У нас-то реальность есть

Лектор, как и должно быть на публичной лекции, известное лицо. Одна из известных и вызвавших общественный интерес его мыслей была выражена в 2000 году в статье о модальной дихотомии: “в действительности” и “на самом деле”. Сходная мысль прозвучала и в лекции, она же отозвалась и на групповой дискуссии, которая была по традиции проведена после окончания обсуждения между несколькими добровольцами из слушателей.

Внимание автора и аудитории к упомянутой дихотомии само по себе заслуживает внимания. Прежде всего, стоит отметить, что для ее описания, так сказать, методического “схватывания”, автор воспользовался не категориями типа “онтология”, какие он употреблял в своей лекции, принадлежащими, как видно, сфере философской рефлексии. Категории “в действительности” и “на самом деле” взяты из фольклорного оборота, из присловья-анекдота позднесоветской эпохи. Заряд, несомненная сатирическая сила этого выражения (“Учтите, в действительности все не так, как на самом деле!”) заключались, как, надеюсь, согласится лектор и все прочие, кто по возрасту могут это помнить, в разоблачении позорного двоемыслия. При этом, очень важно – не “нашего”, а “их” (или даже “ихнего”). Точнее сказать, такого, в котором мы все живем, но ответственность за которое мы возлагаем на “них”. Еще точнее: быть может, это двоемыслие породили мы сами – но в порядке защиты от “них”, от их, в более поздних терминах, дискурса.

Первым проблему поставил, кажется, Джордж Орвелл. Описывая тоталитарное общество, он уличил его в использовании специфического двоемыслия и двоеречия (”double think”&“double talk”). На ключевую важность этого феномена как характеристики Homo sovieticus в конце 1980-х указывал Ю.Левада (см. стенограмму его публичной лекции).

Чтобы отрефлектировать само двоемыслие – массовому ли сознанию, публицистам ли, социологам ли – надо поместиться в какую-то третью мыслительную позицию, откуда видны две первые, и видны в неприглядном свете. Что это за позиция? И вообще, почему двоемыслие – это плохо?

Кажется, об этом не задумывались ни названные авторы, ни те, кто отводил душу в вышеназванной шутке. Но об этом задумались участники групповой дискуссии. Судя по всему, им помогла временная дистанция от тех советских-постсоветских лет.