Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
28 августа 2016, воскресенье, 21:52
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

19 мая 2008, 21:43

Проблема бытового «расизма» во французском обществе

На сегодняшний день нет ни одной европейской страны, которая не являлась бы объектом интенсивных миграционных потоков и не испытывала бы социальных сложностей с быстро формирующимися иммигрантскими сообществами. Во Франции основной поток иммигрантов из Северной Африки пришелся еще на 1960-е годы, однако лишь во время уличных беспорядков осени 2005 года французское общество впервые заговорило о проблемах окраинных кварталов Парижа, а также об их обитателях, ставших основными действующими лицами конфликта. "Полит.ру" публикует главу «Проблема бытового "расизма" во французском обществе» из книги Екатерины Деминцевой «Быть "арабом" во Франции» (М.: Новое литератуное обозрение, 2008), посвященной выходцам из Северной Африки во Франции. Эта книга – попытка охватить все стороны жизни и проблемы, с которыми приходится сталкиваться магрибинцам – от гражданства и равноправия до терроризма и смешения культур.

Одной из самых острых и значительных проблем, с которыми приходится сталкиваться молодым представителям второго поколения магрибинцев во Франции, остается проблема бытового расизма[1]. В статье «Молодежь из народных кварталов, оказавшаяся лицом к лицу с расизмом»[2] А. Поли отмечает, что наиболее часто такой расизм рассматривается с точки зрения верхов общества. Дебаты ведутся в правительственных кругах и СМИ, однако преподносимая ими информация является скорее поверхностной: освещается тема, называются объекты слов и действий «расистов» и ищутся пути разрешения конфликтов. Однако ни власти, ни СМИ не поднимают вопрос о тех, кто уже пострадал: об их реакции, о влиянии проявлений этого рода расизма на социальное поведение людей.

По мнению ученого, для того чтобы понять глубину проблемы, следует изучить ее при помощи интервью с жертвами бытового расизма, т.е. с самими магрибинцами. При этом необходимо иметь в виду, что в разговорах с ними расизму придается иное, нежели в науке, или в выпусках новостей, или иных публичных дискуссиях, смысловое значение. Но если ученые, делая различного рода дифференциации, принимают во внимание факт существования особой формы «расизма», то это не учитывается социальными службами, работающими с подростками и молодежью из иммигрантской среды. Наталкиваясь на стену молчания со стороны магрибинцев в ответ на вопросы, связанные с бытовым расизмом, социальные работники зачастую не отдают себе отчет, что об одном и том же они говорят на разных языках. Представляя бёров в качестве жертв расизма, и социальные службы, и масс-медиа автоматически упоминают именно об их статусе и происхождении, отличном от других.

Ощущение «расизма» и ответная реакция

Однако для самих молодых людей образ «жертвы» расистов неприемлем; он скорее унижает их, чем помогает справляться с проблемами. Кроме того, чувствуя себя «зажатыми» в рамках этого образа, они сами продуцируют агрессию, стремясь противостоять тому обществу, которое негативно к ним настроено. «Если меня назвали “грязным арабом”, я тоже буду называть их “грязными французами” », — говорит один из респондентов, житель парижского пригорода, населенного преимущественно иммигрантами, алжирец по происхождению. Симпатия же со стороны нерасистов зачастую представляется последним лицемерием и ложью, своего рода игрой, в которой им изначально определена роль, еще более четко фиксирующая их происхождение и социальную среду, в которой они родились и выросли.

Французское общество, ставшее многонациональным, делает сейчас попытку преодоления расистских стереотипов, существовавших в стране еще десять лет назад. И если со стороны коренных французов расизм все реже проявляется открыто (хотя выборы 2002 г. показали, что подобные настроения отнюдь не редкость в стране — столь велико было количество сторонников Ле Пена), все чаще можно увидеть примеры «расизма наоборот» со стороны выходцев из магрибинской среды.

«Что ты на меня уставился? Что во мне не так? Я для тебя грязный араб?» можно услышать в вагонах парижского метро. Бёры часто сами провоцируют конфликт, отказываясь принимать роль жертвы. «Он не дал мне сигарету, потому что я — араб», слышала я и такие высказывания. Эти молодые люди часто с детства «запрограммированы» на то, что их «не любят», к ним «плохо относятся». В них живы стереотипы времен их родителей, в частности история о пожилой даме в автобусе, которая крепко держит на коленях сумку и с недоверием смотрит на всякого входящего в двери «араба».

Во всех проведенных мною интервью с представителями второго поколения магрибинских иммигрантов в том или ином контексте всплывала тема «расизма». Большинство респондентов впервые столкнулись с ним в школе. Интересно, что этот «школьный расизм» также имеет свою временную специфику. Если мои собеседники, учившиеся в 1980%х гг., говорят о негативном отношении к ним не только одноклассников, но и учителей, то 1990%е гг. обозначили себя лишь «расизмом» со стороны подростков.

Истории о «пожилой даме», прячущей сумку при виде «араба», относятся к десятилетиям, предшествующим 1990%м гг. То, что подобная ситуация уже не встречается на улицах европейских городов, конечно, не значит, что расизм изжил себя. Он затаился в некоторых семьях коренных французов, и это видно по тому, как их дети ведут себя по отношению к сверстникам других национальностей. В интервью с бёрами часто встречаются истории из школьной жизни, где именно дети выступали в роли расистов, повторяя то, что услышали дома: «В школе я первый раз почувствовала, что отличаюсь от французов. У нас в классе была девочка, у которой была семья расистов. Арабы и черные были для них грязными, дикими. И она мне все время об этом напоминала», рассказывает девушка берберского происхождения.

Такой «детский», не вполне осознанный расизм, скорее копирование тех фраз, которые звучат дома, дает школьникам-магрибинцам первый толчок к пониманию своей «инаковости». Многие респонденты отмечали, что еще десять лет назад они испытывали на себе предубеждения не только учеников, но и учителей.

«Я был единственным магрибинцем в школе. Это было ужасно. Это были худшие годы в моей жизни. Это настоящий расизм. Когда я вспоминаю эти годы, я думаю о том, насколько было много насилия. Но это было тогда. Сейчас многое изменилось. Больше всего расизма наблюдалось со стороны учителей. Даже не ученики, а именно учителя. Учитель мог написать что-либо на доске и спросить у меня, понимаю ли я, что написано, и понимаю ли я французский язык. Когда происходили исламистские теракты, в мою сторону сыпались идиотские шуточки», рассказывает студент алжирского происхождения (27 лет).

Встретившись в подростковом возрасте с такими проявлениями расизма, дети иммигрантов начинают искать его повсюду, принимать за него порой совершенно обыденные вещи, например штраф контролера за безбилетный проезд или случайный толчок прохожего. Появляются утверждения типа: «у него вид расиста, он на меня недружелюбно посмотрел», что, по мнению А. Поли, тоже является одной из разновидностейрасизма, идущего уже со стороны самих молодых людей магрибинского происхождения. Якобы недружелюбные взгляды окружающих нередко порождают агрессивность иммигрантов. Со временем постоянный поиск «недружелюбного взгляда» или же подозрение, что другой, даже если и не говорит об этом, все равно «не любит арабов», приводит к тому, что сами выходцы из магрибинской среды становятся «расистами» по отношению к тем, кто когда-то выбрал их своими жертвами.

Однако у такого «реактивного расизма» есть и другая сторона. Интересен тот факт, что во многих интервью дети магрибинцев, родившиеся во Франции или приехавшие туда в детстве, подчеркивают неприязнь и порой даже ненависть своих родителей к коренному населению страны: «Мне было запрещено общаться с неалжирцами. Мои подруги должны были быть только алжирками. Мне было запрещено приводить в дом француженок или черных. Почему? Это отец мне не объяснял. Он их всех ненавидел», говорит в одном из интервью девушка алжирского происхождения (24 года).

Для некоторых молодых людей такая позиция родителей служила оправданием агрессии против коренных французов. К счастью, многие респонденты подчеркивали, что их поколению она не свойственна, что они далеки от тех стереотипов, которые разделяет старшее поколение, так как выросли в европейском обществе.

Однако «расизм родителей» по отношению к принимающему обществу уже дал свои плоды. Некоторые подростки предпочитают делить людей на «своих» и «чужих» по этническому признаку. В основном это характерно для тех, кто населяет иммигрантские кварталы и предпочитает общаться только с их жителями. Ненависть к коренному населению прививается им в детстве запретами на контакты с представителями других групп (особенно девочкам) и недостатком образования: «Моя сестра хочет выйти замуж только за алжирца. Она даже слышать не хочет о французе. Она ненавидит французов так же, как и наш отец»; «Мой брат не общается со мной. Для него я шлюха, потому что живу с французом. Сам он женился на берберке, у него была традиционная свадьба. Это родители выбрали ему невесту. Он общается только с берберами. Он ненавидит всех французов. Меня он презирает», рассказывает берберка по происхождению (25 лет).

«Расизм» внутри магрибинского сообщества

Интересен и тот факт, что особого рода расизм существует и внутри самого магрибинского сообщества, о котором, как я выяснила в процессе моего исследования, нельзя говорить как о целостном организме. При выделении магрибинских иммигрантов как отдельного сегмента в современном французском социуме я опиралась на общность их исторических судеб, связанных в значительной мере с особенностями колонизации. Сами же магрибинцы, в том числе и бёры, делают различие между алжирцами, марокканцами и тунисцами, а внутри этих групп существует деление на арабов и берберов. Во время интервью респонденты не раз подчеркивали свою принадлежность именно к своему народу. «Я — алжирец, — говорит 34%летний рабочий. — Между алжирцами, марокканцами и тунисцами есть большое различие. Я не могу это четко объяснить. Я только могу сказать, что не люблю ни марокканцев, ни тунисцев. Надо видеть разницу между нами».

Характерно, что никто из моих собеседников не мог четко ответить, в чем разница между алжирцами, марокканцами и тунисцами. Так, одна из респонденток, пытаясь объяснить, почему она не любит двух последних, ответила: «Мой отец объяснял мне так. Тунисцы — продажный народ. Тогда как Алжир боролся за свою независимость, они строили отели для иностранных туристов. Марокканцы чуть лучше. Но они тоже во многом потакали иностранцам».

Такой «расизм», существующий в основном среди иммигрантов первого поколения, наблюдается и у некоторых бёров. В основном это молодые люди, которые живут жизнью своего сообщества, ограничиваясь контактами лишь с представителями «своего» народа.

В то время как арабы предпочитают деление на «алжирцев», «марокканцев» и «тунисцев», берберы считают себя особой группой. «Арабы — дикие люди, говорит 26-летний бербер, чьи родители являются выходцами из Алжира. — У нас разные истории, разные традиции, разная культура. Я ненавижу, когда меня называют арабом. Люди должны понимать, что мы не арабы, у нас нет ничего общего». Противостояние берберов и арабов, имеющее силу в странах Магриба, в какой-то мере актуально и во Франции. Иммигранты-берберы, как видно из литературы и моих интервью, стараются выделить себя из общей массы магрибинцев, подчеркнуть специфику своего народа и своей культуры.

Если бёры-арабы стараются выделить особость страны, откуда родом их предки, то бёры-берберы акцентируют внимание на отличной от арабов истории, традициях и культуре. Постороннему наблюдателю не виден «расизм», существующий внутри магрибинского сообщества. Только глубинные интервью, наблюдение за жизнью внутри диаспоры позволяют констатировать факт существования этого феномена.

Этническое происхождение как препятствие в карьере

Во многих интервью респонденты отмечали, что «расизм» со стороны коренного населения Франции является своеобразным препятствием в их карьере. Среди магрибинской молодежи существует стереотип, что если они даже и хотят «пробиться в обществе», получить образование, сделать хорошую карьеру, то все равно эти попытки бессмысленны, так как на своем пути они постоянно будут встречать препятствия, связанные с расистскими настроениями в обществе.

С одной стороны, такие предпосылки молодых людей не беспочвенны: в обществе еще живы стереотипы по отношению к «арабам». Однако, заранее предполагая встретить на своем пути препятствия, связанные с трудоустройством, молодые люди даже и не стремятся упорно добиваться работы. Многие дипломированные бёры отказываются искать работу, встретившись однажды с отказом. При этом они не учитывают высокий уровень безработицы в стране на данный момент и что устроиться на хорошую должность трудно даже коренному французу в начале своей профессиональной карьеры. У бёров постоянно присутствует страх услышать отказ, и они «опускают руки», ссылаясь на свое происхождение или на место своего проживания (окраинный квартал, населенный иммигрантами).

В одной из программ французского телевидения корреспонденты провели эксперимент, задавшись целью выяснить, учитывают ли работодатели при приеме на работу этническое происхождение того или иного кандидата: студент Высшей школы политических наук, который действительно собирался заняться поисками работы, разослал свое резюме, где было указано его имя (студент был алжирского происхождения). В течение нескольких дней он получил отказ от нескольких фирм, некоторые даже не объяснили причины отказа, не говоря уже о приглашении на собеседование. Другие отказали, сославшись, что он не подходит им по профессиональным данным. Однако была часть фирм, которые, увидев его хорошее резюме, пригласили его участвовать в конкурсе на должность.

Через некоторое время студент разослал то же резюме в уже отказавшие ему фирмы, заменив при этом свою алжирскую фамилию на вымышленную французскую. Часть фирм прислала ему тот же ответ с отказом, однако был ряд фирм, пригласивших его на собеседование, написав в письме, что вполне удовлетворены его анкетными данными (которые не отличались от предыдущих ни одним словом за исключением фамилии). Это расследование показало, что, несмотря на строгую политику государства, которое на данный момент старается проводить антирасистскую политику, некоторые фирмы все же стараются отказать в работе «арабам», даже если эти молодые люди по своим профессиональным данным им подходят. Но в то же время из всего числа разосланных резюме лишь небольшая часть отказов была именно по «этническому» признаку (как отметили журналисты, они составили около 3%).

Подобное отношение, по сути своей являющееся проявлением неравенства на рынке занятости, порождает чувство фрустрации, особенно у образованной и дипломированной молодежи. Еще один пример, приведенный французским социологом А. Жазули, свидетельство молодого человека тунисского происхождения, испытавшего проблемы при устройстве на работу: «Иногда у меня такое чувство, что мы им не нужны. Получившие образование или не получившие его — это неважно, как неважно и то, имеешь ли ты французское гражданство или нет»[3]. Однако, как замечает сам ученый, в настоящее время дипломированные специалисты из «непривилегированных» социальных слоев находят свое место в жизни не труднее, чем выходцы из «обеспеченных» слоев.

По утверждению А. Жазули, «молодой дипломированный безработный, живущий в пригороде, приносит больший вред, чем где бы то ни было, потому что является определенного рода символом»[4]. Для самих магрибинцев, привыкших чувствовать себя «чужаками» во французском обществе, ситуация, когда молодой специалист из их среды не может найти себе работу, рассматривается необъективно. Многие, испытав на себе негативную реакцию со стороны автохтонного населения, пытаются найти «оправдание» такой неудаче исключительно в расистских проявлениях со стороны коренных французов.

В беседах со студентами магрибинского происхождения Высшей школы социальных наук я поднимала этот вопрос. Сами студенты были готовы к тому, что могут на своем пути встретить проблемы с безработицей. При этом ни один из них не верил в то, что эта проблема может возникнуть из-за их происхождения:«Мы живем в другом мире. Сейчас не то, что десять лет назад. Работодатель не будет смотреть на твое происхождение — ему важнее твои профессиональные данные. Я учусь и одновременно работаю в школе воспитателем (во французских школах есть такая должность — сотрудник, следящий за порядком на переменах и заменяющий заболевшего преподавателя. — Е.Д.). Я думаю, мой опыт работы может мне пригодиться в будущем — я хочу работать в социальной организации, связанной с “трудными подростками”, рассказывает студент алжирского происхождения.

«Я стараюсь учиться и работать. Моя работа не связана с моей специальностью, но помогает быть самостоятельным. В прошлом году я подал документы на студенческий грант и поеду на полгода в Марокко проводить свои исследования. Я думаю, что по окончании учебы у меня, как у всех, могут возникнуть проблемы с трудоустройством. Я говорю о работе по специальности. Но я думаю, что напишу хороший диплом, а моя стажировка в другой стране станет большим плюсом».

В разговорах со студентами-бёрами я не услышала их страха перед «несправедливым отбором» на работу, когда работодатель обращает внимание на происхождение соискателя. «Да я и сам к такому не пойду работать, говорит бёр. — Но я не верю, что таких много. У нас цивилизованная страна, люди отходят от ненужных стереотипов».

В беседах с другими студентами прозвучала и такая тема: для их родителей и окружения вопрос безработицы связан именно с этническими предрассудками. Многие студенты говорят о том, что родители не приветствовали их желание учиться, писать диплом. «Для моей матери учеба — лишняя потеря времени. Она говорит, что все равно я не найду хорошей работы, что с моей внешностью меня не возьмут в хорошее место. Лучше бы я пошла уже сейчас работать куда-нибудь, где был бы небольшой, стабильный заработок».

Таких примеров немало. И если студенты стараются «не падать духом», понимая сложившуюся ситуацию в стране, то их семьи не всегда рассуждают подобным образом. Негативным моментом является то, что, будучи заранее уверенными в «провале» своих деnей, магрибинцы настраивают их, а также своих младших братьев и сестер к «более простому пути». Если ты был хорошим учеником в школе, пошел учиться в университет, написал диплом, но потом не нашел работы — то какой смысл в этом? Именно так рассуждают и многие, а подростки, в свою очередь, не стремятся учиться и продолжать образование.

Таких примеров множество, но, как показывает практика, далеко не все работодатели обращают внимание на этническое происхождение их сотрудников. В настоящее время общество отходит от расистских стереотипов, к тому же существует ряд законов, позволяющих самим выходцам из магрибинской среды бороться за свои права и противостоять расистам. Но некоторые молодые люди после неудачной попытки найти работу замыкаются в себе и предпочитают бездействовать, а школьники магрибинского происхождения не находят ответ на, казалось бы, простой вопрос: зачем учиться? Они не верят, что, если они даже будут продолжать образование, они смогут вырваться из иммигрантской среды. С одной стороны, дает свои плоды «школьный расизм»: даже хорошие ученики видят бессмысленность усилий стать «такими же, как французы», потому как изначально видят отторжение общества. С другой стороны, неудачи своих старших братьев и необъективный взгляд на эти проблемы со стороны самих магрибинцев вселяет в них чувство страха перед будущим.

Проблемы ксенофобии у коренных французов

В продолжение этой темы хотелось бы обратиться к концепции расизма, предлагаемой французским ученым П.-А. Тагьефом, которая, по моему мнению, наиболее полно раскрывает механизмы, связанные с явлениями, имеющими место в сегодняшнем европейском обществе. Ученый предполагает, что «период гегемонистского расизма, наступивший в Европе после 1945 года, близится к концу»[5] и мы являемся свидетелями появления расизма, отличительная черта которого заключается в фобии культурной недифференцированности. Он считает, что понятие «чистокровности» и «биологического первенства между расами» уступило место понятию «различия культур». Таким образом, понятие культуры подменило собой понятие расы или этноса, различие вытеснило неравенство, а гетерофилия пришла на смену гетерофобии, т.е. «приятие различия» сменило «страх различия».

По мнению П.-А. Тагьефа, сегодня расизм уже не определяется как особая «форма страха перед другим», а зарождается от страха недифференцированности. Стирание культурных различий рассматривается некоторыми учеными как угроза личной и национальной самобытности. В подходе П.-А. Тагьефа основополагающим является то, что «дифференциалистский расизм» заключается в отрицании сходства, нежели в отрицании различия.

Если рассматривать пример сегодняшней Европы, то этот подход ученого покажется верным: многие европейцы полагают, что процесс, когда меньшинство «иностранного происхождения» растворяется в национальном большинстве, наносит ущерб «чистой самобытности». Так, по мнению жителей Европы, смешение культур и групп мешает сохранению у потомков той культуры, в которой росли родители. По мнению же ученого, здесь идет речь не только о боязни потерять собственную культуру, но и о способности воспроизвести на свет «себе подобного», а смешение ощущается как некое несоблюдение «естественного порядка». На свет появляются люди, «лишенные своих корней», более того, оторванные от культуры своих предков.

Так, «дифференциалистский расизм», по своей сути, играет роль препятствия на пути включения этнического меньшинства в национальное общество, стремится к недопущению рождения некого комбинированного «социального тела». Именно этим объясняет ученый неприятие автохтонным населением магрибинской молодежи: коренные французы, изначально обозначив молодых людей магрибинского происхождения как чуждых для себя в культурном и религиозном планах, стараются минимизировать контакт с ними, даже не принимая во внимание тот факт, что они не являются носителями в чистом виде культуры их предков, а многие приобщились к нормам того общества, где проживают.

Но и этот факт, оказывается, способен, по мнению другого ученого — М. Сгири, вызвать ксенофобию во французском обществе. Коренное население раздражено тем, считает ученый, что молодежь североафриканского происхождения «отходит» от культуры своих родителей и постепенно принимает именно французский образ жизни, хочет походить на тот социальный круг, в котором оказывается. М. Сгири, однако, задается вопросом, можно ли негативное отношение обывателя (коренного француза) по отношению к магрибинцам, живущим во Франции, считать «дифференциалистским расизмом»?

По мнению М. Сгири, ответ должен быть положительным, потому что поведение молодых людей из магрибинского сообщества во многом близко к поведению молодежи французского происхождения из той же социальной среды (например, «парни с окраин»). И, по его предположению, причины неприятия иммигрантов и их детей со стороны «принимающего» общества надо искать не в предполагаемом «различии», которое отделяет эту молодежь от их французских сверстников, а именно в обнаружении «сходства» с коренным населением, которое можно проследить в языке, жестах, манере одеваться. Именно это «сходство» рождает ксенофобию, негативное отношение к бёрам, подталкивает французов к неприязни бёров, а тех — к настороженно-скрытному или открыто асоциальному поведению. Вот несколько примеров, которые приводит М. Сгири в своей книге[6].

Свидетельство девушки магрибинского происхождения: «Однажды я наблюдала такую сцену. В автобус зашел пожилой человек, мест не было, и он остался стоять. Молодой человек магрибинского происхождения уступил ему место. Этот господин, вместо того, чтобы поблагодарить его, сухо сказал: “Не этого я жду от вас, молодой человек”. Тот поинтересовался, чего же этот господин ждет от него. “От вас ждут, чтобы вы вернулись к себе на родину”, — ответил пожилой господин. И самое ужасное, что он спокойно сел на уступленное ему бёром место. Глядя на эту сцену, я сказала себе, что никогда не уступлю место в автобусе или метро, и тем самым я избавлю себя от подобных оскорблений».

Подобные сцены, с которыми не раз в своей жизни приходится сталкиваться молодым людям магрибинского происхождения, имеют свои последствия, которые влияют на процессы интеграции, а также служат благодатной почвой для развития их асоциального поведения, которое характеризуется либо нарушением общепринятых в обществе социальных норм, либо «уходом в себя».

Пример из жизни студента-магрибинца: «Я получил строгое воспитание. Мне очень хочется хорошо поступать по отношению к людям, и я стараюсь так делать всегда. Но проблема в том, что, когда ты любезен с окружающими, взамен не получаешь ничего. И ты постоянно об этом думаешь. Например, когда я подхожу к окошку кассы купить билет на поезд и здороваюсь с кассиром, та, взглянув на меня, ничего не отвечает. Можно представить мое разочарование. Иногда я чувствую, что не надо питать на этот счет иллюзий, и теперь я больше не здороваюсь. К чему все это? Им не нужен вежливый араб. Я думаю, они испытывают удовольствие, глядя на араба, который способен говорить лишь глупости»[7].

Этот пример наглядно иллюстрирует, как окружающая среда может повлиять на самоощущение индивида: взгляды и реакция «другого» представляются в данном случае как основополагающие в определении своей собственной принадлежности к этническому меньшинству. Молодой человек живет в обществе, где на нем заранееставится определенное клеймо, и столкновение с этим фактом не может не отразиться на представлении о самом себе. То неприятие, которое встречают молодые люди магрибинского происхождения со стороны автохтонного населения, влияет на то, какими они сами начинают себя видеть и как сами себя определяют. Чужое неприятие влияет на их собственную самооценку, которая влечет за собой недоверие к самому себе. Французский социолог Э.-М. Липянский в этой связи замечает: «страх, что тебя осудит другой, просачивается там, где человек ощущает себя незащищенным»[8].

«Я не с Востока и не с Запада…». Самоидентификация бёров

В вопросах самоидентификации также сквозит мотив «расизма». На вопрос: «Кто ты?» бёры часто говорят: «Француз, отличный от французов по происхождению» («француз алжирского происхождения»). Подчеркивая свое этническое происхождение, они не только выделяют себя в обществе как обособленную группу, но и во многом оправдывают возможные неудачи, которые они встретят на своем пути (даже если эти неудачи не связаны с их этническим происхождением).

Многим бёрам практически невозможно избавиться от ощущения себя «другим», «изгоем» во французском обществе. Причем это ощущение сами для себя они интерпретируют скорее как негативное: я — «другой», но «это и есть моя проблема».

Многие социологи отмечают, что магрибинская молодежь страдает от кризиса идентичности, который проявляется в их неспособности определить себя как цельную личность. Часто они определяют свое место так: «Я не с Востока и не с Запада» или наоборот: «Я и оттуда, и отсюда». По мнению ученых, это связано с их принадлежностью этническому меньшинству и особой социализацией, которая начинается в семье и магрибинском сообществе и во многом не совпадает с ценностями, нормами и ориентирами современного западного мира, а культурные ценности, переданные именно семьей, часто и лежат в основе поведения молодого человека.

Социологи и социальные психологи все чаще сходятся во мнении, что самоидентификация бёров — это продукт межличностных отношений во французском обществе. Идентичность детей магрибинских иммигрантов строится через взаимодействие с другими социальными группами и институтами и не является некоей стабильной данностью.

Проведенные интервью подтверждают это предположение: называя себя «магрибинцами» («алжирцами», «марокканцами», «тунисцами», «берберами») или «мусульманами», бёры вовсе не стремятся подчеркнуть свою принадлежность к традиционной североафриканской культуре. Молодые выходцы из иммигрантской среды, характеризуя самих себя такими терминами, вовсе не стремятся «вернуться» к традиционным для их предков культурным ценностям и подчиняться «законам предков». Заявленная ими идентичность скорее символического порядка, своего рода противостояние Запада и Востока.

Случается, что на вопрос «Кто ты?» бёры дают ответ не окрашенный этно-конфессиональными признаками. Они употребляют эпитеты, в которых их личность как бы существует вне какой бы то ни было этнической группы. «Я — студент», «я — человек мира», «я — рабочий» и тому подобные определения, говорящие об их социальном статусе в обществе; или же «я — простой парень», «я — хороший человек» — определения, явно не относящие нас ни к их происхождению, ни к семейному пространству.

Ученые предполагают, что подобная дистанцированность в отношении их происхождения — это способ освободиться от утратившей в их собственном представлении свою ценность этнической идентичности, которую они считают обременительной и мало полезной во французском обществе. Среди моих респондентов подобные ответы я встречала довольно редко, и в основном это были молодые люди, «пробившиеся» в обществе.

«Я — психолог, — отвечает на вопрос «Кто ты?» 30-летняя молодая женщина тунисского происхождения. — Я работаю в социальном центре, помогаю “трудным” подросткам. Я очень люблю свою работу, чувствую себя полезной обществу. У нас так много детей, которые нуждаются в помощи».

Подобные интервью показывают, что те молодые выходцы из иммигрантской среды, которые заботятся о своем социальном статусе в обществе, не хотят смиряться с предписанной иммигрантам идентичностью. Они остро реагируют на те стереотипы восприятия иммигрантов и, соответственно, их детей в обществе, поэтому предпочитают не говорить о своем этническом происхождении, которое, по их мнению, приводит к снижению их социального статуса в обществе и обесцениванию их социальной роли.

Некоторые исследователи процессов самоидентификации бёров отмечают, что в стремлении к социальному признанию и более высокой самооценке кроется желание этих молодых людей отделиться от иммигрантского сообщества, к которому они принадлежат по происхождению.

Для этого они стараются во всем дистанцироваться от этого сообщества, что, по их мнению, демонстрирует их полное соответствие господствующим во французском обществе социальным нормам. Это проявляется и в манере говорить, одеваться, причесываться. Подобное поведение приводит к стиранию признаков сходства с магрибинским сообществом. Порой, исполненные решимости забыть «самих себя», они соглашаются пойти на любые уступки и даже осуществить глубокий разрыв с культурой своих родителей. Их преследует страх быть уподобленным «этим арабам», «которые говорят со странным акцентом по-французски» и которые привязаны к «устаревшим традициям».

Их заботит одно: как избежать отождествления себя с образом «араба» в западном представлении: «Моя сестра училась танцам и теперь преподает в танцевальной школе. Она совсем не похожа на арабку. Многие, не зная о ее происхождении, думают, что она француженка. Это ей очень нравится. Она дружит с французами, некоторые даже не знают о ее происхождении. Она одевается как француженка, на улице не скажешь, что ее предки — алжирцы. Когда она стала достаточно зарабатывать денег, чтобы снять квартиру, она сразу уехала от родителей. Она не часто появляется у родителей. У нее сейчас французский бой-френд. Я думаю, что она будет все дальше отдаляться от нас», рассказывает студент алжирского происхождения.

Такое поведение можно охарактеризовать как «отрицание происхождения», которое не проходит без конфликтов и кризисов со стороны как магрибинских семей, так и французского общества. Как это ни странно, но стремление бёров к отождествлению себя с «другим» порой вызывает негативную реакцию со стороны французов. Это чувство связано со страхом утраты французской самобытности, поскольку, по представлениям некоторых коренных французов, она может измениться под влиянием других культур, привнесенных во французскую национальную специфичность присутствием иммигрантов (к которым зачастую относят и их детей). Такое поведение со стороны бёров разрушает устоявшиеся предрассудки и уравниваетгруппы, которые ранее расценивались как различные. И даже если общество и говорит об интеграции бёров во французское общество, то некоторые его представители еще не готовы принимать эту молодежь, чье поведение приближается к поведению молодых представителей коренного населения.

Подобное отношение можно объяснить и нежеланием воспринимать каждого представителя магрибинского сообщества индивидуально, и желанием определять их как некую совокупность. Гораздо проще обывателю представить для себя группу молодых людей, объединенных одними проблемами, образом жизни, традициями, нежели искать индивидуальный подход к каждому.

Интересное наблюдение делает французский социолог Ф. Дюбе[9]: проводя исследование во французских школах, она заметила, что некоторые ученики, происходящие из малообеспеченных семей (но принадлежащих к коренному населению страны), открыто демонстрируют негативное отношение к своим магрибинским сверстникам. Анализируя такое поведение, социолог отметила, что подобная ненависть рождается оттого, что дети из магрибинского сообщества не чувствуют себя «ниже» или «не такими» и ведут себя как остальные школьники. Дети из французских семей открыто демонстрируют неприятие «арабов», чтобы «дать им понять, что они не здешние» и «чужие» в этой стране.

Как замечает социолог, неприятие иммигранта некоторыми коренными французами происходит не только из-за материальных проблем (рост безработицы), но еще и от их опасения потерять «свою культуру», в которую они впускают «чужака». Еще вчера иммигрант был лишь простой рабочий, приехавший на заработки. Сейчас это уже не какая-то цельная группа, которой можно приписать общие характеристики. Каждый молодой человек магрибинского происхождения индивидуален, может сам выбирать свою судьбу и решать, кем он будет в этом обществе. И сейчас все чаще можно услышать голоса тех бёров, кто уже не «замкнут» пространством своего сообщества, а вливается во французское общество, привнося в него что-то новое.

Его же опасаются на данный момент представители автохтонного населения. На мой взгляд, здесь сосуществуют два фактора: во-первых, боязнь быть уподобленными «арабам», а во-вторых, страх потери своей традиционной культуры, в которой родились и выросли. Причем это волнует в основном неимущие семьи: жить с «арабами» в одном окраинном квартале, испытывать те же трудности, что и они, искать работу на тех же условиях — все это обостряет отношения между проживающими по соседству семьями коренных французов и самих магрибинцев. Они чувствуют, что находятся под угрозой «скольжения вниз» по социальной лестнице, и тем самым могут быть уподоблены «чужим». Находясь с магрибинцами в сходной ситуации, они постоянно стремятся отличаться от них: покидают кварталы, где живет много иммигрантов, учат своих детей не общаться с «арабами» и «чернокожими».

На фоне «общей судьбы» этнический критерий становится первостепенным, появляется привилегия «быть французом по происхождению». По мнению социальных психологов, люди, которые самоутверждаются подобным образом, на самом деле проявляют страх того, что к ним будут относиться как к «чужим», а потому стремятся к социальному признанию. Решение этой ситуации во многом зависит от экономической стабильности государства, насколько оно сможет удовлетворить запросы безработных как иностранного происхождения, так и коренных жителей, чтобы ни те, ни другие не чувствовали себя на «нижней ступени» социальной лестницы.

Что же касается второго вопроса страха потери «своей» культуры» при включении в нее «чужих» элементов, то надо отметить, что он волнует все слои населения. Процесс интеграции молодых представителей магрибинского сообщества непосредственно связан с процессами и культурной, и психологической идентификации, а также зависит от сходных внутренних процессов внутри самого французского социума. На данный момент французское общество претерпевает изменение своей идентичности под влиянием культур иммигрантов, а также их детей, которые изменяют облик самой Франции. «Потеря культуры или ее эволюция?» — вопрос, который задают сами себе французы, порой болезненно переживающие «ущемление» собственной культурной идентичности.


[1] Здесь само понятие «расизм» говорит не о «расовом» признаке, а о презрении к «чужому», поэтому употребляется в кавычках.

[2] Poli A. Les jeunes face au racisme dans les quartiers populaires // La difference culturelle. Sous la direction de M. Wiewiorka. Paris, 2001.

[3] Jazouli A. Les annees banlieues. Paris: Seuil, 1992. Р. 87.

[4] Там же. С. 89.

[5] Taguieff P._A. La force du prejuge. Paris: La Decouverte, 1990. Р. 12.

[6] Wallet J._W., Nehas A., Sghiri M. Les perspectives des jeunes issus de l’immigration maghrebine. Paris: L’harmattan, 1996. Р. 43—44.

[7] Tам же. С. 44—45.

[8] Lipiansky E._M. Identite et communication: l’experience groupale. Paris: PUF, 1992. Р. 69.

[9] Dubet F. Le racisme et l’ecole en France // Wiewiorka M. Racisme et modernite. Paris: La Decouverte, 1993.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

20:55 Министр обороны Украины уволил советника за подделку снимков из зоны АТО
20:31 В Италии зафиксирован новый подземный толчок
20:18 Меркель допустила проведение переговоров о снятии санкций с России
19:46 В Германии заявили о провале переговоров о свободной торговле между ЕС и США
19:24 Цыгане пообещали покинуть село в Одесской области после погромов
18:53 Десантников и морпехов перебросили в Крым и на Кубань в рамках учений
18:22 Кубанских фермеров арестовали за несанкционированную акцию протеста
18:10 Президент ПКР назвал незаконной передачу российских лицензий США
17:58 В результате летных инцидентов в Чехии погибли пилоты
17:21 В Киргизии объявили траур по жертвам пожара на складе в Москве
16:29 Президент Узбекистана попал в больницу
15:51 Жители села в Одесской области потребовали выселить цыган из-за убийства ребенка
15:24 Лицензии отстраненных от Паралимпиады россиян отдали американцам
14:44 Россия сняла ограничения на чартеры в Турцию
14:05 Жертвами турецких обстрелов в Сирии стали 35 человек
13:05 Британский премьер поручила министрам подготовить план выхода из ЕС
12:21 Илья Глазунов попал в больницу
11:35 Полиция Киева подтвердила смерть российского журналиста Щетинина
11:14 В Чечне ветром повредило более 60 домов
10:35 ВМС США получили подлодку за 2,7 млрд долларов
10:03 СМИ сообщили об обнаружении в Киеве мертвого российского журналиста
09:33 В Москве забросали яйцами посольство Украины
09:05 Госдеп отказался комментировать задержание россиянина
08:58 СМИ сообщили о ракетном обстреле аэропорта в Турции
27.08 21:51 В ФСК прокомментировали сообщения о задержании бывшего топ-менеджера Гончарова
27.08 19:14 Россиянин заявил о попытке его похищения в Швеции «русскоговорящими людьми»
27.08 18:51 Турецкие СМИ списали перенос операции «Щит Евфрата» на Гюлена
27.08 18:25 В Ереване по запросу США задержали гражданина России
27.08 17:36 ЦСКА обошел «Спартак» в турнирной таблице РФПЛ
27.08 16:49 СМИ сообщили о задержании топ-менеджера подрядчика строительства энергомоста в Крым
27.08 16:20 В Минтрансе опровергли возобновление чартерного авиасообщения между РФ и Турцией
27.08 15:59 Путин определился с кандидатами на должности глав КБР и Северной Осетии
27.08 15:23 СМИ сообщили об отмене ограничений на полеты российских чартеров в Турцию
27.08 14:55 Здание Россотрудничества в Киеве забросали дымовыми шашками
27.08 14:20 Американские пилоты рассказали подробности инцидента с F-22 и Су-24 в Сирии
27.08 13:56 В США умер создатель первого в мире ноутбука
27.08 13:24 Голландский форвард Промес продлил контракт со «Спартаком» на пять лет
27.08 12:54 Мутко назвал доклад Макларена сфальсифицированным
27.08 12:24 СМИ назвали короткое замыкание причиной крупного пожара на складе в Москве
27.08 11:58 Россия и США готовят совместный документ по Сирии
27.08 11:21 Боевая авиация в ходе внезапной проверки начала перебазирование на юг России
27.08 10:50 Два боевика ликвидированы во время спецоперации в Кабардино-Балкарии
27.08 10:32 СМИ сообщили о гибели 16 человек при пожаре в Москве
27.08 09:42 Совбез ООН осудил испытания баллистических ракет в КНДР
27.08 09:13 СМИ сообщили о планах британского премьера начать выход из ЕС без согласования с парламентом
26.08 20:51 МИД РФ ответил на слова Пентагона о внезапной проверке боеготовности
26.08 20:43 Режиссера из РФ не пустили на премьеру его фильма в Канаде
26.08 20:28 Кабмин предложил потратить на партнерство с казачеством 765 млн рублей
26.08 20:14 Саперы взорвали подозрительный предмет в Люберцах
26.08 19:54 Закрылся сайт с бесплатной музыкой Pleer.com
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Камчатка Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР легкая атлетика лесные пожары Ливия Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия Папа Римский Париж пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша похищение правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совбез ООН Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина ФАС Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.