Механизмы избрания губернаторов, перемены в Академии наук и уроки Великой Отечественной войны

		Фонд «Общественное мнение»
119421, Москва, ул. Обручева, д. 26, корп. 2;тел.: (095) 745-8765, 936-4118; факс: (095) 745-89-03, 936-2015; e-mail: fom@fom.ru

Российские губернаторы и механизм их селекции

Региональные органы власти

В последние годы отношение граждан к главам регионов в целом по России заметно ухудшается: если в 2003 году позитивно относились к руководителю своей области (края, республики) 45% россиян, а негативно — 18%, то теперь доля первых снизилась до 33%, а доля вторых — возросла до 25%. Одновременно растет число недовольных положением дел в своем регионе (в октябре 2003 года — 57%, сейчас — 63%); довольных, соответственно, становится меньше (было — 34%, стало — 27%).

Естественно, эти тенденции взаимосвязаны: участники опроса, заявившие, что они довольны положением дел в своих регионах, втрое чаще демонстрируют положительное отношение к губернаторам, чем те, кто этим положением недоволен (66% и 22% соответственно).

Хотя новый механизм избрания глав регионов действует уже почти полгода, многие россияне еще не знают об этом. Причем доля осведомленных — знающих или хотя бы что-то слышавших о новом порядке — не выросла с октября прошлого года, когда реформа еще находилась в стадии обсуждения, и составляет 72% россиян. Такое отсутствие динамики косвенно свидетельствует о безразличии немалой части россиян к тому, кто и как избирает губернаторов. Еще показательнее в этом отношении тот факт, что 20% участников опроса не смогли ответить на вопрос, как был избран действующий глава их региона — по старой или по новой системе (68% заявили, что в их регионах губернаторов избирало население, а 12% — что у них уже была применена новая схема).

Неудивительно, что многие еще не имеют определенного мнения о новой системе избрания губернаторов; те же, у кого такое мнение сложилось, разделились поровну: 35% относятся к практике избрания глав регионов законодательными собраниями по представлению президента положительно, 35% — отрицательно. Преимущественно позитивное отношение к этой практике выражают сторонники «Единой России» (48% против 26% настроенных негативно), люди, доверяющие В. Путину (43% против 28%), а также жители Южного федерального округа (53% против 27%). Негативное мнение чаще других высказывают те, кто не доверяет В. Путину (53% против 25% настроенных позитивно), молодые респонденты (42% против 29%), а также жители Сибирского (40% против 32%) и Дальневосточного (42% против 26%) федеральных округов.

Следует отметить, что авторитет законодательных собраний, на которые теперь возлагается ответственность за выбор губернатора, невысок: 39% россиян отрицательно оценивают работу своего регионального «парламента», и лишь 18% — положительно. Иначе говоря, удовлетворение работой этого органа власти респонденты выражают вдвое реже, чем позитивное отношение к наделению его полномочиями по избранию губернатора (35%).

Что касается прозвучавшего в ежегодном Послании президента РФ предложения ввести порядок, согласно которому глава государства будет представлять на пост главы региона не любого кандидата, а непременно представителя той партии, которая получила больше всего голосов на выборах в законодательное собрание данного региона, то 44% участников опроса не смогли определить свое отношение к этой идее. Мнения остальных разделились почти поровну: 27% ее одобряют (среди сторонников «Единой России» — 34%), а 29% — относятся к ней негативно.

Аргументы сторонников выдвижения в губернаторы представителя победившей партии можно свести к двум основным тезисам. Одни говорят, что если большинство населения проголосовало за определенную партию, то избрание ее представителя губернатором будет отражать мнение большинства («значит, жители в какой-то мере тоже участвуют в назначении губернатора»). Другие отмечают, что законодательная и исполнительная ветви власти в регионе будут работать более слаженно, если губернатор и большинство депутатов будут членами одной партии («будет единая точка зрения в политике»; «губернатор и депутаты будут вести единую политику», а «партия в ответе будет»). Кроме того, некоторые сторонники нововведения объясняют свою позицию доверием к президенту, который вносит кандидатуры, либо просто исходят из того, что властям «виднее».

Противники новой инициативы чаще всего говорят о том, что выбирать губернатора должны сами жители региона («выбирать должен народ, а не партии»), и рассматривают любые шаги, связанные с отказом от всеобщего голосования, как ограничивающие права граждан и неконституционные; опасаются дрейфа к однопартийной системе, а также возражают против того, чтобы партийная принадлежность человека при подборе кандидатуры на губернаторский пост имела больший «вес», нежели его компетентность («глава региона может хорошо работать и не быть представителем победившей партии»; «нужно выбирать по уму, а не по партии»).

Анна Петрова

Опрос населения в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик России. Интервью по месту жительства 11-12 июня 2005 г. 1500 респондентов. Дополнительный опрос населения Москвы — 600 респондентов. Статистическая погрешность не превышает 3,6%.

Академия наук: накануне перемен

Наука: Российская Академия наук

За последний год существенно — на треть — уменьшилась доля россиян, считающих, что Академия наук играет положительную роль в развитии отечественной науки в целом. В прошлом году эту точку зрения разделяли 61% наших сограждан, а сейчас — только 40%.

Полагают, что Академия не играет никакой роли в развитии отечественной науки, 27% россиян (в 2004 г. таких было 16%), а 3% опрошенных даже считают ее роль отрицательной (в 2004 г. — 1%). Заметно выросла за год и доля затруднившихся ответить на соответствующий вопрос — с 22% до 31%. Примечательно, что мнение, согласно которому РАН никак не влияет на развитие отечественной науки, чаще разделяют те, от кого можно ожидать повышенной — в сравнении с прочими — осведомленности в этой области: люди с высшим образованием (37%), москвичи (36%), а также представители средней возрастной группы, в большей степени включенные в трудовую деятельность (34%).

Если о роли Академии в развитии отечественной науки более или менее уверенно судят большинство участников опроса, то вопрос о том, что должно быть приоритетной задачей российской науки — фундаментальные или прикладные исследования, — многих поставил в тупик. Не смогли ответить на него 50% респондентов. Что касается остальных, то в пользу фундаментальных исследований высказались 35% опрошенных, а в пользу прикладных — 15%. Чем выше уровень образования респондентов, тем чаще они разделяют первую точку зрения.

Полемика относительно планов реформирования Академии не попала пока в поле зрения большинства россиян: 67% опрошенных впервые узнали об их существовании от интервьюеров, 19% — «что-то слышали» об этих планах, и лишь 5% респондентов, по их утверждению, знают о них (среди людей с высшим образованием — 12%).

Не слишком многочисленным респондентам, обнаружившим хоть какую-то осведомленность о проблеме реформирования Академии, было предложено поразмышлять о том, зачем правительству понадобилось браться за это. Взялись реконструировать его намерения лишь 14% опрошенных. Полагают, что правительство решило поддержать науку в целом и РАН в частности, 2% опрошенных. Вполне благие намерения приписывают властям и те, кто считает, что цель реформы — сократить «утечку мозгов» (2%), повысить престиж науки и качество подготовки специалистов (2%). Респонденты также говорят, что правительство хотело бы повысить эффективность исследований (1%), улучшить финансирование научных разработок (1%), увеличить приток молодежи в науку (1%). Нашлись и те, кто думает, что правительством движет не столько забота о науке, сколько стремление сэкономить на ней деньги (2%). Некоторые же подозревают, что за планами реформы стоят чьи-то личные корыстные интересы (1%) либо намерение разрушить науку окончательно (1%).

Впрочем, только 42% участников опроса сказали, что им интересно, в чем будет заключаться планируемая правительством реформа Академии. Чаще демонстрируют такой интерес (во многих случаях, очевидно, из вежливости) молодые, высокообразованные респонденты, жители больших городов. И почти столько же — 38% опрошенных — заявили, что планы правительства относительно Академии им неинтересны. Чаще это люди бедные, малообразованные, жители села.

По мнению 30% участников опроса, последствия затеянной правительством реформы Академии наук будут по преимуществу позитивными; противоположной точки зрения придерживаются 18% наших сограждан. Большинство же опрошенных не решились делать прогнозы на этот счет. Примечательно, что люди со сравнительно высоким уровнем образования и жители больших городов, которые чаще скептически оценивали нынешнюю роль Академии, столь же скептически относятся и к планируемой реформе: они чаще, чем россияне в среднем, ожидают, что отрицательных последствий от нее будет больше, чем положительных. Подчас эти пессимистические прогнозы определяются, вероятно, и политическими установками: во всяком случае те, кто доверяет В. Путину, чаще, чем в среднем, говорят, что будет больше положительных последствий, а те, кто ему не доверяет, — что будет больше отрицательных.

Светлана Климова

Опрос населения в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик России. Интервью по месту жительства 11-12 июня 2005 г. 1500 респондентов. Дополнительный опрос населения Москвы — 600 респондентов. Статистическая погрешность не превышает 3,6%.

Уроки истории: советско-германские отношения в 1939-41 гг.

Как показывают данные последнего опроса, для россиян памятен и важен не только День Победы, но и дата начала Великой Отечественной — 22 июня: 79% опрошенных считают этот день особым, значимым для себя, и только 16% его таковым не считают. Доля респондентов, давших первый ответ, по сравнению с прошлым годом выросла (тогда называли этот день значимым для себя 74% опрошенных), что, скорее всего, обусловлено масштабом мероприятий, посвященных 60-летию Победы и актуализировавших военную тему в памяти наших сограждан.

Накануне 22 июня представляется уместным выяснить, как отложилась в этой памяти предыстория войны и, в частности, как сегодня помнится и трактуется договор о ненападении между СССР и Германией, известный как пакт Молотова — Риббентропа.

Сегодня подавляющее большинство россиян либо знают (52%), либо что-то слышали (27%) об этом договоре. Признались, что впервые слышат о пакте, 14% опрошенных. Сильнее всего информированность связана с уровнем образования респондентов. Так, если среди россиян, имеющих высшее образование, оказалось 79% «знающих», то среди тех, у кого неполное среднее, — 34%.

Кроме того, чаще других о своей информированности говорили респонденты средней возрастной категории — от 36 до 54 лет (61%), мужчины (62%) и относительно обеспеченные граждане — чей доход превышает 3000 рублей на человека в семье (61%). А вот в том, что они впервые слышат о пакте Молотова — Риббентропа, чаще других признавались респонденты с наименьшими доходами — до 1500 рублей на человека в семье (21%), а также люди молодые, в возрасте до 35 лет (21%).

Что же именно знают россияне о договоре 1939 года, какие интерпретации данного исторического факта присутствуют сегодня в их сознании? Отвечая на соответствующий открытый вопрос, респонденты прежде всего говорили о роли и значении пакта для нашей страны. В высказываниях примерно четверти участников опроса (23%, или почти половины от числа ответивших на вопрос) так или иначе звучит мысль о бесполезности и ошибочности договора, представление о нем как о взаимном обмане, о политической интриге и афере, не имевшей положительных последствий для страны. Доводы, оправдывающие подписание договора, звучали примерно втрое реже: люди говорили о неготовности СССР к войне и о том, что этот шаг был вынужденным, — либо в силу необходимости выиграть время, либо вследствие поведения будущих союзников по антигитлеровской коалиции.

Ответы 17% опрошенных (или примерно трети ответивших на вопрос) были по преимуществу описательными и нейтральными в оценочном плане: «был заключен мирный договор, страны намерены были существовать мирно». Однако звучала — примерно в каждом восьмом ответе — и еще одна тема: тема секретных приложений к пакту, предопределивших раздел Польши, присоединение к Советскому Союзу Прибалтики и т.д.: «кроме этого договора были также подписаны секретные документы»; «мы поделили с Германией Польшу, Финляндию, Прибалтику»; «два тирана поделили Европу».

Мнения россиян о том, следовало или не следовало в 1939 году подписывать договор с Германией, разделились: утвердительно ответили 30% респондентов, противоположную точку зрения выбрали 28%, а 42% опрошенных затруднились сказать что-либо определенное. Наиболее распространенный аргумент в пользу договора состоит, как и следовало ожидать, в том, что он давал шанс предотвратить или же отсрочить войну. Тезисы о стратегической целесообразности смещения границ СССР на запад и исторической справедливости территориальных приобретений Советского Союза звучали несопоставимо реже.

А вот мнения полагающих, что договор с Германией заключать не следовало, тематически оказались более разнообразными. Примерно треть приведших те или иные доводы в пользу этой точки зрения (8% от всех опрошенных) с осуждением говорили о территориальной экспансии СССР, ставшей возможной благодаря пакту, причем некоторые подчеркивали, что наша страна до сих пор сталкивается с внешнеполитическими проблемами, истоки которых — в событиях того времени. Примерно такая же доля опрошенных делает акцент на том, что никакие договоренности не могли отвратить войны, что агрессивные планы Гитлера были очевидны (эта тема встречается в рассуждениях 8% участников опроса). И, наконец, по утверждению части респондентов, пакт Молотова — Риббентропа помешал подготовке СССР к войне: он помог противнику обмануть руководство Советского Союза и, вместе с тем, содействовал самообману последнего.

Иван Климов

Опрос населения в 100 населенных пунктах 44 областей, краев и республик России. Интервью по месту жительства 11-12 июня 2005 г. 1500 респондентов. Дополнительный опрос населения Москвы — 600 респондентов. Статистическая погрешность не превышает 3,6%.