Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
27 августа 2016, суббота, 11:07
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

13 июля 2005, 08:15

Когда история сметает политиков

“Полит.ру” публикует интервью с Вячеславом Вс. Ивановым, классиком отечественной лингвистики и культурологии, одним из создателей Московско-Тартуской школы семиотики, действительным членом Российской Академии Наук, членом Американской Академии наук и искусств, Британской Академии, Академии Наук Латвии, директором "Русской антропологической школы" при РГГУ (которая как раз сейчас объявляет набор в магистратуру), директором Института мировой культуры МГУ. Дискуссия о реформе науки и образовании сейчас происходит в основном на техническом языке или в жанре публицистических обвинений. Более интересно, на наш взгляд, начать разговор с вопроса о том, как возникают и воспроизводятся настоящие великие научные школы и как можно было бы использовать сильные стороны российской научной традиции в создании действительно сильной российской науки и высшего образования. Беседовал Виталий Лейбин.

Что такое научные школы в России, как они живут и воспроизводятся, в сравнении, скажем, с западными?

Во-первых, внутри уже сложившихся более-менее традиционных наук - скажем, математики - есть школа академика Колмогорова. Очень много ее учеников, есть целое поколение математиков, к которому я тоже частично примыкаю. Такие школы – это известные направления работы, внутри которых у нас развиты некоторые подобласти.

Во-вторых, есть школы, такие, как, скажем, семиотическая. Это – создания в принципе новых направлений в науке. И это, я думаю, то, на что стоит обратить особое внимание. Это не значит, что первое направление, традиционные школы, менее важны, но все-таки создание новых областей науки и их развитие – это особенно важная вещь, которая в какой-то мере характерна для русской науки.

Я сейчас не буду долго говорить о вкладе ума и характера в развитие наук, но в некотором отношении русская культура менее, что ли, скованна. Так, у нас появился Лобачевский в то время, когда в Европе еще не было нелинейной геометрии. Ярчайший пример – это изучение макросемей языков, то есть объединений древних языков человечества, которые существовали десятки тысяч лет назад. То есть более древних, чем те языковые семьи, с которыми имела дело современная лингвистика. Были к этому какие-то подступы и размышления, но все-таки впервые это научным образом показал наш великий ученый Владислав Маркович Иллич-Свитыч, который, к сожалению, очень рано погиб (это был несчастный случай), но успел очень много сделать. Он создал целую школу, которая до сих пор развивается. Эта область мне кажется очень важной, она много дает для понимания древнейшей предыстории современного человечества. Здесь можно установить контакты, скажем, с молекулярной биологией и т.д. Эта школа была целиком создана в нашей стране и преимущественно развивается, если и не в нашей стране, то нашими учеными в разных странах.

И таких примеров я бы мог привести довольно много. Что касается семиотики, то это тоже похожий случай. Семиотика как проект науки, как возможная сфера исследований намечена была давно. Но основательное занятие разными знаковыми системами и сравнением их друг с другом в широком масштабе было организовано Лотманом и др. у нас в 1970-х - 80-х годах. И это был, несомненно, большой вклад в будущую науку.

А как зависит создание, развитие и воспроизводство научных школ от общественной и государственной ситуации, от того, как именно устроены институты науки в стране? Может быть, на примере становления семиотической школы…

Я думаю, что для развития школы нужны две несовпадающие, иногда противоречащие друг другу вещи. С одной стороны, нужны какие-то организационные условия – лаборатория (сектор института, кафедра), которая бы помогла сосредоточить усилия на данном направлении, возможность созывать конференции, издавать сборники.

В случае Лотмана эти возможности были – была его кафедра в Тартуском университете, в мероприятиях которой мы все участвовали, с другой стороны – были некоторые московские институты. Например, я тогда работал заведующим сектором структурной типологии Института славяноведения в Москве, и наш сектор устроил первый симпозиум 1962-го года по теме, которая вызвала очень большую критику институтского начальства. Но, тем не менее, мы все это сделали в рамках института. Мы издали тезисы, которые были не то что запрещены, но так – полуизъяты. Каждый раз были какие-то трудности, но все-таки мы это делали, пользуясь существующей инфраструктурой.

Это первое – нужно некоторое организационное устройство, которое помогает совместной, коллективной работе. А второе, что отчасти противоречит первому, - это необходимость достаточной свободы, необходимость того, чтобы вас ежеминутно не контролировали. В частности, разумеется, существовавшая в советское время система утверждения планов, то, что надо было довольно детально эти планы согласовывать с начальством, нисколько не помогало развитию науки. Но здесь работает старый тезис: в России дурные законы исправляются благодаря дурному их исполнению. На самом деле, к этим планам все относились достаточно вольно. По сути, это нам мало мешало.

Больше года идет дискуссия по поводу реформы науки и образования. Большие протесты вызвало намерение органов исполнительной власти государства самостоятельно принимать решения по поводу дальнейшей судьбы различных научных учреждений (об увеличении госфинансирования, об изменении организационной формы, о приватизации…)

Это все очень плохо. Кроме того, там есть такая глупость: они думают выделить институты, которые имеют гранты и хорошие отношения с западными фондами и поэтому получают какую-то финансовую поддержку. Им предполагается не давать государственной поддержки, поскольку они как бы самообеспечены. С другой стороны, те институты, которые не имеют такой поддержки, не надо финансировать, потому что они никому не нужны. То есть остается крайне мало учреждений, которые должны быть обеспечены государственными ресурсами.

Правильно ли я вас понял, что логика “не давать деньги тем, у кого уже есть гранты и финансирование”, противоречит правительственной же логике оптимизации? То есть если нужно найти учреждение, которое действительно занимается наукой, а не чем-то еще, то как раз наличие грантов и финансирование – это один из важных критериев.

Я думаю, что так.

В целом правительственный план – очень плох, тут говорить нечего. Но, тем не менее, реальная проблема существует: научное сообщество (не чиновники) должно иметь разумный способ обсуждения целей, которые сейчас важнее всего поставить для науки, на чем ей нужно сосредоточиться.

Это у нас очень плохо разработано, это – старая плохая (а у нас много и хороших) русская традиция (на это Сергей Капица в свое время указывал в своих работах по Ломоносову и вообще по истории русской науки): в России нет настоящей научной демократии, нет способа, благодаря которому сами ученые внутри своего сообщества могли бы вырабатывать решения относительно правильного направления научных занятий.

В вопросе о реформах науки и образования первый и самый важный вопрос: какая инстанция могла бы быть достаточно общественно авторитетна, чтобы, с одной стороны, суметь принять разумные решения, а с другой - не спровоцировать саботаж и плохое исполнение…

Даже нынешняя Академия Наук бюрократизирована в этом смысле, но ее критика идет по линии еще большей бюрократизации. То есть можно было бы попытаться ввести более свободную форму организации науки, чем нынешние отделения Академии Наук, в которой принимают основные решения посредством голосования очень маленькой группы ученых пожилого возраста, занимающих большие посты. Это, конечно, надо обновить, но вместо этого предлагается система, когда будут принимать решения просто бюрократы, что совсем плохо.

В плане надежд на то, что такой общественно-политический орган от науки возможен, - сохранились ли еще общепринятые представления о “гамбургском счете” в науке, возможно ли достичь согласия в том, кто, какие школы являются действительно большими и перспективными, а какие - нет?

Я думаю, что у нас такие представления сохранились, причем в большей степени, чем в Европе и в Америке. Все знают, что система Нобелевских премий за последние годы сильно выродилась. Все знают, что это – несколько условный механизм. Если сейчас задать вопрос, кто крупнейший американский физик, то на него не будет немедленного ответа. Может быть, некоторые группы молодых физиков дадут однозначный ответ – Эдвар Уиттен (Edward Witten), который занимается M-теорией (теорией мембран – новой формой теории струн). Но это никак конкретно не выражено.

Но такого рода “гамбургский счет” в России существовал до недавнего времени в форме вполне отчетливой реальности. Сейчас из-за засилья еще очень плохо разработанной грантовой системы и вообще разных способов добывания денег это, к сожалению, несколько затруднено. В этой системе, безусловно, работают некоторые другие механизмы. Так что я несколько боюсь, что мы это преимущество можем довольно скоро утерять. Но пока мы его имеем.

Есть ли у вас гипотеза, какая институциональная форма могла бы помочь зафиксировать это преимущество?

Некоторые из уже сложившихся форм научного общения вполне полезны и нужны. Скажем, математики, которые собираются вокруг Московского математического общества более или менее хорошо себе представляют, почему Арнольд – один из самых крупных наших математиков. Такого рода клубы ученых – вещь совершенно необходимая и в каким-то смысле – более важная, чем все остальные академические учреждения. К сожалению, не во всех науках это есть, и официальная академическая наука несколько этому мешала.

За последние лет двадцать в состав Академии было выбрано очень много людей, которые не имеют слишком больших научных заслуг, строгость отсева несколько уменьшилась. Это компенсировалось тем, что в гуманитарных науках раньше были представлены только официальные деятели, а сейчас это не так. Но, тем не менее, вокруг Академии Наук есть некоторая тенденция к выдвижению условных ключевых фигур.

Задача, которую мы с вами обсуждаем, – все время поддерживать интерес к реально действенным научным направлениям. Но организационно пока это у нас решено очень плохо.

Внутри дискуссии о реформе науки есть несколько тезисов, которые все-таки кажутся важными. Российская академическая наука и некоторые отраслевые институты оказались в результате последнего исторического поворота (а, может, и еще раньше) в отрыве, с одной стороны, от сферы образования, с другой, – от сферы производства. Одной из правильных задач было бы усиление связей одной части науки с университетами, а другой – с бизнесом.

Мне кажется, что у нас за последние годы для решения этой проблемы все-таки много сделано. Но не в общем виде, а конкретно. Я могу сказать о своем опыте. Я в настоящее время – директор двух институтов, оба института – исследовательские. Они постепенно становятся учебно-исследовательскими, но только – постепенно. Один – Институт мировой культуры в Московском государственном университете, а другой – Русская антропологическая школа в РГГУ. Эти учреждения ставят перед собой задачу исследовать некоторые новые научные проблемы. В каком-то смысле это близко к тому, чем занимались раньше академические институты.

В рамках Русской антропологической школы мы добиваемся и другого – чтобы, кроме обязательной исследовательской работы, мы имели бы возможность с помощью аспирантов и магистров, а в будущем – студентов старших курсов все-таки готовить смену, коллег, которые будут помогать нам в этих исследованиях.

В общем, я думаю, что должен быть разумный баланс научной работы и учебно-педагогической. Педагогические нагрузки в том виде, в каком они сейчас существуют, настолько большие, что если ученые полностью выполняют требования по количеству часов, то у них просто не остается сил и времени на серьезные исследовательские проекты. Мы понимаем, что связь науки и образования – это правильно и соответствует мировому опыту, но для этого мало сказать, что так нужно. Нужно создать условия, чтобы ученый был не слишком загружен и получал бы нормальную зарплату, а сейчас они слишком загружены и получают нищенскую зарплату.

Что касается отраслевых институтов, то скорее я бы думал о фирмах. Многие студенты, которые имеют хорошую компьютерную подготовку, уже к четвертому курсу могут получить в фирмах достаточно хорошее положение, высокие зарплаты, которые в общем более или менее соответствуют мировым стандартам, что не обеспечивается ни академическими институтами, ни университетами. Это, кстати, создает новые трудности для университетов, потому что студент-четверокурсник, который получает на 400 долларов больше, чем его профессор, не заинтересован в том, чтобы у этого профессора учиться.

Этот вопрос тоже нужно решить, но практика подводит к организационной форме фирм, занимающихся исследованиями. И это – тоже мировая практика: фирмы, корпорации и специальные объединения, существующие в частном секторе, могут оказать очень большую помощь в развитии большого числа наук. Я думаю, что в биологическом цикле наук они могут оказаться едва ли не главными, как и во многих других областях.

Кажется, именно по поводу Русской антропологической школы вы говорили, что замысел преподавания и обучения аспирантов там отличается от западной практики тем, что вы стараетесь дать более широкое, менее специальное образование.

Безусловно. Мы не хотим специализации. Это касается и Института мировой культуры в университете тоже. Мне представляется, что то, что у нас пока остается, – это возможность реализации нашей школы, наших особенностей, выгодно отличающихся от западных, в первую очередь – американских. Для нас идеал – это человек, который очень хорошо знает свою область (например, языки страны, куда он может ездить), но при этом хорошо понимает весь контекст, все связи, которые возникают при изучении его области (например, другие языки и страны, которые находятся в контакте).

Несколько узкий вопрос. Как Вы находите морально-психологическую обстановку в РГГУ после

череды смен руководства?

Вы знаете, я не хочу показаться равнодушным или циником, но, честно говоря, все основное мы можем делать, невзирая на то, кто нами правит. Это вообще общий принцип. Я помню своих учителей, которые нас многому научили в первые годы после окончания Второй мировой войны – они работали в самых плохих условиях, начальство было самое плохое, какое только можно представить, но им никто не мог помешать. Это если люди хотят работать. Основное – это сохранять навыки честного труда, работать так, как ты сам считаешь нужным. Кто-то всегда будет тебе мешать, но в конце концов (кроме каких-то катастрофических случаев, которые тоже подчас происходят), в основном можно сделать все, что требуется.

Есть ли что-то важное по теме, что нужно было бы еще сейчас обсудить?

Мне кажется, было бы важно, чтобы реформа отвечала нашему пониманию того, что мы называем “наука о науке”, науковедение. Когда я выступал на академическом собрании (это будет напечатано в “Вестнике Академии Наук”), у меня было, собственно, два основных соображения.

Первое – это представление о “кондратьевских циклах”. В странах капитализма начиная с XVII века намечается закономерность, которую посчитали Н.Д. Кондратьев и его школа: имеют место циклы экономического спада и подъема, прямо обусловленные научно-технологическим развитием. Возьмем начало научно-технической революции – появляется паровая машина, с ее помощью сразу достигается определенный высокий уровень промышленности, и этот уровень дальше исчерпывает себя. Оказывается, что по истечении определенного количества времени нужно что-то еще. Этот период спада также является периодом открытий в науке и технике, и одновременно это время войн и революций. Вычисленная Кондратьевым механика чередования подъемов и спадов с циклом примерно в 25 лет оправдалась в ХХ веке. То есть уже после того, как он был в 1930-м году арестован Сталиным (и продолжал и в тюрьме эти свои вычисления).

Существенно здесь вот что: вы не можете разумно развивать капиталистическое хозяйство, если не делаете очень большого вклада в научное и техническое развитие. Это не то, о чем говорится в реформе. Нельзя сразу решить, какое именно направление даст результат. Нужно искать в разных направлениях, и из новых открытий (которые поначалу вызовут негативную реакцию) может возникнуть то, что даст толчок к развитию страны. Это значит, что, во-первых, нужно поощрять новые открытия, во-вторых, обеспечить их внедрение. К сожалению, судьба русской науки в этом смысле очень печальна. Как известно, мы – родина большого числа научных открытий (это действительно так – это не выдумка), но внедрения у нас, как правило, не происходит – по различным вненаучным причинам.

Соответственно, идеи Кондратьева нужно положить в основу использования дополнительных средств, которые получены от торговли энергоносителями. Дополнительные деньги, конечно, должны быть даны науке и технике, и нужно вложить их в финансирование тех направлений, которые могут дать в будущем рывок. Это – первое.

Второй тезис более общий. Он связан с идеей ноосферы Вернадского. Мы входим (Вернадский был более оптимистичен – он думал, что уже вошли) в эпоху, когда создается ноосфера, сфера разума, общая глобальная научно-техническая система, которая обеспечивает движение человеческого разума вперед. Это не то что бы утопия, скорее – проект. Но Вернадский был прав в том, что история довольно жестко обходится с теми государствами, которые это не понимают. В то время, когда Сталин и Гитлер были у власти, Вернадский указывал на то, что они долго не удержатся, поскольку не нужны для развития науки, а скорее – мешают.

Тезисы Вернадского жестко связаны с количественным фактором, потому что ноосфера – количественна, это – большинство человечества. Росчерком пера вы можете уменьшить количество сотрудников научных учреждений, но, с исторической точки зрения, это будет значить, что вы пытаетесь совершить крайне регрессивную вещь: изменить ход развития человечества. Почти со стопроцентной вероятностью можно сказать, что, если бы чиновники осуществили радикальное сокращение числа занятых в науке сотрудников, то это было бы чрезвычайно плохо для их политического будущего.

Хрущев был как-то рассержен на академиков, которые провалили на выборах кандидатов-лысенковцев. Он тогда сказал, что Академия Наук – это выдумка русских императоров, а нам она не нужна. Через несколько месяцев, когда Хрущева снимали, Мстислав Келдыш, тогдашний президент Академии, на заседании ЦК (членом которого он был) припомнил эту его фразу.

На самом деле, попытки в этом роде возникают все время – когда номенклатура невысокого культурного уровня, она не понимает, зачем нужны науки. Но поскольку общество устроено современным образом, это решается автоматически – таких людей отбрасывают. На это может уйти некоторое количество лет, но, тем не менее, это происходит очень жестко. В истории очень мало законов, но закон неотступного роста научной сферы никаким образом изменить нельзя.

См. также:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

10:50 Два боевика ликвидированы во время спецоперации в Кабардино-Балкарии
10:32 СМИ сообщили о гибели 16 человек при пожаре в Москве
09:42 Совбез ООН осудил испытания баллистических ракет в КНДР
09:13 СМИ сообщили о планах британского премьера начать выход из ЕС без согласования с парламентом
26.08 20:51 МИД РФ ответил на слова Пентагона о внезапной проверке боеготовности
26.08 20:43 Режиссера из РФ не пустили на премьеру его фильма в Канаде
26.08 20:28 Кабмин предложил потратить на партнерство с казачеством 765 млн рублей
26.08 20:14 Саперы взорвали подозрительный предмет в Люберцах
26.08 19:54 Закрылся сайт с бесплатной музыкой Pleer.com
26.08 19:29 Глава администрации президента Украины уйдет в отставку
26.08 19:11 Блогеры заметили мемы в заставке новой передачи «Доброе утро, малыши»
26.08 18:58 В турецкой мечети от падения люстры пострадали прихожане
26.08 18:48 Астраханская полиция оштрафовала предпринимателя за ремонт дороги
26.08 18:28 В Люберцах перекрыли движение из-за сообщений о бомбе
26.08 18:26 ФРС США заявил о постепенном повышении ключевой ставки
26.08 18:12 Дрессировщик Мстислав Запашный экстренно прооперирован
26.08 18:01 Видео дрифтующего перед ДПС гонщика проверит полиция
26.08 17:43 Главред The New Times рассказала об отказе типографии печатать журнал
26.08 17:35 Миллиардер Брэнсон покалечился при падении с велосипеда
26.08 17:33 Путин отправил в отставку восемь генералов
26.08 17:26 Путин обсудил с Эрдоганом Сирию и двусторонние отношения
26.08 17:00 Высший суд Франции приостановил запрет на буркини
26.08 16:56 МЭР предложило добавить Крыму 61 млрд рублей на дорогу и мост
26.08 16:42 «Морской старт» до конца 2017 года купит российский «Илон Маск в квадрате»
26.08 16:33 Медведев согласился пересмотреть зарплаты преподавателей вузов
26.08 16:33 Эмбер Херд потребовала от Деппа вдвое больше денег за развод
26.08 16:28 Экс-акционеры ЮКОСа опротестовали решение гаагского суда
26.08 16:15 Лидера «Вежливых фермеров» увезла из дома полиция
26.08 16:12 Захвативший заложников в Сити-банке бизнесмен арестован до 24 октября
26.08 15:33 Кремль объяснил позднее время встречи Путина и Кадырова
26.08 15:29 Певец Евгений Осин опроверг информацию о своем циррозе
26.08 15:29 «Зенит» и «Краснодар» узнали соперников по групповому этапу Лиги Европы
26.08 15:15 В интернете появилось объявление о продаже автомобиля олимпийского чемпиона
26.08 15:09 Четверо обвиняемых пытались перерезать вены в Нагатинском суде Москвы
26.08 15:03 Химический состав среды влияет на судьбу «детей из пробирки»
26.08 14:43 СК проверит эпизод насилия в отношении девочки в самолете
26.08 14:42 Украинский Ощадбанк потребовал от России более 1 млрд долларов
26.08 14:08 Минфин опроверг слухи о сохранении бюджета однолетним
26.08 14:06 Силуанов пообещал помочь Кадырову с деньгами на курорт
26.08 14:00 Семин стал главным тренером «Локомотива»
26.08 13:44 98 % пользователей игнорируют тексты пользовательских соглашений
26.08 13:24 Анкара очистила границы для предотвращения нового потока мигрантов
26.08 13:12 УЕФА поднял квоту сильнейшим чемпионатам Европы в групповом этапе ЛЧ
26.08 13:06 Из-за кражи оборудования на Московской железной дороге встали поезда
26.08 13:02 Трассу «Дон» под Воронежем залило тоннами взрывоопасной жидкости
26.08 12:34 За продажу алкоголя несовершеннолетним предложено платить родителям
26.08 12:31 Власти запретили госзакупки 23 импортных продуктов
26.08 12:26 Олимпийского чемпиона по плаванию из США вызвали в бразильский суд
26.08 12:05 Автор песни «Плачет девочка в автомате» госпитализирован в тяжелом состоянии
26.08 11:57 Виды-симбионты ускоренно эволюционируют ради сохранения партнерства
Apple Boeing Facebook Google NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия автопром Азербайджан Александр Лукашенко Алексей Навальный алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот банковский сектор Барак Обама Башар Асад беженцы Белоруссия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт болельщики «болотное дело» Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович «ВКонтакте» ВКС Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Донецк драка ДТП Евгения Васильева евро Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание кораблекрушение коррупция космос КПРФ кража Краснодарский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис культура Латвия ЛГБТ ЛДПР лесные пожары Ливия Литва литература Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкульт Минобороны Минобрнауки Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша правительство Право «Правый сектор» преступления полицейских преступность происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии рейтинги религия Реформа армии РЖД Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростовская область РПЦ рубль русские националисты Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сбербанк связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совет Федерации социальные сети Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР стихийные бедствия Стихотворения на случай стрельба суды суицид США Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство Украина Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков химическое оружие хоккей Центробанк Цикл бесед "Взрослые люди" Челябинская область Чечня шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.