор (в этом смысле Тённис употребляет также понятия "контракт" и "конвенция"). Эти очень разные основания согласия порождают различные формы отношений, и сами ими порождаются на следующем этапе принятия решений.

Отметим, что когда у Тённиса идет речь о "порождении" чего-то чем-то, то имеется в виду не генезис в историческом смысле этого слова, когда первоначальная ситуация изменяется и заменяется какой-то другой. Здесь скорее констатируется логическая связь: если мы оперируем некоторыми элементами, то следует ожидать некоторых последствий. Если в первом случае (генезиса) констатируется последовательный ряд возникающих друг после друга явлений, во втором (в логике Тённиса) – делается некоторое утверждение о закономерности.

Социальную волю, возникающую на основании единомыслия, то есть единого воззрения на мир, Тённис называет естественной волей (Wesenswille). Она возникает на обширном и прочном фундаменте совместного бытия ("Zusammenwesen"). "Совместное бытие, - пишет Тённис, - это вегетативные сердце и душа общины. Все существование общины покоится на сознании совместной принадлежности и признании ее условием взаимной зависимости"... Это "условие ее активной жизни, общего переживания удовольствия и страдания, общего обладания благами, находящимися в совместном владении, которыми человек окружен, общим участием в постоянных и временных работах". "Быть вместе означает принадлежать к совместно созидаемому сознанию" [2, p. 69]. Это совместное сознание формируется медленно и долго, но оно охватывает практически всю совокупность фактов, с которыми отдельному человеку в общине приходится иметь дело.

В идеальном случае (а мы именно этот случай здесь и разбираем) человек проводит в своей общине всю жизнь, практически не выходя за ее пределы. Община формирует весь жизненный путь человека, проводя через систему последовательно расположенных статусов. Во время этого движения меняются его права и обязанности по отношению к другим людям, а также и их отношения к нему и с ним. Он опытным путем испытывает все сферы жизни своей общины, становится настоящим "экспертом" почти во всех вопросах, с которыми приходится сталкиваться ему самому и его собратьям по этому совместному бытию. В результате возникает очень сильная включенность человека в саму общину как группу. Он уже не мыслит себя вне ее, ощущает общину своим продолжением. Он оказывается включенным и в личность каждого человека, разделяющего с ним данный период его жизни. А это означает очень интенсивную эмоциональную нагруженность отношений в общине, а, следовательно, и очень высокий эмоциональный потенциал во всех проявлениях социальной воли этого типа. Любая социальная воля представляет собой "сложное целое, в котором объединено множество эмоций, желаний и стремлений" [1, p. 85]. Но, кроме того, эта социальная воля обязательно включает в себя мысль. Другое дело, что соотношение этих элементов весьма разное, и они по-разному располагаются в проявлениях социальной воли естественного типа и типа рационального.

Для естественной воли, например, не существует разделения на цель и средства. Она (воля) "инкорпорирована в действие необходимым образом... ее можно мыслить себе только как сосуществование или последовательность переживаний бытия, стремлений к деятельности в их целостности и взаимосвязи..." [1, pp. 88-89]. Субъекты социальной воли данного типа принимают решения "по чувству", по какому-то цельному образу, в котором скрыто множество предшествовавших жизненных ситуаций и уже принятых когда-то решений. Это не просто "безмолвное" чувство, это - чувство-идея. Тённис утверждает: "Во всех случаях, когда действует или господствует чувство или идея в качестве чувства... каждое наше действие озаряет нас духом", т.е. "состоянием и стремлением вместе с умозрительным воззрением на данные нам обстоятельства: что именно они содержат в себе и чего требуют или что в них абсолютно и при всех условиях правильно - красота, добро, благородство" [1, p. 12].

Важно подчеркнуть, что это не просто чувство, не просто прошлый опыт, как бы оттиснутый в сознании многократным повторением, но ценностное переживание - ориентация на высокие представления о благородстве, добре и красоте. Мы знаем, что соприкосновение с ценностями всегда дает сильный эмоциональный разряд в сознании любого человека, поднимает целую волну чувств, в том числе и чувств моральных, и именно эти чувства, а не какие-то инстинктивные движения составляют основу эмоционального потенциала решений социальной воли естественного типа, как определил ее Тённис. Эти представления разрабатывались в ходе дальнейшего развития социологии, и мы к ним еще вернемся. Здесь же в качестве итога зафиксируем: естественная воля (Wesenswille), согласно Тённису, насыщена чувствами и ценностными переживаниями, склонна оперировать целостными образами и глубоко инкорпорироваться в действие. Надо сказать, что и само описание этой воли Тённис дает, прибегая к образам и accoциациям. Но использованные им характеристики выделяются гораздо рельефнее, когда мы начинаем сопоставлять волю с ее антитезой.

Рациональная воля (Тённис назвал ее Kürwille, т.е. произвольной, выбирающей волей) условием своего появления также имеет бытие. Но это - совсем иной вид бытия. Здесь мы не наблюдаем того изначального слияния индивидуальных воль в некоторое целое, обладающее собственной интенсивной и полноценной жизнью.

"Общество понимается как агрегат объединенных конвенцией и естественным правом множества естественных и искусственных индивидов, воли и сферы действия которых состоят в бесчисленных связях друг с другом, и, тем не менее, независимы друг от друга , не имеют друг на друга внутреннего влияния" [1, р. 51]. Появляясь на свет в обществе, индивид застает его разделенным на отдельные независимые сферы и получает одну из таких сфер, гарантирующую ему его права, определенные, правда, негативно. «Негативно», то есть человек наделяется правами, на которые другие люди не могут претендовать в отношениях с ним, если он сам с ними об этом не договорился предварительно. Но очевидно, что никто не имеет к нему и никаких положительно определенных обязанностей, т.е. он не может ожидать гарантированных услуг со стороны других людей. Чтобы обеспечить их себе, он должен выйти из своей замкнутой сферы негативно определенной свободы и взять на себя положительно определенные обязанности по отношению к другому человеку. Это, в свою очередь, даст ему право пользоваться услугами этого другого. При этом строго определяется та часть сферы индивидуальной свободы, которую договаривающиеся стороны предоставляют как бы в пользование друг друга. Вот в этой-то сфере и происходит обмен услугами. Это уже сфера социальной воли, которая дает начало новым социальным феноменам в виде соглашений и установленных сторонами правил всех видов [1, p. 41]. Способ обоснования этих решений рациональной социальной воли - это общая польза, "а общая польза каждым желается и поддерживается ради своей собственной пользы" [1, p. 51].

Если естественная воля, как мы упоминали, инкорпорирована в действие, то рациональная воля "предшествует действию, с которым она связана, и остается вне его". Человеческое "я", носитель этой воли, – «существо, мыслящее по сути понятийно, представляющее себе вероятные или известные последствия тех действий, которые оно совершает, и соотносящее их с некоторыми вероятными результатами. А затем это лицо выбирает такие возможные действия, которые потом совершает, претворяет их в действительность" [1, pp. 86-87]. Таким образом, рациональная воля относится к будущему действию, которое планируется заранее.

При этом весьма важную роль играют элементы представления человека об этой будущей деятельности. В частности "мыслимая цель, т.е. вожделенный предмет или желаемое событие превращаются в критерий, и в соответствии с этим критерием определяется и направляется предпринимаемая деятельность" [1, p. 104]. Идея цели начинает господствовать над всеми идеями и соображениями, а также над другими целями, вторичными по отношению к главной. "Полное господство мышления над волей выражено в этой иерархии целей", - подчеркивает Тённис [1, pp. 104-105].

"Интеллект, - констатирует Тённис, - направлен на то, чтобы управлять стремлениями, вытекающими из естественной воли, и давать им направление". Но это возможно только в обществе, причем в обществе идеального типа, где все люди, как разумные и дееспособные существа, a priori равны: каждый имеет определенную власть (Macht) и свободу и сферу своей воли (Kürwille)" [1, p. 105].

Продукты деятельности рациональной социальной воли имеют чисто "головное" происхождение, поэтому в них особенно силен элемент условности, фиктивности. Они, по выражению Тённиса, "как бы висят в воздухе". В любой момент каждый член этого общего договора может изменить решение и выйти из договорных отношений, хотя существуют законы и постановления, наказывающие его за такой прямой произвол. И тогда вся система достигнутых соглашений, а вместе с ней планы их участников, оказывается под ударом. Любопытно, как Тённис описывает ощущения людей в социуме типа "общество": они "протягивают друг другу руки через все расстояния, границы и сомнения, жаждая обмена и ради этого создавая это спекулятивное совершенство как единственную страну, единственный град, в котором все искатели счастья и авантюристы имеют реальные общие интересы" [1, p. 51].

Все читатели Тённиса утверждают, что его симпатии безусловно на стороне общины, хотя сам он это отрицал, доказывал, что и то, и другое образование имеет свои преимущества, точно так же, как и свои слабые стороны, и что, независимо от наших симпатий и антипатий, процесс развития ведет к увеличению в мире пространства, занятого социумами типа "общество".

Человек, воспитанный общиной, как правило, укоренен в ее отношениях, обладает чувством уверенности в своем будущем, ощущением устойчивости и надежности окружающего его социального мира, живет полноценной эмоциональной жизнью, испытывает глубокие и яркие ценностные переживания, ожидает от окружающих его людей теплоты и поддержки и сам готов относиться к ним доверительно. Человек, выросший в условиях общества, обладает развитым аналитическим мышлением, способен сопоставлять факты и делать выбор, планировать свои действия. Он умеет договариваться с другими людьми на почве общих интересов, всегда хорошо осознает свою пользу, опытен в том, как вести себя в разного типа обстоятельствах. Умеет находить выход из различных сложных ситуаций и всегда горячо защищает свою свободу от других. Миры, в которых живут члены общины и общества, совершенно различны. Если бы такие идеальные условия, как мы их здесь проанализировали, существовали на самом деле, то перемещение человека между ними было бы, скорее всего, неразрешимой проблемой.

Мы рассмотрели здесь сферу социальной воли, а она непосредственно связана с психикой отдельного индивида, его индивидуальными проявлениями. В социальной воле люди выходят за пределы сознания, их породившего, становятся явлениями психики коллективной, сохраняя при этом напряженность, свойственную акту воления, решимость осуществить нечто, воплотить в жизнь. Но, пройдя процесс согласования, в котором участвует множестве воль, эти изначально индивидуальные психологические проявления обречены воплотиться в факты социальной действительности. Очевидно, что эти факты, порожденные разными типами социальной воли, должны отличаться друг от друга как по форме своего проявления, так и по способу своего существования в социуме.

Все множество и разнообразие социальных фактов можно свести к их основанию – это, прежде всего формы, упорядочивающие отношения между людьми, это фиксация социальных отношений, установленных разными способами и для различных целей, а социальные отношения, как мы уже неоднократно упоминали, - это права и обязанности, ориентированные взаимно. То, какую форму принимает сама фиксация этих прав и обязанностей, зависит от условий существования людей.

В общине все отношения прочны и долговременны, поэтому права и обязанности соотносятся не с отдельным конкретным субъектом, а образуют в социальном пространстве общины как бы сгустки, называемые обычно "статусами". Человек проходит за свою жизнь через значительное число статусов, занимая их последовательно в соответствии со своим возрастом, полом, жизненным опытом, способностями. Люди приходят и уходят, а система статусов остается, незначительно меняясь (или, если уж описывать совершенно идеальный случай, - не изменяясь вовсе). Находясь в одном статусе, человек подчиняется людям, находящимся в сопредельных с ним статусах; когда он занимает другой статус, подчиняются уже ему.

Напротив, в обществе главная форма упорядочения социальных отношений - договор (или контракт). "Из каждого статуса, так же, как и из каждого договора, следуют права и обязанности для индивидуального Я или лица". Но они очень своеобразно соотнесены друг с другом. "Статус не имеет индивида в качестве своей предпосылки... Договор, поскольку он создан индивидуумами и будучи продуктом их мышления, находится вне их, должен пониматься только через индивидуума". Договор упорядочивает только ту часть сферы воли, которая является общей для вступивших в отношения субъектов. "Эта область, вырванная из-под абсолютной власти субъекта А, находится еще под частичной властью субъекта А, но уже и под частичной властью субъекта Б". На какой-то момент создается объединенная воля, "которая необходима каждому из них на время совершения двустороннего акта, чтобы он мог быть завершен" [1, p. 41]. Договариваются между собой только вступающие в отношения субъекты, и именно они определяют форму того социального феномена, который возникает в результате их соглашения.

Правда, договариваются они и действуют потом согласно договоренности не в безвоздушном пространстве, существуют социальные феномены другого, более абстрактного уровня, которые защищают права третьих лиц и социального целого, внутри которого все это совершается, но они не могут непосредственно указывать договаривающимся сторонам, как им построить свои данные конкретные отношения.

Отсюда - различные основания этих социальных форм, утверждающие их в сознании носителей данной культуры. Для члена общины система статусов представляет собою социальный мир, который мало чем отличается (а может быть, и вовсе никак не отличается) от реальной действительности с ее непреложными объективными закономерностями, для члена общества - это условность, зависящая только от воли договаривающихся и держащаяся исключительно на осознании их общих интересов.

Та и другая форма социальных отношений фиксируется, но, естественно, также по-разному, хотя в обоих случаях фиксированные нормы, упорядочивающие форму социальной жизни данного целого, отливаются в право. Право - это уже не индивидуальные договорные отношения, они касаются всех, и в основании их лежат общие и взаимосвязанные убеждения этих "всех". Эти убеждения - сила, "скрепляющая людей как членов единого целого". Но для того, чтобы эти убеждения стали "действительным основанием согласия и мотивирующим фактором", они должны получить "обоснование и смысл". Только то, что имеет смысл, может стать правом [1, p. 20, §9 1-го раздела I-й книги].

Тот порядок, который утверждается в общине, мыслится как необходимый, установленный в силу божественной и религиозной справедливости и подкрепляемый законом совести. В предыдущей лекции мы говорили о системе санкций за нарушение нормы, выстроенной Говардом Беккером. Из этого построения следовало, что наиболее защищенные нормы - это именно "священные", а падение устойчивости нормы идет от этой "священности" по направлению к характеристике, определяемой как "светскость". И действительно, если в общине основанием нормы является ее божественное установление, а охраняет ее закон совести, то в обществе основание выводится из "общей пользы", а сохранение ее мотивируется "интересом". То место, которое в общине занимает религия, в обществе отведено общественному мнению. Именно оно, в конечном счете, обсуждает и утверждает социальную норму и выявляет ее смысл, в результате чего она имеет возможность стать частью права.

Столь же различны и внешние формы социальных феноменов в тех идеальных типах, которые мы здесь рассматриваем. Общинная норма имеет вид привычки и обычая: привычки - для отдельного человека или нескольких людей, обычая - для всего сфер социального целого. Основанные на памяти и привычке, обычаи стоят очень близко к сфере чувств человека, а потому они очень сильно защищены моральным чувством [1, §§7-8 первого раздела второй книги]. Вера, предание и укорененная во времени традиция так надежно защищают социальную норму изнутри каждого отдельного индивида в общине, что она может длительно существовать и сохранять свою форму, не будучи никак зафиксирована на бумаге, в специальных документах[2]. Но, повторим, речь идет не о реальных общинах, в которых всегда существуют элементы, характерные для противоположного типа. Там же, где законы не устанавливаются заново, а существуют издавна, обычно достаточно бывает морального чувства, для того, чтобы они были полноценно функционирующей нормой. Право, основанное на обычае, поэтому и называется в специальной юридической терминологии "обычным правом".

Напротив, для юридического права, характерного для общества, необходима обязательная и подробная фиксация в виде документа, утвержденного еще печатями и подписями. А для защиты этих постановлений и норм формируются специальные органы, приводящие в исполнение наказания, которые также подробно фиксируются: кому, за что и какое наказание положено. Естественно, когда нет религиозного и традиционного обоснования нормы, моральное чувство за ее нарушение слабеет: то нарушение, которое прямо меня не касается, не вызывает во мне никакого желания бороться с ним и принимать участие в его ликвидации. Если в писаных законах существуют лазейки, которые можно использовать, чтобы реализовать свои интересы, такое "уклонение" от принципа уважения к праву считается если и не похвальным, то, по крайней мере, естественным: можно "понять человека", уж очень ему было нужно. Так что по мере наращивания внешних "бастионов" формальных санкций и расширения органов исполнения права, внутренний дух защитников социальной нормы слабеет.

Чтобы сосредоточить на этом внимание, повторим, что то место, которое в общине в обосновании и подкреплении социальных феноменов играет религия, в обществе отведено общественному мнению. "Религия прямо и по существу своему моральна, она теснейшим образом связана с тем телесно-духовным союзом, который объединяет поколения людей" [1, p. 241]. Ценностное и моральное чувство - это то, что естественно для религиозной атмосферы. Это - основа "священности" нормы.

Религиозное обоснование правовой структуры общины способствует формированию "порядка, который не только осознается и вводится как некоторый объект, но существует в человеческом сердце как склонность [чувство = Getühl] к необходимому и доброму и как отвращение к различной мерзости, т.е. как закон совести". Поэтому "естественное право есть одновременно религиозное и божественное право и находится в ведении священников" [1, p. 207].

Материал, связанный с работой общественного мнения, - это представления, точки зрения. Общественное мнение занимается согласованием отдельных частных мнений с общими и официальными. Эту работу приходится проделывать постоянно, поскольку субъект рациональной воли руководствуется в своих действиях собственным мнением, а частные мнения далеко не всегда совпадают друг с другом и с уже выработанными общими точками зрения. Общественное мнение базируется на доктрине, которая на данный отрезок времени считается правильной, - и вот по отношению к этой доктрине оцениваются вновь возникающие в обществе социальные нормы, устанавливаемые социальной волей тех или иных социальных образований - и в случае согласия с этой доктриной считаются правильными и общепризнанными [1, pp. 231-232, §31].

Поскольку общество отнюдь не представляет собой хорошо согласованного единства, в нем возникает борьба различных социальных групп за свои интересы, которые для своего осуществления требуют наличия определенного типа социальных структур. Механизмы создания и обработки общественного мнения, которые хорошо известны любому человеку в наше время (партийные заявления и программы, пропаганда и агитация, компании в СМИ и проч.), имели место уже и во времена Тённиса. К этому очень активно развивающемуся феномену он относится достаточно сдержанно, не выражая особенного восторга по поводу эволюции социальной системы в этом направлении.

Итак, подводя итоги своего разделения на идеальные типы, Тённис указывает: век общины "характеризуется социальной волей в форме согласия (Eintracht), нравов и религий", а век общества: "социальной волей в виде конвенции, политики и общественного мнения" [1, p. 247]. Но это не описание генезиса как такового. В реально существующих видах поселений, общин, сел, городов и т.д. одновременно сосуществуют оба типа признаков, только присутствуют они в разной степени.

Собственно, представление об эволюции возникает в концепции Тённиса только после того, как он, тщательно выстроив свои идеальные типы, переходит наконец к анализу промежуточных. Это уже реальные феномены, существующие в действительности, но Тённис рассматривает их не во всей полноте их многообразной жизни, а в соответствии со своими переменными. Поэтому для него это не возникшие друг за другом или друг из друга формы, а наборы идеально-типичных характеристик, взятые в различной степени развитости. Иными словами, речь идет не об исторических, а логически сконструированных феноменах. Но исторические феномены просматриваются за ними довольно ясно.

На том отрезке континуума, который прилегает к идеальному типу "община", располагается прежде всего община кровнородственная , затем общины, характерные для земледельческих поселений. Основаны они на обычном праве, носителем которого для кровнородственной общины является большая семья с ее многочисленными разветвлениями, а для земледельческой - народ, - Тённис называет его "коллективным существом". По сравнению с кровнородственной общиной, народ гораздо более внутренне дифференцирован, в нем выделяются отдельные группы и органы. Согласие поддерживается и вырабатывается в этом существе на основе общего языка, о6щих воспоминаний, а также ввиду необходимости осуществлять общее действие. Выработанные социальные нормы и представления фиксируются в культуре. "В общине, - утверждает Тённис, - идея (т.е. представление о социальном теле) чище, а в коллективном существе - полнее" [1, p. 220]. Коллективное существо в прямом смысле общиной уже не является, но оно, подобно общине, складывается в процессе своего развития помимо целенаправленного усилия его членов.

Главными формами общинной жизни являются дом, село, город, причем речь идет о небольшом городе в той его форме, которая была характерна, например, для средних веков. Дом (семейная жизнь) наиболее чисто воплощает идею единомыслия (Eintracht), человек принадлежит к ней всеми своими убеждениями. Для деревни характерны нравы. Они существуют в виде обычаев (Brauch), которые утверждаются благодаря повторению одинаковых действии в одинаковых условиях, а поддерживаются традицией и преданием (Überlieferung). Обычай - отчасти простое и естественное действие, такое как свадьба или похороны, но он включает в себя проявление чувственных знаков и мыслей, а также в разной степени развитые символические элементы.

По мере расширения поселений, развития миграции, передвижения целых народов и пр. кровнородственные связи дополняются и замещаются соседскими. При этом увеличивается возможность вражды, столкновений из-за нарушения установленных норм. Это, например, касается уважения к собственности. В этих условиях авторитет наделяется усиленной функцией охраны права, хотя общинная культура вырабатывает и свои все более сильные способы объединения людей: торжественные празднества, обряды и церемонии. Увеличивается роль символического элемента. Там, где для охраны нормы недостаточно становится естественного порыва, на помощь моральному чувству приходит чувство долга.

Внешними факторами, скрепляющими эту внутренне уже довольно сильно дифференцированную общину, является связь по земле, а также во времени: могилы предков, воспоминания о пережитом вместе и др.

Тённис пишет об этом скрепляющем людей факторе с большим и даже, можно сказать, поэтическим чувством: "Земля несет на себе их [земледельцев] шатры и хижины, и чем прочнее, долговременнее жилища, тем сильнее срастается человек с этим своим ограниченным клочком земли... это - общая, постоянно повторяющаяся работа бесчисленных поколений... но также и способность к ней, требование занятия и навыка, передаваемого от отца к сыну. Поэтому заселенная и освоенная область общей земли - это страна отцов и предков, по отношению к которым все ощущают себя истинными потомками, а к своим современникам привязаны, как к братьям и сестрам. И, таким образом понимаемая, она [земля] может представлять собой живую субстанцию, которая будет оставаться неизменной при всех сменах человеческих поколений как их акциденция и элемент, обладающий собственной духовной и психологической ценностью. Как общая сфера воли, создающая связь между не только рядом, но и друг после друга живущими поколениями людей. Точно так же, как привычка образует наряду с инстинктом крови сильнейшую связь между рядом живущими людьми, память связывает еще живущих с умершими, их еще знают, боятся, почитают. И если родина вообще приковывает к себе как место дорогих воспоминаний, то отделение от нее тяжко. Удалившихся влечет назад ностальгия, тоска по родине, ведь она имеет для выросших на ней и верящих в нее еще особое значение - как место, где жили их предки и где они похоронены, где еще витают духи ушедших в стенах жилищ и над их кровлями, сохраняя их и опекая, но также напоминая и требуя. Метафизическая сущность рода, племени, а также деревенского или городского сообщества - это их законная земля, она живет с ними как бы в браке обозначенный законом период. То, что в браке привычка, здесь нравы (Sittl)" [1, pp. 214-215].

Мы специально привели эту длинную выдержку, чтобы дать представление о Тённисе не просто как ученом, разработавшем интересную концепцию, но как о мыслителе более широкого плана. Сам он неоднократно подчеркивал, что "описывает не конкретную общину или обобщенную разновидность ее, - просто работает с абстрактными переменными, комбинируя их по-разному" и, разумеется, опуская все многочисленные детали, составляющие живое тело конкретной общины. Но приведенный отрывок показывает его неравнодушие. О нем говорили, что он явно питает склонность к одному из заданных им типов (действительно, ведь он вырос на ферме своего отца и хорошо должен был знать и переживать общинные отношения). Но, по-видимому, его неравнодушие относится все-таки не к самой общине как таковой, а к людям, которых неумолимый процесс разрастания городов и вторжения их характеристик во все большее количество реальных социумов вырывает из теплой, обжитой и надежной системы отношений и выбрасывает беспомощными и неподготовленными в чуждую им жесткую среду. Постепенно элементы, чуждые общинному духу, все больше внедряются во все еще патриархальные по форме образования, происходит их постепенный и обычно болезненный распад.

Русские писатели-разночинцы и народники зафиксировали нам этапы распада русской сельской общины в конце XIX века. Особенно характерны в этом отношении очерки Глеба Успенского, долго жившего в такой общине среди крестьян. Впрочем, сами "доброхоты" русской общины много содействовали этому распаду, отправляясь в село, пропагандировать среди крестьян новые, более современные, с их точки зрения, взгляды и способы поведения. Они не понимали, что разваливают таким образом изначальную систему, поддерживающую общинную совместную жизнь. Им казалось: достаточно что-то немного исправить и добавить, и прежняя совместная жизнь станет лучше, а, следовательно, прочнее. И не понимали, почему крестьяне так сопротивляются их попыткам нововведений. Не понимали этого и многие просвещенные помещики и управляющие имениями, которые тщетно пытались внедрить новые способы хозяйствования и новые отношения с крестьянами.

Очень любопытны размышления Льва Толстого над данной проблемой в его романе "Анна Каренина". Обычно читатели стараются побыстрее пробежать глазами или даже вовсе перелистнуть «занудные» рассуждения Левина о его отношениях с крестьянами. Но они исключительно интересны с той точки зрения, которую мы здесь разбираем. Левин пытается наладить с крестьянами договорные отношения, предлагает им участие в общих прибылях, некоторые новые и более выгодные для них способы расчета, но все время натыкается на совершенно непонятную ему форму реакции. Крестьяне, которым он все это объясняет, не то что не понимают (они как раз понимают ход его рассуждений), но внутренне не приемлют всего этого: они скучают, начинают думать о другом и стремятся побыстрее уйти к своим привычным делам и обязанностям. Моментом откровения для Левина стало его присутствие на покосе, когда он оказался свидетелем яркого празднества: мимо него, лежащего в копне сена и потому невидимого, с песнями, хохотом и весельем проходят крестьянки. Потом на месте ночлега разводят костры, и практически всю ночь оттуда доносятся взрывы смеха, песни. После тяжелого трудового дня эти люди как бы получают второе дыхание. Им хорошо вместе, несмотря на все трения, столкновения, взаимные обиды, которые, безусловно, существуют в их совместной жизни. Этот праздник - покос - как бы все это отодвигает, делает неважным, а важно - вот это совместное чувство, омывающее душу, возрождающее ощущение общности и принадлежности к чему-то целому, изначально существующему.

Мы видим здесь необычайно яркий пример того, что Тённис назвал инкорпорированностью естественной воли в действие. В результате своих размышлений Левин приходит к выводу, что русский человек хорошо работает, только нужно дать ему работать так, как он привык и как ему кажется удобным. А различные способы улучшения способов ведения хозяйства, по-видимому, могут отрицательно повлиять на другие не менее, а может, и более  важные стороны жизни крестьян, которые они высоко ценят.

Начать рассуждать о полезности участия в общих прибылях с помещиком, рассчитывать эти прибыли - означает изменить всю привычную систему мышления, выделить ее из действия, расчленить на составляющие части, понять, где цель и какие средства ей будут соответствовать. Специализация же представлений о целях и средствах, как утверждает Тённис, - это поворотный момент на пути от общины к обществу. Может быть, советчики правы, и вновь возникшее целое будет чем-то лучше привычной общинной жизни, но, чтобы его достичь, придется пройти период разрушения старых форм, а это очень болезненный и, что самое главное, длительный этап. Так что поколение, начавшее этот переход, не воспользуется его результатом, его жизнь придется именно на период распада.

Известен факт, что в начале XX века, когда в Польше началась борьба за всеобщее образование, польские крестьяне противились введению в селах школ общего типа. Они объясняли это так: "В них нашим детям прививаются представления и идеалы, которые они потом не могут реализовать в своей жизни и просто на всю жизнь становятся несчастными, разочарованными людьми". И в этих словах много здравого смысла. Из-за нежелания разрушать основные формы общинной жизни (которые к тому времени уже и так были достаточно размыты и, по существу, не имели будущего) русские крестьяне массами отказывались выходить "на отруба", что предлагал им Столыпин, уверенный, что новая система землевладения улучшит перспективы русского земледелия. Само земледелие, наверное, действительно стало бы лучше, но вот другие стороны жизни крестьян от этого могли пострадать, поскольку в общине все очень тесно связано и переплетено.

Идеально-типичные характеристики одной системы не очень сочетаются с характеристиками другой. Когда в том или ином социуме они оказываются примерно в одинаковой «весовой категории», они неизбежно начинают сталкиваться друг с другом и угнетать друг друга. И надо сказать, что общество в условиях этой борьбы - система более сильная. Человек общества стремится овладеть природой, включая и свое социальное окружение. Но поскольку в этих его стремлениях ему противостоит другой, со своими целями, действующий "независимо от него и даже в противовес ему", то они должны найти какие-то формы, чтобы существовать рядом друг с другом, соблюдая каждый свои интересы [1, p. 130]. Они обладают мышлением, которое "отделено от действия и возвышается над ним", они умеют планировать свое будущее, "превращая для себя конец и результат в цель". Отделение средств от целей позволяет производить выбор средств и формировать соответствие средств целям, располагая их наилучшим способом с точки зрения достижения цели. Продолжая чувствовать себя чужими друг другу, эти люди умеют выделить общие им желания и наметить общие дела и ради общих достижений входят в отношения друг с другом. Короче, каждый отдельный человек способен овладевать ситуацией, преодолевать неблагоприятные обстоятельства, договариваться с различными, совсем не близкими ему людьми. Человек общины ничего этого не умеет. Выброшенный из общины процессами ее распада, он оказывается в новых обстоятельствах совершенно беспомощным. Новый образ мышления формируется долго и трудно и часто завешается только во втором или в третьем поколении.

Как процесс экономического развития, так и утверждение государства, которого общинное существование не знало, активно действуют, как определяет Тённис, "против народных обычаев и всех традиционных авторитетов, а, следовательно, и против Церкви, поскольку она сохраняет свою собственную мотивирующую силу и собственную концепцию". И здесь в дело вступают и начинают все более ясно осознаваться важнейшие проблемы бытия и становления человеческой культуры. Ведь бытие культуры - это изменение, а значит одновременно различие и разложение существующих форм. В ходе этого процесса общинное сознание на уровне "коллективного существа", т.е. народа, все более раздвигая рамки осознаваемого мира, вырабатывает идею о человечестве как особого вида общине. И здесь важной становится "идея Церкви и духовного царства-универсума, идея, которая, будучи вечной, возрождалась все вновь и вновь на базе возвышенного и знанием проясненного сознания и, по мере своего существования, все более оформлялась" [3, pp. 266-276].

Ощущая, что огромная всенародная община должна как-то поддерживать свою внутреннюю общность, общинное сознание приходит к выводу, что это может быть достигнуто, если члены такой общины "ощущают себя членами мистического тела Церкви» [3, p. 38]. А вот корпоративное (социумное) сознание вырабатывает свои способы объединения людей именно на ассоциативном основании, а потому происходит процесс оформления "обычного права" в формальное, юридическое, а вместо идеи Церкви в качестве объединяющего фактора выдвигается знание и его носительница - наука.

Структуру нравов общинных форм социума испокон веков подкрепляли обычаи, традиция и вера. И вот эта опора начинает ослабевать и разрушаться. Правила разумного порядка в обществе пытаются устанавливать на основании науки, и постепенно образ мышления человека в обществе становится все менее предрасположенным к религии, и все больше - к науке.

Тённис утверждает, что "реальное значение философских споров в начале современной эпохи (т.е. в XIX веке) - это уход в прошлое христианской точки зрения на мир и возникновение новой, которая ищет себе обоснование в научном понимании, а не в вере, но по этой причине оказывается противостоящей всем точкам зрения, опирающимся на природное, традиционное, освященное" [3, p. 37].

Были ученые, воспринимавшие такое положение вещей с одобрением. Им казалось, что благодаря этим процессам человек высвобождается из-под сильного влияния общины и религиозных догматов и становится, наконец, свободной и разумной личностью, способной распоряжаться собственной жизнью и строить ее по своему усмотрению, но Тённис к таким энтузиастам не принадлежал. Он так описывает последствия политической и идеологической деятельности, направленной на "выдавливание" из общества всяких общинных форм: "Как в политической, так и в социальной системе возрастают лишенные предрассудков и даже щепетильности рационально-волевые, индивидуальные члены общества, которые стремятся к власти и используют любое имеющееся в наличии средство для достижения своих целей. Таковыми они созданы, так и действуют: отдельные люди, группы и государства становятся все более дифференцированными, втянутыми в конкуренцию, способными без оглядки на других соблюдать свою собственную выгоду" (3, p. 39).

Приведем здесь и еще один, более жесткий пассаж о человеке корпоративной культуры развитого большого города. "Большой город и корпоративное состояние - это угасание и смерть народа, который пытается обрести силу в большинстве и, когда ему кажется, что он этого достиг, использует эту силу для мятежа, усиливая тем свои несчастья. Массы, поднявшиеся к сознанию, повышают свою образованность посредством школ и газет. От классового сознания они переходят к классовой борьбе. Классовая борьба разрушает общество и государство, которые она собиралась преобразовать. И вся культура в общественной и государственной цивилизации преобразуется так, что в этой своей преобразованной форме сама культура приходит к концу; тем не менее, по-видимому, после ее разрушения остаются некоторые жизнеспособные зародыши. Суть и идеи общины будут возвращаться, и из них таинственными и внутренними путями разовьется новая культура" [1, pp.246-274].

Как мы увидим, подобной же довольно пессимистической точки зрения придерживался и Макс Вебер, и ряд других крупных ученых и личностей. Предчувствие тяжелых времен характерно для начала XX века, про который поэт Осип Мандельштам сказал: "Мне на плечи бросается век-волкодав". Две мировые войны и тяжелые социальные потрясения обрушились на Европу, что, конечно, не способствовало развитию культуры из "жизнеспособных зародышей". Но здесь нужно обратить внимание на то, что Тённис, не воспевая процесс социальной эволюции, как якобы ведущий личность и общество к расцвету, тем не менее, не подписывает смертный приговор человеческой культуре вообще. Просто он реально оценивал процесс преобразования общества как длительный и тяжелый, во время которого элементы распада будут преобладать по сравнению с элементами созидания. Он прекрасно осознавал, что сам он не увидит эту новую преобразованную культуру, вновь ставшую уютной для человека. Что остается делать человеку в такой межеумочной ситуации? Работать, конечно. Тённис и работал. Но процессы преобразования охватили и европейскую науку, хотя пальма первенства понемногу начала переходить к американским социологам.

Накопленный багаж социологической мысли существует и постепенно осваивается современной социологией, хотя в России довольно медленно. У нас судьбы науки дополнительно осложнились еще тем, что в советское время власти усвоили себе порочную практику объявлять целые области знания "лженауками", чем вызвали огромное отставание в развитии, в частности, и социологии. Освоение наследства того времени, для которого характерно интенсивное напряжение мысли, является, по нашему мнению, важнейшей задачей. Наша российская социология должна стать на прочное культурное основание. И одним из краеугольных камней этого основания должны явиться работы Тённиса.

Сноски к лекции 2

1.     Genseinschaft und Gesellschaft. Grund-begrifte der reinen Soziologie von Ferdinand Tönnies. Auflage 6 und 7, Verlag Karl Curties, Berlin, 1926.[3]

2.     Toennis F. On Sociology: Pure, Applied, and Empirical. Selected Writings. Edited and With an Introduction by Werner Y. Cahnman and Rudolf Heberle. Chicago: University of Chicago Press, 1971.

3.     Toennis F.  Begriff von Gemeinde // Soziologische Studien und Kritiken. 1925. № 2.


[1] Идеальным по терминологии самого Тённиса.

[2] Правда, заповеди были даны на скрижалях, и есть исторические сообщения о том, что иногда законы, данные тем или иным царем, высекались на камне.

[3] На русском языке: Теннис Фердинанд Общность и общество. Основные понятия чистой социологии. М.: Владимир Даль, 2002.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

11:45 Рейс Air France на 48 часов задержали из-за мыши
11:29 Исинбаева провела зарядку для военнослужащих РФ на авиабазе в Сирии
11:19 Диломат из Конго ограблен в Москве
11:05 СМИ узнали о тайной подготовке к срочной мобилизации на Украине
10:57 СМИ сообщили о заключении «Газпромом» контракта на 50 млрд без конкурса
10:52 Российские туроператоры предоставили первые программы отдыха в Турции
10:32 Озеров оценил реализацию «пакета Яровой» в 3 млрд рублей
10:28 Бейонсе получила награду «Видео года» на MTV Video Music Awards 2016
09:54 Правительство поручило найти виновных в срыве программ развития госкомпаний
09:50 Источник сообщил о сокращении срока дисквалификации Шараповой на год
09:36 В США скончался последний в стране Герой Советского Союза
09:34 Московский водитель получил штраф за тень от машины
09:19 Правозащитники сообщили об освобождении 13 узников «секретной тюрьмы» СБУ
09:15 В Брюсселе у здания института криминалистики взорвалась бомба
09:00 ЦБ и министерства пройдут проверку военным временем
28.08 20:55 Министр обороны Украины уволил советника за подделку снимков из зоны АТО
28.08 20:31 В Италии зафиксирован новый подземный толчок
28.08 20:18 Меркель допустила проведение переговоров о снятии санкций с России
28.08 19:46 В Германии заявили о провале переговоров о свободной торговле между ЕС и США
28.08 19:24 Цыгане пообещали покинуть село в Одесской области после погромов
28.08 18:53 Десантников и морпехов перебросили в Крым и на Кубань в рамках учений
28.08 18:22 Кубанских фермеров арестовали за несанкционированную акцию протеста
28.08 18:10 Президент ПКР назвал незаконной передачу российских лицензий США
28.08 17:58 В результате летных инцидентов в Чехии погибли пилоты
28.08 17:21 В Киргизии объявили траур по жертвам пожара на складе в Москве
28.08 16:29 Президент Узбекистана попал в больницу
28.08 15:51 Жители села в Одесской области потребовали выселить цыган из-за убийства ребенка
28.08 15:24 Лицензии отстраненных от Паралимпиады россиян отдали американцам
28.08 14:44 Россия сняла ограничения на чартеры в Турцию
28.08 14:05 Жертвами турецких обстрелов в Сирии стали 35 человек
28.08 13:05 Британский премьер поручила министрам подготовить план выхода из ЕС
28.08 12:21 Илья Глазунов попал в больницу
28.08 11:35 Полиция Киева подтвердила смерть российского журналиста Щетинина
28.08 11:14 В Чечне ветром повредило более 60 домов
28.08 10:35 ВМС США получили подлодку за 2,7 млрд долларов
28.08 10:03 СМИ сообщили об обнаружении в Киеве мертвого российского журналиста
28.08 09:33 В Москве забросали яйцами посольство Украины
28.08 09:05 Госдеп отказался комментировать задержание россиянина
28.08 08:58 СМИ сообщили о ракетном обстреле аэропорта в Турции
27.08 21:51 В ФСК прокомментировали сообщения о задержании бывшего топ-менеджера Гончарова
27.08 19:14 Россиянин заявил о попытке его похищения в Швеции «русскоговорящими людьми»
27.08 18:51 Турецкие СМИ списали перенос операции «Щит Евфрата» на Гюлена
27.08 18:25 В Ереване по запросу США задержали гражданина России
27.08 17:36 ЦСКА обошел «Спартак» в турнирной таблице РФПЛ
27.08 16:49 СМИ сообщили о задержании топ-менеджера подрядчика строительства энергомоста в Крым
27.08 16:20 В Минтрансе опровергли возобновление чартерного авиасообщения между РФ и Турцией
27.08 15:59 Путин определился с кандидатами на должности глав КБР и Северной Осетии
27.08 15:23 СМИ сообщили об отмене ограничений на полеты российских чартеров в Турцию
27.08 14:55 Здание Россотрудничества в Киеве забросали дымовыми шашками
27.08 14:20 Американские пилоты рассказали подробности инцидента с F-22 и Су-24 в Сирии
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Камчатка Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР легкая атлетика лесные пожары Ливия Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия Папа Римский Париж пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша похищение правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совбез ООН Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина ФАС Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.