Обозначающие слона. Ответ Кириллу Кобрину на статью о «Живом Журнале»

Есть анекдот. Трое слепорожденных исследовали слона. Один потрогал хобот и решил, что слон v это просто змея. Другой обхватил руками у зверя лапу и пришел к выводу, что слон v это такая колонна. Третий пощупал ухо и сразу понял, что слон v огромный лопух. В какой-то степени все трое правы. Но в целом они так ничего и не узнали о слоне.

Статья Кирилла Кобрина «Обозначающие фашизм» (заглавие которой звучало бы невнятно, если бы не содержало в себе что-то вроде анаграммы названия фильма Михаила Ромма) призвана дать читателю представление о Живом Журнале, причем с акцентом на некоторых спорных, проблематичных его дискурсах. Автор делает оговорку, что образ «лже-юзера» собирательный, памфлетный. Но даже это не спасает от недоумения: где вы видели таких слонов?

Сразу скажу, что я почти не читаю русский Живой Журнал, поскольку это самая интерактивная область РуНета, на которую при моей склонности к резонерству можно слишком сильно «подсесть». И уж во всяком случае я никогда не пишу в него, даже если - иногда - очень хочется. Если автор предыдущей статьи по умолчанию претендует на основательное знакомство с феноменом ЖЖ, то я заранее признаюсь, что знаю о нем очень мало. Тем не менее, даже слегка пробежав по наиболее заметным страничкам, можно предположить, что «собирательный образ» молодого лжеюзера, «обозначающего фашизм», получился, мягко говоря, слишком тенденциозным.

Вот ежедневно обновляемая поэтическая антология юзера «enka, парадоксально объединяющая русских поэтов разных эпох, стилей и направлений. Вот стилизованный гибрид Розанова с Хармсом, Sherman, чем-то похожий на неподражаемого виртуального стендап-комидиена Бобу Иисусовича Рабиновича, которого интеллектуальная интернет-общественность признала лучшим веб-проектом прошлого года v не иначе как за ум, высокую толерантность и безупречный вкус. Вот размышляет на политические и культурные темы R_«, а вот он вдруг интеллигентно переписывается со спамерами, называя отправителей по именам и фамилиям, передает приветы, просит дать дополнительную информацию, предлагает совместные финансовые проекты. Вот обаятельный юзер Verba рефлексирует по поводу социальных, философских, нравственных и правовых тупиков, к которым подводят парадоксальные и двусмысленные судебные процессы из американской и мировой юридической практики. В журнал Verba я даже один раз ответил, несмотря на железное правило никогда не писать в «J v просто появилась возможность поделиться воспоминаниями о моем любимом учителе Николае Ивановиче Либане, которого так же любят и помнят некоторые лжеюзеры.

Вот всегда узнаваемый агрессивно-ироничный голос ветерана интеллектуального Рунета, юзера Tiphareth, созвучного Хомскому или Дебору в нелицеприятных высказываниях о политике или культуре, но вот и пародия на него - робот Thipharet с юзерпиком в виде негатива, бессмысленно повторяющий лишь некую условную «радикально-экстремистскую» выжимку из своего оригинала. Вот культурно-антропологические наблюдения, семейно-бытописательские заметки и поэтические эксперименты юзера Aculeata, со ссылкой на детский литературный журнал «Барсук», в котором «невоспитанная Каряка» публикует произведения детей юзеров и самих юзеров - в детстве. Вот не растерявшая молодость души в своем преклонном возрасте Виктория Борисовна Shinkovskaya, изысканный литератор Dimkin, непримиримый Bei_bab, жизнелюбивая Pizda, представляющие в своих виртуальных имиджах социальное и культурное многоголосие России и мира.

Среди пользователей Живого Журнала есть выпускники и преподаватели Тартуского Университета (кроме упомянутого уже юзера R_l, Egmg и ещё огромнейший список совсем не виртуальных, а вполне себе живых людей), есть американские эмигранты, в том числе сторонники и противники Буша, войны в Ираке, политкорректности, репатриации и просто путешествий в Россию. Иногда нью-йоркские юзеры собираются вместе в кафе на Washington Hights. Один американец, Casa, однажды объявил «J-общественности о намерении уведомить ФБР об антиамериканских и террористических высказываниях юзера Olshansky, чтобы того не пускали в Америку. Тем не менее тот ездил и будет ездить в Америку, потому что не только ненавидит, но и сильно любит эту страну. Некоторые живут в Израиле и поддерживают самые различные политические течения. Есть странички у многих представителей либеральной идеологии. Один из юзеров Живого Журнала v Антон Носик. Кто же тогда является прототипом «собирательного образа» лжеюзера, «обозначающего фашизм»? Прежде всего, конечно, робот Thipharet. Но ведь он v пародия, причем не только и не столько на экстремальный дискурс своего оригинала, сколько на поверхностное и предвзятое его прочтение.

Разумеется, существует некоторый спектр одиозных дискурсов, связанный с экспериментами «молодой редакции» журнала «Консерватор». Можно предположить, что единственной политической мишенью памфлета был Olshansky, транслирующий в своих статьях симптоматичную эволюцию молодого журналиста от радикально-гуманистических и непримиримо-толерантных идеологем СМИ бывшего «Моста» к своего рода «черносотенству без антисемитизма». Именно он вызывает, как правило, бурю откликов и полемики, несмотря на маргинальный (в смысле, пограничный между онлайном и оффлайном) характер своего проекта. Более того, эта маргинальность v и есть причина интереса к нему. Находясь на границе дискурсов, он выступает сознательно в амплуа «перебежчика», и как раз этим интересен (понятен-непонятен) оффлайнеру, мыслящему в рамках традиционной либеральной журналистики. Однако ни Olshansky, ни другие юзеры, близкие к нему по стилю и идеологии, не призывают к «силе и порядку» в тех терминах и в том контексте, которые приписывает им автор статьи. Формат маленькой заметки не позволяет мне привести цитаты, как не позволил он сделать этого и Кириллу Кобрину. Но достаточно было бы лишь нескольких цитат, чтобы обвинить автора в передергивании - что сыграло бы на руку тем виртуальным и до конца не опознанным сетевым мизантропам, которых автор с легкостью в мыслях необыкновенной припечатывает жупелом «фашизма».

Фашизм v опасное слово, призывающее определенных политических духов, и поэтому стоило бы использовать его несколько осторожнее. Сегодня, когда в предвыборных дебатах по телевизору звучат грубые популистские националистические лозунги в духе старого доброго общества «Память», вряд ли полезно использовать жупел фашизма по отношению к действительно живому и многоголосному экспериментальному полю «Живого Журнала». Применительно к спорным дискурсам и идеологемам некоторых юзеров, даже рассуждая в духе статьи Кобрина, правильно было бы употребить не политический, а психологический термин «агрессия» или нравственный - «мизантропия». При этом желательно, во-первых, отличать полемическую «виртуальную мизантропию» от опасного невиртуального охотнорядчества в реальной политике и «желтой» прессе (кстати, виртуальная ненависть может служить прививкой против реальной) и, во-вторых, взять труд и уделить внимание существенным различиям внутри самих «агрессивных» дискурсов Живого Журнала.

Например, другой автор «Консерватора» и лжеюзер - Krylov менее известен оффлайнерам, чем сравнительно новый в Сети olshansky, но, быть может, более симптоматичен в предлагаемом контексте (разумеется, заранее вынося за скобки некорректный ярлык «фашизма»). В своей монографии «Поведение» он создает своего рода «этику ненависти», в своем Живом Журнале систематически призывает русских учиться ксенофобии и человеконенавистничеству у иностранцев и инородцев, в частности у евреев. Но даже этот дискурс, в глубинной психологической основе которого очевидным образом лежит чудовищная мизантропия, невозможно назвать «обозначающим фашизм». Все-таки здесь речь идет о гораздо более сложном феномене, который нельзя понять без совместного анализа текстов Krylov и его виртуального двойника, «удивительного» Sherman, причем с учетом довольно широкого литературного и философского контекста. При внимательном рассмотрении этот и подобные проекты выглядят по преимуществу эстетическими и психологическими, что до известной степени выводит их из области политического анализа.

Можно обратиться к некоторым известным общим местам уже давно идущей полемики. Например, в очередной раз задаться вопросом о границах, с одной стороны, политики и культуры, - с другой стороны, «оффлайна» и интернета (и, может быть, несколько шире, вообще «реального» и «виртуального») в культуре и в политике. Другой вопрос v об «ответственности» пишущего, в том числе и художника, за действия читателей, в случае, если они примут сказанное «слишком близко к сердцу». Никто не превзошел в этой теме Достоевского, символически отождествившего в образе Раскольникова теоретика и практика, идеолога и исполнителя. Если следовать этой метафоре, то какой-нибудь современный Порфирий Петрович мог бы заподозрить в убийстве старушки-процентщицы Александра Дугина, на основании его статьи о Раскольникове «Имя моё v топор». С другой стороны, я лично знал девушку, совсем не понарошку убитую своим сокурсником, студентом, «поехавшим» на почве Достоевского. Вопрос об «ответственности» Федора Михайловича за эту трагедию v вопрос метафизический и в данной статье неподъемный. Я умышленно ограничиваюсь здесь только постановкой вопросов, хотя более подробный разговор на такие темы возможен в других статьях. В рамках ответа Кириллу Кобрину ограничусь, помимо сказанного, лишь некоторыми тезисами.

Полемические жупелы «неолиберализма», «глобализма», «либерал-фашизма», «атлантизма-мондиализма» (Дугин) «reverse discrimination» (американский ответ на обвинение в «неполиткорректности»), «русофобии» (Шафаревич) и тому подобные являются если не во всех случаях прямой реакцией на жупелы типа «фашизма», «расизма», «антисемитизма», то по крайней мере всегда ярлыками того же порядка. Выходом из полемического тупика должен быть отказ от ярлыков с обеих сторон, и пример в этом могли бы подать либералы, традиционно претендующие на открытость к разным дискурсам, толерантность, готовность учитывать чужое мнение в рамках известной вольтеровской максимы. Когда-то можно было себе позволить аскетически «не замечать» радикальных дискурсов лжеюзеров и других авторов, использующих те или иные элементы агрессивной мизантропической символики. Сегодня эта стратегия, изначально чреватая снобизмом, себя явным образом исчерпала. В «новой ситуации» требуется внимательное, уважительное и глубокомысленное рассмотрение, с полемикой по существу. Огульная, неаргументированная, недифференцированная инвективная риторика с наклеиванием ярлыков способна дискредитировать лишь самого обвинителя и, более того, всегда может рикошетом вернуться к нему.