Когда закончится война с инфляцией
Многочисленные пессимистические прогнозы о волне инфляции, которая захлестнет российский потребительский рынок, оказались несбывшимися. И немудрено...
Как и следовало ожидать, “январский скачок цен”, о котором не писал и не кричал только ленивый, оказался пшиком. То есть, конечно, в январе цены действительно сильно выросли, но в феврале темп их роста упал в два раза и вышел на вполне привычный многолетний тренд - 1% в месяц. Многочисленные пессимистические прогнозы о волне инфляции, которая захлестнет российский потребительский рынок, оказались несбывшимися. И немудрено. “Полит.ру” некоторое время назад писал, что при оценке высокой инфляции в январе приходится иметь дело со статистической иллюзией: на ставшее уже привычным ежегодное повышение цен естественных монополий наложилось снятие субсидий на услуги локальных монополий (та самая “монетизация льгот”). В результате получился эффект двойного повышения цен.
Снятие субсидий на услуги общественного транспорта и ЖКХ было, хотя и не полностью, компенсировано увеличением денежных выплат льготным категориям населения, но на это номинальное увеличение доходов никто, естественно, внимания не обратил - отчасти из-за того, что его первоначальный размер действительно был небольшим, а отчасти, потому что массовая денежная компенсация в виде повышения базисной части пенсий начала выплачиваться только в марте, в январские же обзоры цен и доходов населения она попасть просто не могла.
Соответственно, в феврале, когда большая часть регионов льготы уже монетизировала, индекс цен на услуги жилищно-коммунального хозяйства упал с 19% до 4%, а на услуги общественного транспорта – с 4% до 0%. То есть фактор монетизации льгот, погнавший общий индекс цен в январе вверх, в следующем месяце практически сошел на нет. Их динамика приобрела более естественный характер. Как и положено в зимние месяцы, больше всего сейчас растут цены на плодоовощную продукцию, а меньше всего – на бензин. Хотя здесь, наверное, не обошлось и без президентской рекомендации нефтяным компаниям “держать” цены или даже немного снизить их. Правда, долго ли нефтяники смогут выполнять президентское пожелание сказать трудно. Есть сильное подозрение, что по весне, по мере роста спроса на топливо со стороны автолюбителей и землепашцев, цены на бензин и дизельное горючее снова поползут вверх, и стабильность на рынке нефтепродуктов снова будет нарушена.
Хотя сейчас у экономического руководства страны появился шанс распространить регулирование части потребительских цен и на нефтепродукты, превратив неформальное пожелание президента в формальное требование закона. Момент для этого как нельзя более подходящий. Если несколько лет назад поползновения правительства России как-то ограничить рост цен на топливо оканчивались ничем, то сейчас попытка распространить госрегулирование на полностью либерализированный нефтяной сектор может быть удачной. И поспособствуют этому цены на сырую нефть на мировом рынке, которые никак не хотят падать ниже $50 за баррель. Получая сверхвысокую прибыль от экспорта, нефтяники могут начинать делиться не только с государством (выплачивая экспортные пошлины), но и с широкими слоями населения, “прибив гвоздями” ценники на бензоколонках. Если такое случится, и ежегодное утверждение цен на газ, железнодорожные перевозки и электроэнергию будет распространено и на бензин, то прошлогоднее удорожание моторного топлива сразу на 30% вряд ли повторится снова. А ведь этот рост цен на топливо, наряду с ростом цен на мясо и хлеб, был самым неприятным проявлением инфляции.
Дополнительную возможность контролировать внутренние топливные цены государство получит, в том числе, и благодаря переходу некогда частного “Юганскнефтегаза” в состав полностью государственной “Роснефти”. Ставшая вследствие этого слияния одной из самой крупных нефтяных компаний, “Роснефть” наверняка сможет долго держать цены на одном уровне, а другим нефтяникам, даже без формальных законов и неформальных договоренностей, придется на нее оглядываться и корректировать свою ценовую политику.
Если правительство и в самом деле решит пойти по этому пути, то тогда регулирование цен сможет обрести гораздо больший масштаб, чем их временное замораживание. При этом речь будет идти действительно о регулировании, а не об административном контроле. Например, если получится стабилизировать цены на топливо, то можно рассчитывать на значительное расширение посевов и, как следствие, на больший валовой сбор зерновых по итогам сельскохозяйственного года. В сочетании с другим “мягким” методом государственного вмешательства в ценообразование – проведением закупочных интервенций – это позволит, в свою очередь, стабилизировать цены на зерновые культуры. После чего искомая ценовая предсказуемость может считаться достигнутой. Если же будут стабильными цены на зерно, то тогда сильно не увеличатся и цены товаров, для производства которых пшеница, рожь или ячмень являются сырьем – хлеб, мука, макароны, водка, пиво и мясо. А именно они составляют львиную долю потребительской корзины большинства населения. Вот тогда войну с инфляцией можно будет считать выигранной.
Дополнительным, хотя и трудно предсказуемым фактором, который способен повлиять на индекс потребительских цен, может стать продолжающаяся девальвация доллара. На первый взгляд, падение доллара должно привести к удешевлению импорта, в том числе сырья и комплектующих, используемых российской промышленностью. Но, с другой стороны, далеко не факт, что рост импорта не приведет к вытеснению российских аналогов с внутреннего рынка, а это чревато падением доходов их производителей. Тогда положительный эффект удешевления производства будет погашен отрицательным эффектом падения номинальных доходов российских потребителей, что не является лучшим выходом из сложившейся ситуации.
Но пока эти планы не реализованы, динамика цен на энергоносители, как, впрочем, и на остальные потребительские товары и услуги, по-прежнему малопредсказуема. И мы по-прежнему с нетерпением ожидаем каждой новой сводки розничных потребительских цен.
